Ливадия

Ливадия с 1860 г. официально считается летней резиденцией русских царей. В переводе с греческого «ливадионис» — лужайка, поляна, луговина. В Ливадии с семьями проживали императоры Александр II, Александр III, Николай II.

Итальянские резчики по мрамору оформили парадный вход во дворец. Он выполнен в виде выступающего портика, три полуцир­кульные арки опираются на спаренные колонны, а над колоннами вам видны овальные медальоны с именами членов царской семьи.

В центре Николай II. Рядом с ним наиболее значимые фигуры в этой семье после императора — императрица Александра Федо­ровна и наследник Алексей. Как только в семье стало четыре доче­ри, родители их начали разделять на пару старших и пару младших. Так попарно они размещались в спальнях, попарно в классах, по­парно они попали и в медальончики: взрослые барышни — Ольга и Татьяна, младшая пара девочек — Мария и Анастасия.

Каждую деталь строящегося дворца обсуждали втроем — им­ператор, императрица и архитектор Краснов. Заказчиком были поставлены задачи — в этом дворце должно быть удобно отдыхать семье. Поэтому нечего удивляться, что из 116 отдельных помеще­ний дворца только шесть предназначались для гостей, парадных помещений для приема было мало. Четыре счастливых сезона провела в этом дворце царская семья.

Летом в Крыму жарко и душно, поэтому середину лета они про­водили на севере в финских шхерах. А весна и осень — любимая пора для Крыма. Каждый заезд сюда царской семьи продолжался два с половиной — четыре месяца.

Межэтажные перекрытия снабжены пустотелыми камерами специальной конструкции для звуконепроницаемости. При стро­

ительстве дворца 95 лет назад некрасивость всех коммуникаций архитектор прикрыл, везде скрытая проводка, и телефонная связь, и сигнализация.

В километре от дворца была построена электростанция. Элек­трическая энергия во дворец шла не только на освещение дворца, но также и на работу лифта — его кабина поднималась на целых три этажа. Люстры для дворца архитектор Краснов заказывал сразу с учетом электрического освещения. При строительстве Ливадий­ского дворца использовались самые перспективные технологии.

История дворца в Ливадии связана и со Второй мировой войной. В самом ее конце здесь собрались союзники, чтобы решить судьбы Европы. Ливадийский дворец предназначался для американской делегации, Воронцовский дворец в Алупке, она отсюда в 12 км на запад, — для английской. Ровно на полпути между Ливадией и Алуп­кой поселок Кореиз. Имение принадлежало Феликсу Феликсовичу Юсупову, и дворец там строил тот же архитектор Николай Петро­вич Краснов. В Кореизе разместилась советскую делегацию.

У дипломатов не принято проводить пленарные заседания там, где кто-либо проживает, это нужно делать на нейтральной терри­тории. По логике вещей нужен был четвертый объект. Но правило было нарушено из-за ограниченной подвижности американского президента. Тридцать третий президент США Франклин Делано

Император Николай II.

Рузвельт болезнью был при­) кован к креслу-каталке, пос­} ледние десять лет жизни он без посторонней помощи

Здесь проходило подписание исторических документов о послевоенном устройстве мира

Образцы высокохудожественной резьбы по камню

не обходился. И было решено заседание проводить в Ливадийском дворце по месту проживания американского президента. Жизнь Ливадийского дворца в этот период была бурной.

Белый Ливадийский дворец построен из камня, который приво­зили из-под Севастополя, из каменоломен Инкермана. Известняк, добывающийся там с давних пор, получил название «штучный ин- керманский камень». Легкий, прочный, его беспрестанно доставля­ли баржами на строительство дворца. На строительство дворца пошло 300 тыс. таких отшлифованных камней. Светлый известняк и белый итальянский мрамор для контраста оттеняют темные пят­на входных дверей из дуба. Латунная решетка и фонари выполнены братьями Вишневскими в Москве. А по бокам от входа — две тумбы с вазами. Темные пятна оттенили белизну и придали парадность входу.

