Воронцовский дворец

«Как! Вы не были в Ливадии (Массандре, Алупке, Форосе, Мис- хоре.)?» Каждый хоть раз в жизни, да слышал подобный вопрос, заданный классическим тоном светского салона конца XIX в.

И хотя основной целью экспедиции являются осколки древних цивилизаций, мы ищем отголоски и прослеживаем их отражение в более поздних исторических периодах.

В XIX в. Ялта была летней столицей России. Сюда на лето пере­езжала царская семья, двор, министры, творческая интеллигенция.

Дворец М.С. Воронцова в Алупке

Отзвуки этого всеобщего перемещения из столиц в Ялту четко прослеживались на протяжении всего ХХ в. Здесь, в Ялте, самым естественным образом сочетались различные культуры, влияния цивилизаций, под воздействием которых формировалась русская самобытность. Достаточно обратить внимание на интерьеры двор­цов, удачное переплетение стилей оформления покоев.

Строгий английский кабинет, английская библиотека, итальян­ский внутренний дворик под стеклянной крышей со скульптурами среди растений, французская гостиная с мебелью в стиле Людо­вика XIV, курительный салон в турецком стиле, чайная комната в китайском стиле, сложное современное инженерное оборудова­ние из Германии, обеспечивающее функционирование и жизне­деятельность дворцов, и многое-многое другое. Синтез настолько органичен, сложен, настолько наполнен взаимопроникающими мотивами и сюжетами, что это обретает очевидную, осязаемую самостоятельную ценность.

Прекрасны ландшафтные парки дворцов вокруг Ялты. Но как разделить на молекулы это совершенство, как расчленить — на французскую, немецкую или английскую традицию садово-пар­кового искусства, на восточную традицию создания цветников и садов, на греческую или итальянскую традицию украшать парк скульптурами?

Сегодня даже маленький клочок земли в Крыму стоит огромных денег. А два с лишним века назад, после присоединения Тавриды к Российской империи, желающих обзаводиться имениями на не­ведомом полуострове практически не было. Не изменил ситуацию и визит на черноморские берега Екатерины II в 1786 г. Императ­рица жаловала новоприобретенные земли щедро, но перебираться в «благословенный край» никто не спешил.

В Крыму, как и на Бородинском поле, в первых рядах оказался граф Михаил Семенович Воронцов. Он внес огромный вклад в раз­витие Крыма. Его имя постоянно встречается в Крыму. Воронцовский

Алупка.

Открытка начала XX в.

В XIX в. Ялта была летней столицей России. Сюда на лето переезжала царская семья, двор, министры, творческая интеллигенция... Отзвуки этого всеобщего перемещения из столиц в Ялту четко прослеживались на протяжении всего ХХ в. Здесь, в Ялте, самым естественным образом сочетались различные культуры, влияния цивилизаций, под воздействием которых формировалась русская самобытность. Достаточно обратить внимание на интерьеры дворцов, удачное переплетение стилей оформления покоев.

Дворец М.С. Воронцова

в Алупке. Фрагмент литографии В. Тимма

Граф М.С. Воронцов. Литография с оригинала Ф. Крюгера

Во время проведения

Ялтинской конференции стран антигитлеровской коалиции в Воронцовском дворце жил Уинстон Черчилль. Подчеркнуто английский стиль дворца и парка встретил в лице английского премьер-министра истинного ценителя

дворец в Алупке — шедевр архитектуры, а парк дворца — образец ландшафтного дизайна.

Вокруг дворца всегда много художников с мольбертами. Как и в прежние времена, молодые художники, приезжая на отдых, пополняют свой бюджет, продавая туристам зарисовки. Легкие, воздушные акварели особенно хорошо передают прозрачный воз­дух, пятна экзотических цветов в парке, прохладность мраморных скульптур, легкую дымку близких гор, голубовато-серые стены дворца, будто обтянутые замшей.

Личность графа Воронцова, положившего все силы на украше­ние и благоустройство этого края, внушает уважение и искренний интерес потомков. Граф Воронцов был стратегом, и надо было слушаться умных людей в свое время. Когда разразилась буря Крымской войны, вспомнили, что когда-то граф Воронцов подавал министру путей сообщения Клейнмихелю документ о необхо­димости железнодорожного сообщения с Югом России. Нельзя ограничиваться только дорогой из Москвы в Санкт-Петербург, железные дороги прежде всего имеют стратегическое значение. Но тогда проект показался дорогостоящим, а в Крымскую войну со всей очевидностью открылась узость внутренней политики.

