Западники и славянофилы
Цивилизационное сознание в России формировалось как вторичное, зависимое от стратегий уподобления или противопоставления европейскому образцу. Целью этих стратегий было облегчить построение позитивной самоидентификации, которая помогла бы постяпянной и сбалансированной модернизации страны.
В этом контексте Россия либо занимала место рядом с Западом в его противостоянии Востоку (западничество), либо брала на себя роль антагониста Запада (особенно Германии и Австро- Венгрии), интерпретируя Запад как “новый Восток”, утративший актуальную значимость и стоящий на краю гибели от революции (славянофилы). При этом идеал цивилизации в разных его вариантах (цивилизация, образованность) использовался скорее не в буквальном, а в символическом яго прочтении, как лозунг мобилизации национальных сил против опасности революции. Это было своего рода повторением дяйственного заклинания: ведь под таким же знаменем Европа в XVIII - середине XIX в. одолела Восток, обеспечив себя к 1860 г. приоритет в мировом экономическом соревнований^.Российское славянофильство было унивярсалистским, впитало экуменизм эпохи Александра I, духовное неприятие монополии государства в культуре и науке, стремилось к рационализации и очищению православия и общественной самодеятельности
317 Ср.: Шемякин Я.Г. Европа и Латинская Америка: Взаимодействие цивилизаций в контексте всемир. истории. М., 2001. С. 192-334.
318 Чаадаев П.Я. Соч. М., 1989.
319 Kennedy P. Op. cit. Р. 190.
парода. Протест славянофилов против николаевской реакции был не менее глубоким, чем у западников, но обоснованным при помощи интерпретации русской национальной традиции320. А.С. Хомяков переместил западный либеральный идеал (областное и городское самоуправление, суд присяжных, равенство сословий, свободу церкви) в досамодержавное прошлое, придав ему вид романтической утопии321. В этом они сближались с западным идеалом цивилизации.
Слабым местом славянофилов было недопонимание роли гражданского общества и права, юридических процедур, за что их упрекал А.Д. Градовский322. Отсюда идеализация традиционного русского общества и православной веры. Но их нельзя относить к реакционным романтикам, как это делал А. Валицкий, скорее это тип религиозных просветителей Востока, подобных их старшему индийскому современнику Р. Раю32з. Пересмотр отношений власти и церкви был одним из ключевых вопросов того времени, отказ славянофилов от обоготворения власти означал выход за рамки традиционной политической культуры России.В процессе создания цивилизационного самосознания славянофилы объединяли весь духовный опыт прежних “противоцен- тров” модернизации, таких как Франция и Германия. Образ России у И.В. Киреевского сконструирован с использованием немецкой критики идеи цивилизации (ее заменяет немецкий идеал “образованности”, Bildung) и французского принципа социального организма, или соборности (le moi commun) Ж.-Ж. Руссо. Борьбе и противостоянию социальных групп на Западе как ложному идеалу, воплощенному, в частности, у Ф. Гизо, противопоставлен романтический идеал религиозности и целостности324. Это был универсальный способ сопротивления западной стратегии циви- лизаторства, не утративший свое значение поныне. Не случайно позитивное сопряжение в современной западной. литературе таких фигур, как А.С. Хомяков и лидер негритюда второй половины XX в. африканец JI. Сенгор325. Интересна интерпретация работ славянофилов с точки зрения другого теоретика негритюда
320 Цимбаев И.И. Славянофильство (из истории русской общественно-политической мысли XIX в.). М., 1986. С. 64.
321 Хомяков А.С. Соч. В 2 т. М., 1994. Т. 1. С. 457-458; Цимбаев И.И. Указ. соч. С. 73.
322 Цимбаев И.И. Указ. соч. С. 108.
323 Рашковский Е.Б. Научное знание, институты науки и интеллигенции в странах Востока. М., 1990. С. 142-144.
324 Киреевский И.В. О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России // Полн.
собр. соч. М., 1861. Т. 1. С. 276.325 VaillantJ. Encountering the West: The Ideal Responses of Alexis S. Khomiakov and Leopold S. Senghor: Ph. D. Dissertation. Harvard, 1969.
Ф. Фанонр, который в 1960-е годы обозначил как необходимые этапы в развитии интеллигенции страны, находящейся в состоянии вестернизации: 1) поглощение господствующей западной культурой; 2) возвращения к корням местной народной культуры; 3) воссоединение интяллигенции с народом в процессе революционной борьбы^. С этой точки зрения конфликт западников и славянофилов выступает как конфликт этапов преодоления невроза срмоотчуждения, а подлинными наследниками славянофилов выступают народники.
