Брак и семья

На стадии позднеперво(кітной общины продолжал господст­вовать парный брак. Как и раньше, он был легко расторжим по желанию любой из сторон и сопровождался чертами групповых отношений.

практиковалась полигиния, в частности сороратная, так как боль­шое значение женского труда в земледелии делало выгодным иметь нескольких жен. Напротив, у племен высших охотников, рыболовов и собирателей большее распространение имела полиандрия, в част­ности левиратная, так как здесь основным добытчиком был мужчи­на. Поскольку на первых порах совмещались обе формы хозяйства, местами полигиния сочеталась с полиандрией. Так, у ранних земле­дельцев ирокезов и гуронов в XVII в. мужчина мог иметь «добавоч­ных жен», а женщина —«добавочных мужей»; у гуронов, кроме того, были еще и особые «охотничьи девушки», сопровождавшие охотни­ков в качестве жен. У высших рыболовов тлинкитов и их соседей морских зверобоев алеутов, по словам И.Е. Вениаминова, «женщине дозволялось иметь двух мужей, из них один был главным, а другой помощник, или, как называют русские, половинщик». По-прежнему широко сохранялась и нередко даже поощрялась свобода добрачных связей, так как девушка должна была доказать свою способность к деторождению.

Браки долгое время оставались кросскузенными, но с расшире­нием связей между обшинно-родовыми коллективами (и в целях этого расширения) кросскузенность сперва перестала быть обяза^ тельной, а затем почти исчезла. Тем самым браки утратили свой об­менный характер и потребовали возмещения за рабочую силу жен­щин. Последнее поначалу принимало преимущественно форму от­работки, впоследствии же, с развитием престижной экономики, — главным образом форму брачного выкупа. В связи с этим в брачном выборе стала возрастать роль близкой родни, помогавшей платить выкуп, и начала развиваться практика сговора о браке между несо­вершеннолетними, даже малолетними детьми.

им о своем намерении и после этого работает, показывая свое удальство и проворство, услуживая всем пуще холопа, и больше все­го будущему тестю, теще и невесте, после чего БРОСИТ разрешения хватать невесту... Кто схватит невесту, тот безвозбранно проводит с ней следующую ночь и на другой день безо всяких церемоний уво­дит ее в свой острожек».

В науке долгое время господствовало мнение, что похищение не­весты было древнейшей и широко распространенной формой за­ключения брака. Доказательства этого видели в имитации насильст­венного захвата невесты женихом в свадебном обряде и обрядовой враждебности их родни (так называемых свадебных антагонизмах), известных у многих первобытных племен, а в пережитках и у самых развитых народов. Однако позднее выяснилось, что подлинного похищения как преобладающей формы за редкими исключениями никогда не существовало. Поэтому теперь этот взгляд полностью ос­тавлен, а объяснение обрядового похищения видят в другом. В част­ности, весь комплекс свадебных антагонизмов убедительно истолко­ван стремлением предотвратить путем имитации похищения вообра­жаемые опасности, связанные с нарушением обособления полов

Внутренняя обстановка неолитического жилища в Скара Брей (Оркнейские острова).

и половых запретов. Кроме того, определенную роль в появлении такой имитации могли сыграть факторы психологического порядка — демонстрация нежелания расставаться с родственниками и т. п.

Локализация брачного поселения в позднепервобытной общине была как матрилокальной, так и патрилокальной или уксорилокаль- ной и вирилокальной. Первый порядок, по-видимому, встречался чаще. У племен Америки, по имеющимся подсчетам, в больших семьях матрилокальность в 2—3 раза преобладала над патрилокаль- ностью. У племен Океании в таких семьях одинаково часто встреча­лись как матрилокальность или патрилокальность, так и амбило­кальность. В то же время, как мы видели раньше, в обществах низших охотников, рыболовов и собирателей чаще встречалась пат­рилокальность. Может создаться впечатление, что с переходом к но­вым видам хозяйственной деятельности патрилокальность стала сменяться матрилокальностью. Но такая смена порядка брачного поселения этнологии практически неизвестна, и дело, видимо, в другом. Из обществ с простым присваивающим хозяйством до не­давнего времени сохранялись преимущественно бродячие патрило- кальные общества охотников и собирателей, тогда как более ста­бильные матрилокальные общества успели перейти к новым видам хозяйства. Вместе с тем большое значение женского труда в земледе­лии могло способствовать укреплению матрилокальности, а разви­тие престижной экономики — переходу к патрилокальносте. В каче­стве переходного порядка брачного поселения почти повсеместно широко бытовала авункулокальность — поселение с мужскими род­ственниками, но не с отцом, а с братом матери.