Николай Семенович Лесков написал яркий памфлет «Лорд Уоронцов», где представлял Воронцова в очень негативном виде, но, однако, не осмелился издать его при жизни. Памфлет появился только в 70-е гг. XX в. Конечно, к Воронцову было разное отно­шение, но человеком он был образованным и выделялся из среды ему подобных. О нем сегодня пишут романы, а в Канаде историк Гамильтон издал фундаментальный труд о графе Воронцове. Во Франции Воронцов один заплатил все долги русского корпуса, которым командовал на протяжении трех лет.

После завершения войны с Наполеоном Людовик XVIII пригла­сил союзные войска во Францию, чтобы они поддерживали мир. 1816 г., Венский конгресс. Союзными войсками командовал герцог Веллингтон, герой битвы при Ватерлоо.

Русский корпус был расквартирован на границах Бельгии и Франции, где Наполеона очень любили. За проживание и пита­ние русских воинов накопились долги, которые необходимо было заплатить. Воронцов распорядился собрать все долговые расписки и подсчитать, сколько русские задолжали французам. Оказалось, что общий долг составил полтора миллиона рублей. Воронцов продал имение в Белоруссии, в Могилевской губернии, и выпла­тил французам весь долг до последнего сантима. В 1819 г. русский корпус под командованием графа Воронцова покинул Францию и вернулся в Россию.

Удивительно гармоничные люди работают с посетителями Ворон­цовского дворца. Журналисты говорят: чтобы написать хорошую статью, нужно по этой теме знать значительно больше того объема материала, который войдет в публикацию. Экскурсоводы — профес­сионалы высшей пробы, они свободно оперируют материалом, приводят даты, легко цитируют источники, с готовностью отвеча­ют на любые вопросы. Здесь, в Воронцовском дворце, собрались люди с энциклопедическими знаниями, отличающиеся широтой своих интересов, публикующие монографии по культурологии, истории, краеведению. Готовые слушать и спорить, чутко реагиро­вать на встречные вопросы по ходу экскурсии.

Несомненно, уровень музея и его сотрудников формирует и сам поток посетителей. Посещаемость дворцов Ялты очень высокая, известность (вне всякого сомнения) — мировая.

Во время проведения Ялтинской конференции стран антигитле­ровской коалиции в Воронцовском дворце жил Уинстон Черчилль. Подчеркнуто английский стиль дворца и парка встретил в лице английского премьер-министра истинного ценителя. В феврале 1945 г. в парадном кабинете, где некогда проходили деловые ауди­енции графа Воронцова, работал Уинстон Черчилль.

Музею, расположенному во дворце, удалось сохранить не только деловую атмосферу кабинета графа Воронцова, но и предметы, к которым он прикасался, портреты его соратников и знаменитых военачальников той поры. Стол, за которым он работал, книжный шкаф — все это подлинная обстановка того времени.

Часы, украшенные группой «Минин и Пожарский», сделаны в Париже, в мастерской лучшего французского мастера Тамира. Еще молодому Тамиру заказывал работы Людовик XVI, позже Тамир работал для Наполеона. А часы с изображением русских героев Тамир сделал для знаменитого заводчика Демидова.

Портретная галерея дворца — это значительное собрание работ лучших живописцев. Портрет графа Воронцова в форме гене­рал-лейтенанта русской армии. Портреты герцога Веллингтона и фельдмаршала Блюхера, героев битвы при Ватерлоо. Портреты Наполеона Бонапарта, Александра I, Кутузова. Здесь же авторские копии картин Джорджа Доу, написанных им по заказу для галереи героев 1812 г. в парадных залах Зимнего дворца в Петербурге. Этого художника Александр I специально пригласил в Санкт-Пе­тербург, чтобы написать портреты военных. Портрет Бенкендорфа, друга Воронцова, они вместе начинали волонтерами в армии на Кавказе. Портреты Нарышкина и Уварова, двоюродных братьев графа Воронцова.

Известно, что Александр Сергеевич Пушкин высоко ценил та­лант Джорджа Доу и говорил о нем: «Художник быстроокий». Он быстро схватывал на лету и набрасывал только лишь лицо на бу­дущем портрете, оставляя все остальное крепостным художникам.

Интерьеры дворца

Удивительно гармоничные люди работают с посетителями Воронцовского дворца. Журналисты говорят: чтобы написать хорошую статью, нужно по этой теме знать значительно больше того объема материала, который войдет в публикацию.

Е.К. Воронцова.

Картина Дж. Хейтера

Портрет Уварова — подписная работа, а в Эрмитаже точно такой же портрет, но не подписной.