Переступая порог, понимаешь, что идет диалог между резчиками снаружи и лепщиками внутри. Богатой резьбой украсили наличник над дверью итальянцы, резчики по мрамору. В центре герб дома Ро­мановых и их девиз мелким шрифтом на балдахине под короной. Бук­вально все выполнено по эскизам Краснова. На южном берегу Крыма он оставил более шестидесяти строений, а за постройку Ливадийского дворца был удостоен звания Архитектора высочайшего двора.

Гости Ливадийского дворца проходили в платяную гардероб­ную, в парадную столовую, через боковые двери по дубовой лесен­ке поднимались в гостиную. Верхнюю часть стен, потолок, камин украшает лепка. Во дворце множество каминов, но ни одного повторяющегося. Камины дворца — это не декоративный элемент интерьера, это мощная вентиляционная система внутри здания.

в 1911 г. установлены радиаторы. Последний раз огонь в каминах разожгли в феврале 1945 г. по просьбе кино- и фотокорреспон­дентов, и это зрелище запечатлено на парадных фотографиях с Ялтинской конференции.

В одни двери входил премьер-министр Великобритании Уин­стон Черчилль с английской делегацией. Из боковых дверей вы­ходил маршал Сталин с советской делегацией. Американский президент Рузвельт занимал в дворце три комнаты, следующие одна за другой. Слуга выкатывал коляску с президентом из внут­ренних дверей, выходили члены американской делегации, и в этом вестибюле участники конференции приветствовали друг друга, а затем под арки через два проема проходили в белый парадный зал и усаживались за круглый стол переговоров.

Проходя под арки, посетители отмечают, что вестибюль и Белый парадный зал составляют единое целое, в стиле эпохи итальян­ского Возрождения.

В наше время традиция проводить конференции в Ливадийском дворце возобновилась. Начиная с 1997 г. в Белом зале регулярно проходят саммиты, симпозиумы, форумы, так что мебель здесь сей­час стоит современная. Чтобы представить, как это было в 1945 г., в зале размещены фотографии с Ялтинской конференции. Вокруг стола стоят кресла для глав делегаций, стулья для остальных участ­ников конференции. Слева делегация Советского Союза, справа делегация Великобритании. Спиной к пылающему камину — деле­гация Соединенных Штатов Америки. Снимок в газете от 13 фев­раля — это первое сообщение о Конференции, до этого момента все связанное с конференцией было строго засекречено.

Архитектор Краснов знал, что дворец возводится в сейсмо- опасной зоне, где возможны землетрясения до девяти баллов. И он под всей дворцовой постройкой разместил 1054 железобетонные сваи, заглубленные до вхождения в материковый грунт. Высота свай — 7,5 м. На эти сваи легла железобетонная подушка, и только на нее — фундамент дворца.

Парадная столовая — самое большое, самое светлое помещение дворца. Площадь зала 218 м², высота — 7,5 м. В парадной столовой нет ни одной люстры, чтобы не отвлекать внимания от прекрасной лепки, не загромождать люстрами потолок. Для освешения Краснов прячет 300 электрических лампочек за лепными карнизами по периметру зала, и, когда не хватает естественной освещенности окон и дверей, лампочки, вспыхивая, дают возможность и вечером полюбоваться лепкой потолка. Электрическую подсветку потолка архитектор уже однажды опробовал при строительстве Юсупов­ского дворца, и здесь он повторил этот прием. В глубине зала на­ходится четырехметровый камин, выполненный итальянцами из каррарского мрамора. Четыре монолитные мраморные колонны доставили из Венеции морем.

Парадная столовая имеет выход во внутренний итальянский дворик. Там росли настолько дивные розы, что в документах он чаще назывался Розовым садом. По воскресным и праздничным дням в саду играл оркестр, и когда распахивали все восемь дверей,

Гости Ливадийского дворца проходили в платяную гардеробную, в парадную столовую, через боковые двери по дубовой лесенке поднимались в гостиную. Верхнюю часть стен, потолок, камин украшает лепка. Во дворце множество каминов, но ни одного повторяющегося. Камины дворца — это не декоративный элемент интерьера, это мощная вентиляционная система внутри здания. Последний раз огонь в каминах разожгли в феврале 1945 г. по просьбе кино- и фотокорреспондентов, и это зрелище запечатлено на парадных фотографиях с Ялтинской конференции.

