Введение
Вплоть до недавнего времени засушливые области Старого Света (Северная Африка, Ближний Восток, Центральная Азия) были населены племенами кочевников-скотоводов, имевшими устойчивое превосходство в военных столкновениях с более оседлыми группами.
В результате этого военного превосходства оседлые государства зачастую были не в состоянии контролировать своих соседей-кочевников. Временами государства строили отношения с кочевыми группами как с другими державами, вплоть до заключения договоров. Временами, когда преимущество было на стороне государства, участники этих переговоров не были равноправны, но и тогда имели место переговоры, а кочевые племена были в состоянии использовать военную силу против государства в подкрепление своих требований, выдвигаемых в ходе переговоров с государством. Временами кочевники-скотоводы или, что типичнее, обширные союзы различных групп, включая и кочевников-скотоводов, завоевывали государства и устанавливали новые династии, ведущие или отчасти ведущие свое происхождение от кочевников. Ярчайшим примером была Монгольская Империя.Эта статья посвящена вопросу о причинах этого военного преимущества. Первым, кто наметил проблему военного превосходства кочевников, был Ибн Хальдун, который предположил о существовании общественной закономерности, что при столкновении двух армий, равных в прочих отношениях, побеждает та, в которой больше кочевников. Он объяснял это преимущество тем, что кочевники-скотоводы были объединены на основе кровного родства, тогда как армии оседлых обществ были основаны на гражданстве в государстве, где гражданство предоставлялось всем живущим на территории государства. Ибн Хальдун полагал, что для создания солидарных групп кровное родство было более мощным инструментом, чем гражданство в территориальном государстве.
Я полагаю, что предложенная Ибн Хальдуном общественная закономерность верна, но я думаю, что причины этого явления немного более сложны и не исчерпываются противопоставлением кровного родства гражданству.
В данной статье я попытаюсь рассмотреть другие основания военного превосходства наряду с кровным родством. На самом деле, мои идеи очень близки к точке зрения Оуэна Латтимора в Inner Asian Frontiers of Central Asia.Я вижу несколько причин, по которым кочевники-скотоводы в военном отношении превосходили оседлых земледельцев. Некоторые причины были рассмотрены мною в более ранних публикациях (Irons 1971, 1974, 1975, 1979, 1994). То новое положение, которое я хотел бы выдвинуть в данном исследовании, заключается в том, что кочевники-скотоводы обладают своего рода культурным капиталом, что дает им некое военное преимущество. Это только один из источников их военного преимущества, и он сочетается с другими факторами, чтобы дать кочевникам общее военное преимущество. Другие факторы в основном состоят в 1) поселенческой мобильности, делающей возможным отступление всего общества перед приближающейся армией, 2) хорошей обеспеченности лошадьми или верблюдами для военных целей в сочетании с обширными знаниями об использовании этих животных и обращении с ними, 3) проживании в регионе, затрудняющем передвижение или маневрирование армий оседлых государств (как правило, засушливые области, где нехватка воды затрудняет передвижение оседлых армий, но иногда это и горы с пересеченной местностью), 4) такаяформа организации как сегментарная система линиджей и/или иерархия вождей, способная организовать широкомасштабные военные операции, 5) вера в общее происхождение (кровное родство у Ибн Хальдуна) и рационализация этого единства в военных целях.