При оформлении интерьеров архитекторы любили работать на контрастах. Немного мрачноватый английский кабинет, где встречался с гостями граф Воронцов, и сохранивший изящество и кокетство в отделке китайский кабинет, где гостями занималась его супруга. Елизавета Ксаверьевна Воронцова (в девичестве Элиза­бет Браницкая), по отзывам современников не блистала красотой, но очаровывала обаянием и щегольством, имела музыкальный талант, играла на фортепиано и на органе. Она считается одним из прообразов Татьяны в романе «Евгений Онегин». Кабинет Ели­заветы Ксаверьевны небольшой, но уютно оформлен китайскими циновками. Циновки, вышитые шелком, бисером и синелью, — это работы крепостных вышивальщиц графа Воронцова.

В XIX в. любили пошутить и были широко распространены раз­личные имитации. Так, резьба по дереву на плафоне потолка может оказаться художественной лепкой по алебастру.

Мебель во дворце сделана крепостными умельцами под руко­водством приглашенного из Англии мастера Чарльза Вильяма. На спинках гарнитуров в виде четырех крестиков пересекаются латинские буквы М и W, инициалы Михаила Воронцова.

Большой интерес представляют предметы из обихода хозяйки дома — столик для дамских рукоделий, за которым она вышива­ла, шкафчик с ее вензелем. Много подлинных работ итальянских мастеров-краснодеревщиков XVI столетия. Шкафчик для хранения драгоценностей сделан в Китае в конце XVIII столетия, рисунки выполнены в технике древней китайской лаковой миниатюры.

Интерьеры Воронцовского дворца

В этой комнате хранится подарок российской императрицы Александры Федоровны — жены Николая I. В 1837 г. они приехали из Одессы в Алупку, Николай I вскоре отбыл на Кавказ, а императ­рица какое-то время жила в Воронцовском дворце. Уезжая, она оставила на память ларчик для хранения писем, выполненный из панциря черепахи в стиле Шарля Буля, мебельщика Людовика XIV. Все эти годы здесь хранится одно-единственное письмо. Его напи­сала императрица, прощаясь с Алупкой. «Почему Черное море так отдалено от Балтийского?» — это последняя строчка письма.

Венецианские зеркала зрительно увеличивают объем поме­щения. В оформлении зеркал два родовых герба — герб графа Воронцова, впоследствии светлейшего князя России, и герб рода Браницких. Элизабет Браницкая, ставшая женой графа Воронцо­ва, внучатая племянница Потемкина, ее портрет в венецианском платье написал Джордж Доу.

В пору строительства Воронцовского дворца в оформлении ин­терьеров утвердился новый стиль, именно тогда стали популярны­ми мягкие по фактуре материалы. На стенах залов часто использо­вался качественный, добротный ситец английского производства. Английский ситчик ценился так же высоко, как бархат и парча! Ситцевым обоям больше 150 лет, но они до сих пор радуют взор.

Ситцевая гостиная в Воронцовском дворце служила комнатой ожидания. Войдя через вестибюль в ситцевую комнату, посетитель дожидался там аудиенции, дальше секретарь провожал гостя либо в кабинет хозяйки, либо в кабинет хозяина дома. В гостиной стоит уютная мебель петербургского мастера Гамса, мебель английских мастеров. Здесь можно полюбоваться произведениями живописи и прикладного искусства. Каждый предмет имеет свою историю.

Художника Сильвестра Щедрина называли мастером воздушной перспективы. Он очень любил изображать Сорренто, известны несколько его вариаций, но именно алупкинская картина «Вид Сорренто» считается одной из ранних. Эту картину в 1844 г. жена Воронцова выиграла в художественную лотерею, и из Италии кар­тина была доставлена в Алупку.

В пору строительства Воронцовского дворца фотографии, как новому явлению, не доверяли, поэтому на строительство при­глашались художники. Три года в канцелярии графа Воронцова провел художник Никанор Чернецов. Здесь две его работы: «Вид Назарета» и «Юрьевец на Волге» — картина из личного собрания графа Воронцова. Город Юрьевец был основан в XIII в., а в России после войны 1812 г. заинтересовались своим национальным до­стоянием и стали очень подробно изучать архитектуру и культуру своей страны. Картина, написанная в академических традициях художником Майковым и изображающая пышнотелую вакханку, принадлежала сыну графа, светлейшему князю Семену Михайло­вичу, герою повести Льва Николаевича Толстого «Хаджи Мурат».

Из окна открывается вид на библиотечный корпус дворца. На втором этаже была библиотека, своим оформлением напоминав­шая библиотеку Вальтера Скотта в Алапфорде, башенка с флюгером использовалась как обсерватория.

В этой комнате хранится подарок российской императрицы Александры Федоровны — жены Николая I. В 1837 г.

они приехали из Одессы в Алупку, Николай I вскоре отбыл на Кавказ, а императрица какое-то время жила в Воронцовском дворце. Уезжая, она оставила на память ларчик для хранения писем, выполненный из панциря черепахи в стиле Шарля Буля, мебельщика Людовика XIV. Все эти годы здесь хранится одно­единственное письмо. Его написала императрица, прощаясь с Алупкой. «Почему Черное море так отдалено от Балтийского?» — это последняя строчка письма.