Парадная столовая

Внутренний итальянский дворик

то ароматами роз, звуками музыки наполнялась столовая, рассчи­танная на 100 гостей.

Если перенестись в 1945 г., то круглый стол переговоров разме­щался между третьей дверью и третьим окном, считая от камина. Вот здесь и решали вопросы о будущем Германии, создании Орга­низации Объединенных Наций, границах Польши, правительстве Польши, правительстве Югославии. Заседания шли три-четыре часа. Как правило, за столами все курили, и когда объявляли пере­рывы, чтобы подышать воздухом, обменяться мнениями, участники конференции выходили во внутренний итальянский дворик. Ин­тересно, что пальму привезли и посадили в итальянском дворике по указанию Сталина.

Во дворце сохранена обстановка комнат, приготовленных на момент открытия Крымской конференции для американского президента Рузвельта. Часть стен была затянута великолепной шел­ковой тканью светло-бежевого тона. Это давало дополнительное освещение залу. По стенам были развешаны шесть полотен кисти итальянских мастеров, а на полочках расставлено более 20 изуми­тельных ваз. Мебель из древесины ореха, из такого же дерева — ро­яль, чтобы можно было музицировать и все это созерцать.

Одна из комнат служила приемным кабинетом. За полчаса до открытия конференции с визитом вежливости американского президента посетил маршал Сталин. Снимок, который демонстри­руется в кабинете, сделан 4 февраля, а 8 февраля в этой комнате не было никаких фотографов. Наглухо прикрыты створки дверей, и не за круглым столом, а только между собой, с глазу на глаз, совер­шенно секретно решался так называемый дальневосточный вопрос о вступлении Советского Союза в войну с Японией. Сообщение об

этих состоявшихся переговорах в прессе появится только через год! В кабинете демонстрируется страница газеты «Правда» с сооб­щением о вступлении в войну с Японией, приводятся все условия союзников.

Одна из комнат готовилась как спальня Рузвельта. Комнату неод­нократно не только переоформляли, но даже перепланировали, и от ее первоначального облика мало что осталось. Уцелел камин в стиле ампир, сохранилось зеркало петербургских мастеров, рама крас­ного дерева над ним, две деревянные тумбы-этажерки, на тумбах дворцовые вазы второй половины XIX в., знаменитый Мэйсонский фарфор и ровесница этих ваз прямо над вами — люстра работы отечественных мастеров, бронза с позолотой и стекло. Больше всего в этой комнате изменилась стена. При Николае II она была глухая, сплошная, никакой двери здесь не было, а в центре у стены стоял диван, затянутый дивной шелковой тканью. В эту комнату к импе­ратору с докладами приходили министры, здесь Николай встречал депутации, но в 1945 г. эту комнату стали готовить под спальню Руз­вельта. Зная, что этот человек нуждается в дополнительных условиях, диван подвинули к окну, специально была прорублена дверь в не­большую соседнюю комнатку, чтобы Артур Третман, слуга Рузвельта, всегда был рядом. Кровать Рузвельта стояла между дверью и окном. Сохранились фотографии обстановки того времени.

Камин в стиле ампир

Лев, запомнившийся

У. Черчиллю

В феврале 1945 г. деревянные панели закрывали стены до верха. Но когда узнали, что Рузвельт необыкновенно любит голубой цвет, то к его приезду постарались добавить в комнате голубых тонов. Покрывала на кровати и шторы, драпировки на дверных проемах, специальная ванна с откидными бортами, телефонные аппараты из фаянса — все было выполнено в голубых тонах. Когда в частной беседе Сталин спросил Рузвельта: как ему нравится это временное жилье? — Рузвельт заметил, что дворец прекрасен, и, когда он не будет президентом, с удовольствием приобретет его для себя. Тогда же по просьбе Рузвельта сделали большие цветные фотографии этих комнат. Вернувшись в США, он продемонстрировал сним­ки своей жене Элеоноре, чтобы показать, в каких условиях в годы войны он здесь жил. Уинстон Черчилль, будучи в Алупке, также выразил желание приобрести Воронцовский дворец, сообщив всему миру, что в нем он себя чувствовал ∣,_t как в старой доброй Англии.

Позже по распоряжению Сталина Ливадийский дворец получает статус государственной дачи, и вплоть до 1954 г. Ливадия — закрытый объект.