Возникновение трудового распределения, при котором отец по­лучал возможность материально заботиться о своих детях, повлекло за собой, по мнению одних ученых, появление, а по мнению других, укрепление парной семьи. Вопреки продолжавшемуся разобщению полов муж и жена все чаще вместе работали, у них стало появляться общее имущество, и сама свадебная церемония, например у значи­тельной части папуасов, состояла в символической совместной тра­пезе новобрачных.

Хотя хозяйственные и социальные функции парной семьи не­сколько расширились, она по-прежнему имела несоизмеримо мень­шее значение, чем общинно-родовая организация. У нее не было от­дельной от родовой, общей для обоих супругов собственности на та­кое основное средство производства, как земля. Да и совместное движимое имущество супругов, за исключением жилища, чаще всего было невелико, намного уступая по размерам и значению их раз­дельному имуществу. Если мужу или жене случалось нанести ущерб имуществу другого супруга, они должны были рассчитаться с пост­радавшими или с их родней. На наследство мужчин претендовали не только их дети, но и их сородичи, и чаще всего именно они одер­живали верх. При матрилокальном поселении мужчина, переходя в группу жены, не порывал хозяйственных связей с собственной родней и работал как бы «на два дома». При патрилокальном поселе­нии женщине в какой-то мере приходилось делать то же. Такая двойственность была особенно заметна в многородовых общинах, где заключались внутриобщинные браки и ни один из супругов не менял места жительства. В целом на стадии позднепервобытной об­щины парная семья и община находились в состоянии усиливавше­гося противоборства. Чем более крепкими оставались общинные

Загонная охота на оленей у североамериканских индейцев. Французский рисунок начала XVII в.

связи, тем слабее была семья, а чем более укреплялась семья, тем слабее становилась община.

Наряду с парными, хотя и реже их, на стадии позднепервобытной общины существовали уже упоминавшиеся большие материнские семьи, или домохозяйства. Они описаны, например, у земледель­цев — меланезийцев Тробрианских островов и ирокезов, высших охотников — алгонкинов, высших рыболовов — тлинкитов. Для них были характерны матрилокальность или авунколокальность, неред­ко также дислокальность или амбилокальность. Костяк их составля­ли женщины со своими детьми, но очень крепкими были также свя­зи с братьями и соответственно с дядьями по матери. В противопо­ложность этому связи жен с мужьями и детей с отцами только намечались. Все плоды своего труда мужчина отдавал не жене, а за­мужней сестре, сам же кормился главным образом тем, что его жена получала от своего брата. Воспитателем и попечителем детей также был не столько отец, сколько дядя по матери, который устраивал их судьбу и передавал им свое имущество. Тесная связь племянников с их дядьями по матери получила название авункулата. Большие мате­ринские семьи даже трудно назвать семьями в собственном смысле этого слова, и если одни этнологи относят их к этой категории, то другие считают просто подразделениями рода. Не рассматривали их как семьи в нашем понимании и сами аборигены: так, у меланезий­цев острова Добу слово «сусу» обозначало только родню по матери, а слова для ячейки, включавшей также и отца, не было совсем. В отечественной этнологии для них предложено название «родья».

В историческом плане большие материнские семьи, гипотетиче­ски реконструируемые и на стадии раннепервобытной общины, воз­можно, предшествовали парным. Но в дальнейшем они сохранялись не как пережиток, а как параллельный вариант развития, нередко доживавший до эпохи классобразования (см. далее). В таких семьях также вызревали начала экономической обособленности от общи­ны, но еще медленнее, чем в парных семьях.