Алупка. Вид из Альгамбры.

Открытка начала XX в.

И.И. Воронцов. Картина

Г. Сердюкова. Из собрания

Алупкинского музея

В залах дворца, чтобы полностью выдержать атмосферу средневекового замка, были дубовые панели и дубовый потолок, на полу — строганные дубовые доски.

Гости Воронцовского дворца всегда изумлялись каминам, сделанным из отшлифованного диабаза.

Камень, который добывали в Алупке, замечателен не только как строительный, но и как отделочный материал.

Декоративная ваза «Три грации» в парадной столовой дворца

Вестибюль — центральное помещение дворца — по англий­ской традиции назывался холлом. Обычно гости входили через северную дверь, и на полу их встречало мозаикой выложенное латинское приветствие, означавшее пожелание доброго здоровья. Гости, прибывшие морским путем, отправлялись во дворец по под­земному туннелю, но подземные коммуникации были взорваны после Великой Отечественной войны, когда Воронцовский дворец превратился в «спецобъект номер три» — государственную дачу.

Две небольшие двери на южной стороне дворца вели на второй этаж, в личные покои семьи Воронцовых, оформленные очень скромно.

В залах дворца, чтобы полностью выдержать атмосферу сред­невекового замка, были дубовые панели и дубовый потолок, на полу — строганные дубовые доски. Гости Воронцовского двор­ца всегда изумлялись каминам, сделанным из отшлифованного диабаза. Камень, который добывали в Алупке, замечателен не только как строительный, но и как отделочный материал. Своей фактурой он напоминает мрамор. Гости Воронцова завидовали и говорили, что шкатулочку, табакерочку тоже незазорно было бы иметь из этого материала.

В вестибюле всегда любили помещать фамильные портреты, и графу Воронцову было чем гордиться, ведь его крестная мать — сама императрица России Екатерина II. Знакомство с фамильными портретами всегда превращалось в длительный исторический экскурс.

Авторская копия портрета Екатерины II кисти Федора Степано­вича Рокотова поистине бесценна. Екатерине II так понравилось это ее изображение, что всем художникам, которые позже писали ее портреты, она говорила, чтобы лицо писали так же, как Рокотов.

Портрет светлейшего князя Потемкина на фоне Севастополя яв­ляется копией с несохранившейся работы Левицкого. Эту картину преподнес в дар Воронцовскому дворцу известный меценат барон Эдуард Александрович фон Фальцфейн. В конце XVIII в. Потем­кин мечтал создать в Алупке ботанический сад. С Анатолийского побережья Турции сюда привозили саженцы редких растений. К сожалению, с той поры сохранился один-единственный кипарис, украшающий солнечную поляну Воронцовского парка. А вот лю­бимая племянница Потемкина, на руках которой он умер в Яссах, Александра Васильевна Браницкая, в будущем станет тещей графу Воронцову, что даст злым языкам повод говорить, будто дворец в Алупке построен на тещины деньги.

Александра Васильевна Браницкая была придворной дамой Ека­терины II, ее блистательный портрет написан английским худож­ником Ричардом Бронсононом. По другую сторону камина висит портрет тестя Воронцова, коронного гетмана Польши Ксаверия Петровича Браницкого с сыновьями. Это подлинная работа авс­трийского мастера Лампи-старшего. И Бронсон, и Лампи-старший работали при дворе Екатерины II.

У Воронцова были дворцы в Москве, в Петербурге, в Кишиневе, в Тифлисе, Одессе, Симферополе, и, естественно, в каждом из них

не могли находиться оригинальные работы, поэтому приходилось тиражировать фамильные портреты.

В 1848 г. в Алупке работала художница из Франции Луиза де Фемен. Две копии картин сделаны ее рукой, это портреты русского дипломата Семена Романовича Воронцова и Екатерины Алексеев­ны Сенявиной, в замужестве Воронцовой, — отца и матери хозяина дома. Оригиналы портретов хранятся в Эрмитаже.

В тамбуре, выходящем на южную сторону дворца, два парад­ных портрета, на них изображен персидский шах Фатхали, при котором в Тегеране трагически погиб Грибоедов. Чтобы загладить этот кровавый инцидент, шах направил в Россию гигантский алмаз в 88 карат. Ковры появились в 1844 г., когда Николай I назначил Воронцова главнокомандующим Кавказской армией и наместни­ком царя на Кавказе.