Среди выставленных фотографий — одна сохра­нила первоначальный интерьер, как выглядел парадный приемный кабинет русского импе­ратора. Здесь же уникальный снимок, сделан­ный за 40 дней до кончины Рузвельта. Это ' последнее публичное выступление амери­канского президента — отчет в конгрессе В Соединенных Штатов Америки о Ялтинской конференции. В

Участники Ялтинской конференции У. Черчилль, Ф. Рузвельт, И. Сталин

У Рузвельта было пятеро детей, один скончался в младенчестве, в шестимесячном возрасте. Первой на свет появилась его единственная дочь. Во время войны четверо сыновей Рузвельта были на фронте, а в Ялту его привезла дочь Анна, в замужестве Бектогер. Она выполняла роль хозяйки стола, когда Рузвельт давал прощальный ужин. В этом ей помогала Кетти, дочь Гарримана, который тогда был послом Соединенных Штатов Америки в Советском Союзе.

У Рузвельта было пятеро детей, один скончался в младенчестве, в шестимесячном возрасте. Первой на свет появилась его единст­венная дочь. Во время войны четверо сыновей Рузвельта были на фронте, а в Ялту его привезла дочь Анна, в замужестве Бектогер. Она выполняла роль хозяйки стола, когда Рузвельт давал прощальный ужин. В этом ей помогала Кетти, дочь Гарримана, который тогда был послом Соединенных Штатов Америки в Советском Союзе.

На одной из фотографий можно увидеть дочь Уинстона Чер­чилля. Сара Черчилль, лейтенант воено-воздушных сил Великоб­ритании. Появление в Ялте дочерей Рузвельта и Черчилля немало озадачило Сталина, он ухмыльнулся в недоумении, ему и в голову не приходило пригласить свою дочь Светлану на международную конференцию. Потом, махнув рукой, произнес: «Да ладно, они нам не мешают». Правда, высказал предположение: «Наверняка это каприз женщин, им никогда не удавалось в Союзе побывать, и родители не смогли отказать». Этот эпизод хорошо описан у Марка Алданова.

Зал, где были подписаны документы Ялтинской конференции, при Николае II был бильярдной. Напоминанием о хозяине дворца служат средневековые щиты, камин из бледно-розового мрамора. Когда здесь плотно прикрыты все двери, создается полное ощуще­ние, что мужчины в бильярдной уединились, словно в деревянной шкатулке. Бильярдный стол из древесины каштана стоял в центре комнаты.

В 1945 г. здесь в последний день был дан торжественный за­втрак в честь закрытия конференции. Во время завтрака и после него началось подписание документов: Коммюнике, Протокол о репарациях, секретный документ о вступлении в войну с Японией. Подписи под документами стоят в порядке английского алфавита. Первым подписался Черчилль, Рузвельт вторым, Сталин третьим. Стоит обратить внимание на подпись Сталина: в первых двух буквах ясно видится серп и молот. Это известные художники Кукрыниксы подсказали, как выигрышно графически изобразить серп и молот.

В конце процедуры подписания документов всем участникам предложили сфотографироваться на память о работе конфе­ренции. Три кресла поставили в центре итальянского дворика, и Большая тройка — Сталин, Рузвельт, Черчилль сфотографирова­лись на память о совместной работе в Ливадийском дворце с 4 по 11 февраля 1945 г. Ялтинская конференция — единственная в годы войны, проведенная на территории Советского Союза. Позже были Тегеран, Потсдам, но это уже за пределами нашей страны.

С экспозицией, посвященной Ялтинской конференции, разме­щенной в парадных комнатах дворца, посетители прощаются на первом этаже в окружении редких фотографий весны 1945 г. Въез­дные столбы, въезд в Ливадию... Так как здесь была американская резиденция, то охрану несли и советские военные, и американские морские пехотинцы. Два снимка в экспозиции предоставлены американской стороной. Вестибюль Ливадийского дворца, нарком иностранных дел Вячеслав Михайлович Скрябин и маршал Иосиф Виссарионович Джугашвили... Для большинства людей в мире они больше известны под псевдонимами как Молотов и Сталин. На снимках советского фотографа убирается окружение Большой тройки, вычленяются три главные фигуры. Основная задача совет­ского фотографа — чтобы его фотографии были опубликованы в средствах массовой информации. Эти снимки появятся в газетах «Красная Звезда», «Правда», «Известия», «Труд» и обойдут весь мир.