Славянофилы были тесно связаны с современной им западной культурой, они использовали самые различные идейные источники, в том числе консервативные элементы построений рационалистов. Для них характерна стратегия вчитывания новых смыслов в историко-политические и цивилизационные дискурсы. Несмотря на неприятия многими славянофилами идей Г.В.Ф. Гегеля, отношения славянской и европейской культур анализировались И.В. Киреевским по типу отношений греческой и римской культур в его “Философии истории”. Современному Западу Киреевский приписал все отмеченные Гегелем пороки римской культуры, в частности прозаичность и прагматизм, формальность логики и права, противостоящих истине и справедливости, “бездушную, бессердечную рассудочность”, “внешнюю целесообразность”, “насильственность и неестественность” государственного строя, порождающего революции. Подобные обвинения Гегель мог бы сам адресовать западному буржуазному обществу. Ведь он считал, что равновесие объективной и субъективной свободы нарушено в Риме в пользу государства таким же образом, как в буржуазной Европе оно нарушено в пользу индиви- др327. Однако мера радикальности противостояния Западной Европе у Гегеля и Киреевского существенно различается. Умеренное противостояние буржуазному Западу (при сохранении идентификации с ним) было перетолковано славянофилами в гораздо болея радикальном духе.
Предметом размышлений славянофилов были не столько реалии жизни страны, сколько конструкты европейской философской мысли. Разработка эвристического потенциала бинарной философской модели Запад - не-Запад, функционирующей по принципу инверсии, вытесняла анализ многообразной социальной реальности мира, мешала созданию собственно исторических нарративов о России и постижению собственной истории.
326 Fanon F. Les damne de la terre. P., 1991. P. 263-264, 268-269.
327 Гегель Г.В.Ф. Соч. М.; Л., 1935. Т. 8. С. 271, 273, 277, 284; Киреевский И.В. Указ. соч. С. 237-276.
Оригинальных вариантов истории цивилизаций и даже отечественной истории ими создано не было. Заимствованные научные иаиеыы в некритической форме использовались для иллюстрации националистических мифов, что говорит о слабости дисциплинарного исторического знания. Так, книга А.С. Хомякова “Семирамида” построена на фантастических домыслах вокруг топонимики, доказывающих универсальную роль древних славян, в частности повсеместность их распространения в мире (от Франции до Китая) и их приоритет в деле организации ремесла и городского общества во всем Старом Свете. В то же время характеристика славянофилами истории Индии оказывалась ближе к колонизаторской традиции Дж. Милля (Хомяков связывал ее культуру с деятельностью древних славян, Милль - с деятельностью греков), чем к научной традиции Ф. Шлегеля328.
Западники середины XlX в. пытались искать в России не столько элементы западного общественного устройства, сколько родовое сходство, характеризующее универсальность идеи прогресса и позволяющее применять западные модели исторического познания. Они осознавали социально-историческую специфику России, критически изучали историю царизма как творца тяглового общества. Лучшие из них, такие как В.П. Боткин, критиковали узость западного универсализма, отмечая, что “этой цивилизации недостает еще много, может быть, она должна совершенно преобразиться, для того, чтобы пристали к ней Азия и Африка”329.
Но большинство западников преувеличивало значение метафизической, догматической стороны европейских идей и роль линейно-стадиальной модели истории. Отсутствовал скептический инструментарий для их критики. Формы социальной истории Западной Европы в конце XIX в. стали рассматриваться tкак нормативные, их пытались найти в России330. Это приводило в конце концов к элитистской недооценке народной культуры и культурных традиций России. Доминировавшая в XIX в. государственная (юридическая) школа историков, тесно связанная с гегельянством, не была способна отделить идеал цивилизации от идеала государства, в условиях России - от идеала самодержавия. Ее либерализму не хватало демократизма, за что она подвергалась критике как демократов, так и славянофилов.Разница между цивилизационным сознанием западников и славянофилов в значительной степени исчерпывается различием
328 Хомяков А.С. Указ. соч. С. 343; Schlegel F. Op. cit. S. 154—155, 187-189.
329 Боткин В.П. Письма об Испании. JL, 1976. С. 128.
330 Классический пример: Павлов-Силъванский И.П. Феодализм в России. М., 1988.
между англо-французской и немецкой интерпретациями идеала “цивилизации”, “культуры”, “образованности” и “нации”, основанными соответственно на идее гражданского общества и общей для всего народа культурной традиции. В этом смысле в России XIX в. не было двух типов цивилизационного сознания, один из которых опирался на западное влияние, а другой - на местную культурную традицию. Оба направления отражали внутреннюю потрябность в самоидентификации и внешние духовные влияния.