Переходя из зала в зал, гости как бы путешествовали по разным цивилизациям — китайский кабинет, английский вестибюль и вновь Восток. Сераскирская комната — так называли раньше одну из самых прекрасных гостиных дворца. Сераскир-паша, говоря современным языком, это военный министр Турции. Впоследствии этот светлый просторный зал стали называть Голубой гостиной. Стены по тради­ции окрашивали в цвет весеннего неба, художественная лепка цветов из алебастра выполнена крепостным мастером Романом Фуртуновым. За яркий талант он получил прозвище Фуртуната, что по-итальянски означало «счастливчик». С отделкой стен гармонирует камин, вы­полненный из итальянского каррарского мрамора. Наверху камина картуш, гербовый щит, по которому вновь пересекаются латинские буква М и W. На каминной полке часы позолоченной бронзы с компо­зицией «Диана и Аполлон», работы прославленного мастера Тамира. Франция славилась не только бронзой, но и фарфором. Две роскош­ные вазы изготовлены в эпоху барокко еще в середине XVIII столетия. Ныне осталось только две вазы из комплекта «Времена года».

Екатерина II.

Картина Ф. Рокотова

Интерьеры дворца

Порфирная ваза-треножник из собрания Воронцовых

По подземному туннелю, некогда существовавшему под стенами дворца, сюда входили и гримировались в артистической комнате крепостные графа Воронцова. Но на этой же сцене выступали и аристократы, подготовившие своими силами сцены из водевилей, дабы развлечь матушку-императрицу Александру Федоровну, жену Николая I, когда она здесь гостила. На сцене стоит рояль некогда популярной и прославленной в России фирмы «Беккер». Рояль необыкновенно дорог — на нем здесь, в Алупке, играл, аккомпанируя Шаляпину, Сергей Васильевич Рахманинов.

Голубая гостиная с ее праздничной атмосферой была практи­чески идеальным местом для устройства домашних спектаклей. По сохранившимся чертежам Эдуарда Блора, посвященным офор­млению Голубой гостиной, мы можем судить, как долго он решал проблему занавеса, который делил пространство на зрительный зал и сцену. В результате дубовая ширма, служившая занавесом, скрывалась в особых выступах стены и выдвигалась на шарнирах, когда устраивали спектакль. Декорации на сцене не ставили, можно было любоваться горой Ай-Петри и роскошным парком.

По подземному туннелю, некогда существовавшему под стенами дворца, сюда входили и гримировались в артистической комнате крепостные графа Воронцова. Но на этой же сцене выступали и аристократы, подготовившие своими силами сцены из водеви­лей, дабы развлечь матушку-императрицу Александру Федоровну, жену Николая I, когда она здесь гостила. На сцене стоит рояль некогда популярной и прославленной в России фирмы «Беккер». Рояль необыкновенно дорог — на нем здесь, в Алупке, играл, ак­компанируя Шаляпину, Сергей Васильевич Рахманинов.

Английский архитектор Вильям Гунд, чтобы соединить два кор­пуса — центральный и столовый, построенные по чертежам Эдуар­да Блора, создал уютный зимний сад. В саду росли редкие растения восточных, южных, американских стран. Из всего растительного разнообразия до наших дней сохранилась лиана, корням которой почти 160 лет. В тиши и прохладе зимнего сада любила проводить время, беседуя на литературные и музыкальные темы или мечтая под шелест струи фонтана, дамская часть общества.

Когда-то в зимнем саду Воронцовского дворца находились беломраморные скульптуры, часть из них — копии с античных оригиналов. В 1945 г. по специальному распоряжению, подписан­ному Берией, эти скульптуры были отправлены в Москву. Сегодня здесь стоят практически только копии. Посетителей зимнего сада всегда потрясает великолепная скульптура девочки, которая так

и называется — «Девочка». Выполненная итальянским мастером Квинтилианом Карабелини, мраморная девочка настолько живая и динамичная, что кажется еще мгновение — и она вспорхнет со своего мраморного пьедестала. Может быть, хочет полюбоваться своим отражением в воде небольшого чашеобразного фонтана, где плавают золотые рыбки?

Интерьеры Воронцовского дворца. Голубая гостиная

По воспоминаниям Уинстона Черчилля, во время его пребыва­ния в Воронцовском дворце в 1945 г. кто-то из англичан пошутил, что в фонтане золотых рыбок нет и никогда не было. Буквально на следующий день золотые рыбки, привезенные самолетом издалека, уже здесь плавали. Кто-то из тех же англичан пошутил, что в кок­тейле, который подавали к столу, не хватает лимонных корочек. На следующий день лимонное деревце, отягощенное плодами, уже сто­яло в зимнем саду дворца. А полковник Советской Армии Куликов, обеспечивавший в то время порядок в Воронцовском дворце, за эти сказочные чудеса удостоился рыцарского звания в Великобрита­нии. Это был единственный случай в истории Советского Союза.