На втором этаже дворца размещается выставка «Романовы в Ли­вадии». Но перед тем, как подняться на второй этаж, посетителей

В конце процедуры подписания документов всем участникам предложили сфотографироваться на память о работе конференции. Три кресла поставили в центре итальянского дворика, и Большая тройка — Сталин, Рузвельт, Черчилль сфотографировались на память о совместной работе в Ливадийском дворце с 4 по 11 февраля 1945 г. Ялтинская конференция — единственная в годы войны, проведенная на территории Советского Союза.

Письменный стол российского императора. Музей Романовых, Ливадия

Фонтан во внутреннем дворике

Совсем крохотный замкнутый дворик, очень красивый фонтан в восточном стиле. Название дворику Краснов дает в соответствии с оформлением первого этажа — Арабский дворик. Дорожки узкие, дамам в европейских платьях тех времен здесь не разгуляться, а вот дамам из какого-нибудь восточного гарема — в самый раз. Замечательная майоликовая плитка петербургских мастеров, как тогда говорили «в восточном вкусе».

единственное уцелевшее в своем первоначальном состоянии. Надо присмотреться, чтобы разглядеть вытесненные на коже вензель Ни­колая II, а над ним изображение императорской короны.

Непревзойденные образцы каменной резьбы

так и тянет заглянуть во внутренние дворики Ливадийского двор­ца. Их активно используют кинематографисты, здесь были сняты эпизоды более чем 30 фильмов. Если героя фильма нужно было отправить в Италию, Испанию, Португалию или в Турцию — все снималось здесь: «Собака на сене», «Анна Каренина», «Роксолана» и многое другие фильмы.

Внутри больших зданий, таких как Ливадийский дворец, дела­лись колодцы для воздуха и света. Дно колодца — клумба. Загля­дывая сюда, можно понять, откуда воздух и свет проникают в те внутренние помещения дворца, которые выхода на улицу не имели. Боковые помещения всех трех этажей в прошлом занимали ванные и туалетные комнаты, которые нуждаются в большей вентиляции. На клумбе же высаживали благоухающие цветы, и никакие аро­матические масла уже не были нужны. Распахивали окна, двери, ароматными запахами растений наполнялись все прилегающие помещения. Приятно было стоять на балконах второго этажа над этими ароматами.

Совсем крохотный замкнутый дворик, очень красивый фонтан в восточном стиле. Название дворику Краснов дает в соответствии с оформлением первого этажа — Арабский дворик. Дорожки узкие, дамам в европейских платьях тех времен здесь не разгуляться, а вот дамам из какого-нибудь восточного гарема — в самый раз. Заме­чательная майоликовая плитка петербургских мастеров, как тогда говорили «в восточном вкусе». Крутая в два марша лестница ведет на жилую половину дворца...

По просьбе Николая II протоиерей Кедринский очень скромно освятил Ливадийский дворец в отсутствие императорской семьи. Перед новосельем Николай II успел обойти практически все поме­щения. Под впечатлением увиденного он написал матушке письмо, и первые строчки — о кабинете: «Я в восторге от своего кабинета — просторного, светлого, удобного, с великолепными видами на море». В экспозиции музея скромно стоит подлинное кресло Николая II,

Камин выполнен из диарида, материала вулканического про­исхождения, он вдвое тверже гранита. Над камином прекрасный персидский ковер, подарок Ахмед-шаха по случаю празднования трехсотлетия Дома Романовых в 1913 г. Как и многое другое из об­становки дворца, ковер исчез после революции. Разыскивая Янтар­ную комнату, писатель Юлиан Семенов напал на след ковра в Гер­мании и обратился к барону Эдуарду Александровичу Фальцфейну в княжество Лихтенштейн, известному меценату и коллекционеру российских древностей. Он буквально умолял барона не упустить момент приобретения ковра на европейском аукционе, как только он появится. Когда барон Фальцфейн дарил ковер музею, он сделал одну оговорку: «Навсегда оставлю в Ливадийском дворце, если ни в какие запасники, ни в какие закрытые комнаты ковер не уйдет, а будет выставлен на всеобщее обозрение».

Стены кабинета украшены живописью. Портрет императора Петра I и графические работы Хоршальда «Походы Шамиля», рас­сказывающие о войне на Кавказе 150 лет назад, приобрел еще дед Николая II — император Александр II.

Возле камина можно увидеть карту-схему экстренного поезда «Литера А», на котором императорская семья приезжала в Севасто­поль, а уж оттуда по морю прибывала в ялтинский порт. Если под­считать время в пути, не трудно сообразить, что поезда в те годы ходили куда быстрее и точнее, чем сейчас! И не только потому, что это императорский поезд. Просто российские железные дороги накануне Первой мировой войны были лучшие в мире. Опозда­ние на минуты считалось серьезнейшим ЧП, и по нему тотчас же учреждалось расследование.

Цесаревич Алексей и император

Николай II на яхте «Штандарт»

В Севастополе императорскую семью встречала яхта «Штандарт». Чтобы быть в Севастополе точно к приходу поезда, яхта выходила из Кронштадта на 18 суток раньше. На скорости 22 узла вокруг Европы — это были прекрасные мореходные качества. «Штандарт» заказывал для себя император Александр III. Закладка состоялась в Копенгагене, на родине его жены. При этом Александр III поставил условие — яхта должна была быть готова через полтора года, к его 50-летию. Но на 49-м году жизни Александр III умирает. После его смерти яхту достраивали еще два года. Николай II всем говорил — у меня два теплых дома: милая сердцу Ливадия и яхта «Штандарт».

Императорская яхта «Штандарт».

Картина А.К. Беггрова

Император Николай II и Александра Федоровна в национальных костюмах. Открытка начала XX в.

В Севастополе императорскую семью встречала яхта «Штандарт». Чтобы быть в Севастополе точно к приходу поезда, яхта выходила из Кронштадта на 18 суток раньше. На скорости 22 узла вокруг Ев­ропы — это были прекрасные мореходные качества. «Штандарт» заказывал для себя император Александр III. Закладка состоялась в Копенгагене, на родине его жены. При этом Александр III поставил условие — яхта должна была быть готова через полтора года, к его 50-летию. Но на 49-м году жизни Александр III умирает. После его смерти яхту достраивали еще два года. Николай II всем говорил — у меня два теплых дома: милая сердцу Ливадия и яхта «Штандарт».

Матросом яхты «Штандарт» был цесаревич Алексей. Николай ему вменил в обязанности ежедневно в 11 утра у кока снимать пробу пищи, предназначенной для гостей и членов команды.

Императорские семейные фотографии наполняют дворец. Отец и мать последнего императора. Дагмар — принцесса Дании, в пра­вославии Мария Федоровна, держит на руках Николая II в возрасте полутора лет.

Вот фотография ее детей, Николай справа. На другой фотографии Николаю уже 26 лет: это Кобург, немецкая земля, снимок сделан в день его помолвки 8 апреля 1894 г. Помолвка состоялась между цесареви­чем Николаем Александровичем и 22-летней Алисой Гессенской из Дармштадта. Когда немецкой принцессе исполнилось только шесть лет, от дифтерии скончалась ее мать, и тогда бабушка — королева Англии Виктория — взяла любимую внучку к себе. Образование и воспитание Алекс получила больше английское, нежели немецкое.

Как переплелись родственные связи царствующих домов Европы!

Королева Англии Виктория, ее старшая дочь тоже Виктория, а стар­ший сын Виктории — Вильгельм II, «немецкий кузен».

Стоит обратить внимание на лица двух молодых людей на редкой фотографии: это английский кузен Жорж с наследни­ком и Николай с наследником. Николай очень редко надевал цивильную одеж­ду, предпочитал мундир. А в Лондоне, в цивильной одежде, владея прекрас­ным оксфордским произношением, он вводил в заблуждение все окружение Жоржа. Они не знали, с кем беседуют. Кузен Жорж в 1910 г. станет правящим монархом Англии, Георгом V, и даст зарок, что никогда не оставит в беде любимого Нику...