Здесь же, в зимнем саду, вдоль южной стены стоят несколько мра­морных скульптурных портретов. Портрет Екатерины II — велико­лепная работа немецкого мастера Эстеррайха. Екатерине портрет не понравился. Самый богатый меценат Европы, она требовала, чтобы скульпторы и художники относились к ее царственной особе особо почтительно. Но немецкий мастер оказался реалистичен, подчеркнув недостатки старческого возраста, за что вскоре был вынужден покинуть Россию, не найдя богатых заказчиков. Реализм в ту пору был непопулярен. А портрет Екатерины II оказался в кол­лекции Воронцова.

Михаил Семенович Воронцов, хозяин дома, изображен римским патрицием с перекинутой через плечо тогой. Таким запечатлел его французский мастер Дени Фуатье.

Рядом — супруга графа, Елизавета Ксаверьевна Воронцова, ее мраморный портрет некогда находился в библиотеке одесского дома Воронцовых. С этого портрета Пушкин сделал 13 набросков на полях рукописи «Евгения Онегина», чем упрочил в памяти по­томков мнение, что графиня Воронцова — один из прообразов Татьяны Лариной.

Интересна история скульптурного изображения Вильяма Пита- младшего, лорда Четтема. Самый молодой премьер-министр Ве­ликобритании, ему было всего лишь 24 года, когда он стал пре­мьер-министром. Необыкновенная популярность Вильяма Пита- младшего способствовала тому, что скульптор Джозеф Ноллекенс сделал 150 авторских копий, и это одна из них. Над Вильямом Питом одержал блестящую дипломатическую победу отец Во­ронцова. Семен Романович убедил англичан подписать торговый договор с Россией в 1791 г. вопреки желаниям Вильяма Пита-млад- шего. Договор был подписан, и это была крупная победа русской дипломатии.

В Воронцовском дворце не принято было проводить балы, за исключением одного события. 19 сентября по старому стилю еже­годно осенний бал давала графиня Воронцова, она праздновала

Интерьеры Воронцовского дворца. Люстра Голубой гостиной

В Воронцовском дворце и возле него можно встретить десятки художников из разных стран

Зимний сад

По своему оформлению камин- фонтан напоминал камин-фонтан в замке Аботсфорд в Шотландии, если Эдуарду Блору нравился какой-то элемент декора, он мог тиражировать его и в других проектах. Что интересно, в оформлении этого камина-фонтана можно увидеть итальянскую майоликовую плитку, а вверху над арочкой расположены вновь два родовых герба: в левом углу герб Воронцова, в правом углу его супруги. Небольшой балкончик над камином-фонтаном предназначался для крепостных музыкантов, которые попадали сюда по чугунному мостику.

свой день рожденья совместно с крымскими виноделами. Праздник проходил в парадной столовой. Воронцовский дворец строили 20 лет, а на создание столового корпуса ушло всего лишь четыре года. В парадной столовой интерьер оформлен по эскизам Эдуарда Блора. Площадь столовой 150 м², высота потолков 8 м. Лондонским гостям дубовые потолки напоминают потолки их знаменитого Парламента. Деревянные панно из дуба украшают дверные проемы. Из плотно затворенных дверей, ведущих в буфетную комнату, по когда-то существовавшему подземному туннелю подносили куша­нья, так как кухни располагались в хозяйственном корпусе двор­ца. Зимой топили камины из отшлифованного диабаза, а жарким летом в центре работал камин-фонтан, в котором текла холодная родниковая вода. По своему оформлению камин-фонтан напоми­нал камин-фонтан в замке Аботсфорд в Шотландии, если Эдуарду Блору нравился какой-то элемент декора, он мог тиражировать его и в других проектах. Что интересно, в оформлении этого ка­мина-фонтана можно увидеть итальянскую майоликовую плитку, а вверху над арочкой расположены вновь два родовых герба: в левом углу герб Воронцова, в правом углу — его супруги. Небольшой бал­кончик над камином-фонтаном предназначался для крепостных музыкантов, которые попадали сюда по чугунному мостику.

Так как бал по случаю дня рождения хозяйки дома давался осе­нью, в оформлении зала явно доминировали грозди винограда. Зал буквально утопал в гроздьях спелого винограда — виноградные лозы спускались с потолка, висели на оконных занавесях, струи­лись по стенам, даже рамы картин обрамляли искусно вырезанные гроздья винограда. Гости, попадая в этот зал, шутили, что из виног­рада, использованного для оформления интерьера, можно было бы прямо здесь надавить бочку хорошего вина. Кажется, что и сейчас

по прошествии стольких лет ощущаются тонкие коньячные аро­маты, витающие в атмосфере зала.