Памятная для императорской се­мьи фотография сделана за полгода до трагической кончины импера­тора Александра III. Спешат скорее привезти Алекс, чтобы еще застать

Портсигар — карта любимых мест отдыха на побережье Крыма царя Николая II. Золото, драгоценные камни. Фаберже

в живых императора Александра III и получить благословение на брак. Кончина импе­ратора Александра III была тяжелой. Зернистый нефрит почки,

инфаркт, отказ левого легкого, паралич сердца. Было крайне за­труднено дыхание, без кислородной подушки он уже не обходился, появились дикие головные боли. В последний момент он обратился к Иоанну Кронштадтскому, великому молитвеннику России: «По­ложите мне руку на лоб, боль уходит». Встав в изголовье, Иоанн Кронштадтский с молитвами держал его голову более часа. После кончины императора, выйдя из его комнаты, Иоанн Кронштадтский оповестил: «Он отошел спокойно». Императора отпевали в церкви Ливадийского дворца. Потом казаки на руках пронесли гроб с его телом в ялтинский порт. Крейсер «Память Меркурия» доставил им­ператора в Севастополь, к специальному траурному поезду. Послед­ний путь — через всю Россию в родовую усыпальницу, собор Петра и Павла в Санкт-Петербурге. Посмертные фотографии императора Александра III в этой спальне сделал сам Николай II. Эти фотогра­фии сохранились.

Алиса Гессенская была миропомазана, наречена Александрой Федоровной и только после этого смогла стать женой Николая II. Две металлические кровати, выступая в центр, стоят в окружении икон на стенах спальни. Библия, графические работы на религиозные темы — это в каждой комнате было, но в спальне, где кровати, — там иконы.

Императрица больна, и кровать императора на время болезни занимал девятилетний наследник. Этого ребенка они ждали десять лет, каждые два года на свет в семье появлялась дочь, дочь, дочь, дочь. Каждая девочка любимая, богом данная, но еще Павел I издал указ: «Отныне в России власть будет переходить только по мужской линии» — настрадался он от матушки Екатерины II. Поэтому, когда на свет появился сын, родительской радости не было конца. Все колокола церквей звонили, все пушки наземные и морские палили, амнистия по всей России!

А через месяц у родителей первая серьезная тревога — пуповина у младенца резко стала кровоточить. До этого было четыре девоч­ки, ни с одной подобного не случалось. И оказалось, что от короле­вы Англии — Виктории — в четырех поколениях шестеро больны гемофилией, одним из них был царевич Алексей. Императрица в один миг постарела на несколько лет, когда узнала окончатель­ный диагноз. В 1918 г. ей меньше 60 лет никто дать не мог, а ей было всего 46. Вину перед ребенком всю жизнь несла. Окружающие ста­ли замечать — у императрицы появилась истеричность. На людях она должна была блистать, принимать участие в балах, пирах, а за стеной буквально кровью истекал ее ребенок. И она стала, как за соломинку, хвататься за Распутина, который мог хотя бы приоста­новить течение болезни. В 1916 г. Распутина убивают, почва из-под ног ушла, и после этого она считала, что теперь только Господь и сможет им помочь.

Спальня императорской четы. Дверь ведет в гардеробную, в гар­деробной шкафы с электрическим подогревом белья, здесь берут постельное белье. В шесть часов вечера морской бриз начинает поднимать сюда ионы йода, брома. Окна, двери — все нараспашку: надо насытить спальню такими воздушными массами. Сон станет

Александра Федоровна

Императрица больна, и кровать императора на время болезни занимал девятилетний наследник. Этого ребенка они ждали десять лет, каждые два года на свет в семье появлялась дочь, дочь, дочь, дочь... Каждая девочка любимая, Богом данная, но еще Павел I издал указ: «Отныне в России власть будет переходить только по мужской линии» — настрадался он от матушки Екатерины II.

Цесаревич Алексей Николаевич.

Картина С. Егорнова

Внутренний дворик

глубоким, спокойным. У камина перед сном час-полтора тет-а-тет. Непременно читали, а книги брали рядом, в небольшой библиотеке императрицы.