Стены парадной столовой украшены картинами французского художника Юбера Робера. Его называли мастером архитектурно­го пейзажа. Самая интересная картина — это «Парк Эрмен-он- Виль». В этом парке недалеко от Парижа умер Жан Жак Руссо. Прекрасна мебель английского производства красного дерева на ножках, имитирующих львиные лапы. Львиные лапы поддержива­ют сервант и небольшой поставец-холодильник. Такие холодиль­ники придумали англичане. Внутрь поставца ставилась свинцовая ванночка, которая наполнялась кусочками льда с горы Ай-Петри из пещеры Трехглазка — естественного ледника.

В этом зале состоялся прощальный обед в честь завершения Ял­тинской конференции 1945 г. В последнем издании воспоминаний Черчилля этот эпизод отсутствует, поскольку английские гости провозглашали здравицу в честь самого Иосифа Сталина. За свои воспоминания, где упомянут Воронцовский дворец и пребывание в нем, за книгу «Вторая мировая война» Черчилль получил Нобе­левскую премию по литературе.

Бильярдная комнаты оформлена скромно, здесь отдыхали мужчины. Бильярдный стол от лучшей лондонской фирмы Бэроу и Уотс занимал лучшее место в центре комнаты. Корпус бильярдного стола изготовлен из красного дерева «махагони», этот знаменитый материал в Англию привозили с острова Ямайки. Кресло и стулья от лондонской фирмы «Шератон», славившейся своей мебелью.

В залах дворца часто звучала классическая музыка. XIX в. на­зывали веком фортепианной музыки, и во дворце сохранилось необычной формы столообразное фортепиано, сделанное немец­кими мастерами в 30-е гг. XIX в.

Собранию картин могут позавидовать и столичные музеи

Летний день. Картина И. Левитана. Из собрания Алупкинского музея

В архитектуре дворца, в его интерьерах чувствуется гармония стилей, присущих разным цивилизациям, разным эпохам. Греческие статуи, римские бюсты, восточные ковры, английские дворики, французская живопись, китайский и немецкий фарфор. Все уместно, созвучно.

В Крыму. Картина И. Левитана

Стены дворца помимо портретов украшали также и другие жи­вописные произведения искусства. На стенах бильярдной висят два больших натюрморта «Кладовая рыб» и «Кладовая овощей» фламандского художника Питера Снейерса. Одна картина повес­твует о хорошем, удачливом рыбаке, а другая — о хорошем земле­дельце, который зимой наслаждается отдыхом и покоем, беседой с приятелем. В кладовой земледельца собрана свежая провизия, а в кладовой рыбака — раки, омары, красная рыба. Картины эти принадлежали когда-то королю банкетов знаменитому московс­кому купцу Кокореву.

Очень редкая, интересная работа из Воронцовского собрания написана в коричневатых тонах. Картину «Политик» кисти анг­лийского художника Уильяма Хогарда Воронцов купил на аукци­оне «Кристи» в Лондоне в 1832 г. Уильям Хогард любил над всеми посмеяться — и здесь смеется над своим соседом. Купец мистер Типсон с большим интересом читает газету, но совершенно не замечает, что уже свечой подпалил шляпу на голове, над шляпой поднимается столб дыма, а он читает заинтересовавшую его поли­тическую статью. В годы Великой Отечественной войны эвакуация ценностей дворцов Ялты на Большую землю сорвалась, а Крым был оккупирован на протяжении двух с половиной лет. Немецкие эксперты обратили внимание на эту картину. Сотрудники дворца, рискуя жизнью, объяснили, что это копия. «Конечно же, копия! — с апломбом заявили немецкие эксперты. — Иначе картина давно бы висела в Дрездене».

Самым загадочным в коллекции Воронцовского дворца считает­ся портрет неизвестного мужчины. Портрет написан 400 лет назад на дубовой доске нидерландским художником из города Брюгге Францем Корбусом-старшим. По традиции XVI в. мужчина одет в черный камзол, что подчеркивает бледность его лица. Можно перемещаться по залу, но глаза мужчины словно бы наблюдают за вами пристально и внимательно.

Среди особо интересных картин Воронцовского дворца мож­но назвать одну из последних работ Архипа Ивановича Куинджи «Христос в Гефсиманском саду».

В архитектуре дворца, в его интерьерах чувствуется гармония стилей, присущих разным цивилизациям, разным эпохам. Гречес­кие статуи, римские бюсты, восточные ковры, английские двори­ки, французская живопись, китайский и немецкий фарфор. Все уместно, созвучно.

Южный фасад дворца напомнил Джавахарлалу Неру индий­ский Тадж-Махал, но больше аналогий у посетителей возникало с Альгамброй. Южный фасад так и называется Альгамбра, именно оттуда, из мавританской Испании, была скопирована арабская вязь: «Ваалла Халеб Иль Аллах» — «Нет победителя, кроме Аллаха», она шесть раз здесь повторена. Говорят, эту фразу посоветовал включить в композицию южного фасада Вашингтон Ирвинг, автор популярной в ту пору книги «Сказки Альгамбры», друг архитектора Эдуарда Блора. Когда Крым был присоединен к России, в офор­млении интерьеров еще долгое время присутствовал восточный

колорит. Крым был осколком Османской империи до 1783 г. По аналогии вспоминалась мавританская Испания. Это не Восток, ара­бы завоевали Испанию, но потом все-таки Испания восстановила свою государственность. И в аналогии с мавританской Испанией усматривалась судьба Крыма.

Южный фасад — это летняя сценическая площадка. Здесь лун­ной звездной ночью 26 сентября 1898 г. раздавался голос Федо­ра Ивановича Шаляпина, за роялем сидел молодой композитор

Алупкинский дворец. Скульптура «Девочка» в Зимнем саду

Сергей Васильевич Рахманинов. В числе гостей находился Антон Павлович Чехов. После концерта он подошел к Рахманинову и предрек ему великое будущее. Артисты частной Мамонтовской оперы тоже давали здесь представления. За тем, что происходи­ло на сцене, можно было любоваться с высоты второго этажа из личных покоев семьи Воронцовых. Ну а в 1848 г. строительство дворца завершилось, из Италии были доставлены шесть львов, которые и расставлены по бокам лестницы.

Сторожевые львы словно закрывают вход на территорию дворца непрошенному гостю. Точно такие же львы установ-, лены около одесского дома Воронцовых. Дальше идут львы, поднимающиеся на лапы, но легендарным в Алупке является спящий лев.

Воронцовы часто ездили в Италию, и в соборе святого Петра в Ватикане их взору предстала гробница папы Климен­та XIII, созданная в последние годы XVIII столетия Антонио Кановой. У подножия гробницы располагались Спящий лев и Пробуждающийся лев. Воронцовы, восторгаясь оригиналами, решили заказать их копии для своего дворца в Алупке. Копии выполнялись в мастерской Джованни Банани, и самые сложные работы мастер Банани выполнял сам, на мраморном постаменте сохранилась его личная подпись.

Именно Спящий лев привлек внимание Уинстона Черчилля. В присутствии Сталина он обронил фразу, что это его портрет без сигары. Возможно, он надеялся, что в качестве подарка скульптура уедет с ним в Англию. Сталин ответил, что искусство принадлежит народу, и Спящий лев остался на своем пьедестале. Каменные львы по бокам главной лестницы парка надолго запомнились британцу. Сохранились свидетельства: он долгое время вспоминал, что видел самого себя таким спящим львом. Лев — символ Британии, и Чер­чилль льстил самому себе.

Воронцовский дворец исключительно удачно вписан в окружаю­щий ландшафт. С одной стороны — Черное море, и до него — рукой подать. С другой — одна из самых живописных гор — Ай-Петри. Корпуса Воронцовского дворца располагаются вдоль линии горной гряды. Архитектор Эдуард Блор так никогда воочию и не видел того, что было построено по его грандиозному проекту. Многие путе­шественники говорили, что таких красот, как в Алупке, нигде нет в мире, ни в Сан-Суси, ни в Шенбруне, ни в Версале. Только здесь можно любоваться прекрасными дворцами в окружении тропи­ческих растений, цветущих над пронзительно синим морем. Здесь, в парках Воронцовского дворца, впервые были акклиматизированы

Алупкинский парк

Ливадия с 1860 г. официально считается летней резиденцией русских царей. В переводе с греческого «ливадионис» — лужайка, поляна, луговина. В Ливадии с семьями проживали императоры Александр II, Александр III, Николай II. Кроме как «милая сердцу Ливадия» эти края они по-другому и не называли. К сожалению, дворцы, в которых проживали дед и отец последнего императора, не сохранились. Нынешний Ливадийский дворец — последнюю резиденцию последнего русского царя Николая II — построили за 16 с небольшим месяцев под руководством ялтинского архитектора Николая Петровича Краснова.

магнолии крупноцветные. Сохранились письменные свидетельства о том, что граф Воронцов лично принимал участие в их посадках. Холм, засаженный магнолиями, получил название Монмартр, там и сегодня можно увидеть вековые деревья, цветущие благоухающи­ми белыми цветами практически все лето.

Воронцовский дворец в Алупке — удивительный и неповтори­мый уголок Крыма. Сколько здесь таких жемчужин, разбросанных по берегу Черного моря?! Пожалуй, не счесть!

6.5.8.