В библиотечной комнате шкаф доходил практически до косяка двери, красная древесина шкафов образовывала как бы панели. На старой фотографии мы видим в центре комнаты стол, этажерку с книгами. Комната была тесной, здесь не читали, выбирали книги. Читали же у камина, на широких балконах, чаще — в малой гости­ной. Императора Николая II и по сей день считают самым читающим из императоров. Владел в совершенстве пятью языками — русским, французским, английским, датским, чуть слабее знал немецкий.

На сохранившихся картинах и фотографиях запечатлено, как 100 лет назад выглядело ливадийское побережье — безлюдное, жи­вописное, наверху императорский дворец, пологие спуски к морю. У кромки воды — Ливадийские купальни. Хотя императорская семья предпочитала купаться в Нижней Ореанде, берег в Ливадии им нравился больше.

С архитектором сразу оговаривалось, что на втором этаже в угловых комнатах будут расположены рабочие кабинеты. Рабо­чий кабинет императора и рабочий кабинет императрицы соеди­нялись широкой верандой. По коридорам дворца идти из кабинета в кабинет довольно далеко.

Комната, отведенная под кабинет императрицы, самая светлая. Первые солнечные лучи попадают в нее из-за Медведь-горы. Им­ператрица вставала очень рано, она была «жаворонком». Любила ставить на парапет подзорную трубу и наблюдать за жизнью Ялты. Фотографию супруга в профиль приказала повесить именно им­ператрица, ей нравился этот портрет, служивший напоминанием, куда именно эта дверь ведет. Другая дверь выводит на небольшую веранду, откуда по узкой лесенке можно спуститься в нижнюю часть парка. Императрица даже в пасмурный день всегда выходила с зонтиком. Она необыкновенно любила сиренево-фиолетовые тона. Верхняя часть стен ее комнаты была затянута тончайшим шелком лавандового цвета, панели имели широкие полочки, где стояли всевозможные вазочки с цветами. Все буквально благоухало, все было в цветах.

После времен «госдачи Сталина» во дворце еще какое-то вре­мя располагался санаторий, и анфилада комнат была прервана. И только по старым картинам и фотографиям можно представить планировку, интерьеры того времени.

Вот императрица в окружении цветов, в окружении своих детей на балконе — это акварель одной из фрейлин императрицы — Штут- ковской. Дети приходили сюда, когда брали книги в библиотеке. Когда императрица и девочки рукодельничали, Николай громко читал вслух. Чехов, Тургенев, Лев Толстой, Салтыков-Щедрин, Лес­ков... Но дети, подрастая, увлекались Конан Дойлом, Вальтером Скоттом, Фенимором Купером, Майн Ридом, Жюль Верном. Этими книгами зачитывались.

Вечер, рояль, швейцарские струны, клавиши из слоновой кос­ти. Императрица виртуозно музицировала, девочки с удоволь-

Лавандовое поле

ствием играли в четыре руки. У императрицы был редкостный голос — меццо-сопрано. Профессор консерватории говорил: «Не будь она императрицей, голосом хлеб бы зарабатывала». Очень красиво пела и старшая дочь Ольга. Здесь звучали арии из опер, романсы, очень любили Вагнера. Заводили граммофон, но плас­тинки до нашего времени не дошли, уцелела лишь подставочка с прорезями для них.

Гости, попав в Ливадию, повторяли: «Это не Ливадия, это прос­то вальс цветов». Вся территория Ливадийского имения утопала в ароматах растений. Некоторые рисунки гостей дошли до нашего времени. Зарисовали поляну лаванды — любимых цветов императ­рицы. Зарисовали глицинию, любимые императрицей сиренево­фиолетовые тона. Розовый куст сорта «Гессенский», название куста слух, конечно, ласкало.

Стоит вглядеться в одну из фотографий императрицы: 1903 г., перед нами мама четырех девочек-княжон, на следующий год появится еще один ребенок — мальчик, наследник. Посмотрите, насколько она была хороша, эта красивая немецкая принцесса. Все отмечали необыкновенно тонкий стан, очень изящные были пле­чи, шея, матовая кожа, ямочки на щеках, серо-голубые глаза, копна золотых волос. Буквально через год в этих волосах появится седи­на, когда она узнает, что их сын болен гемофилией. Станет про­грессировать сердечно-сосудистое заболевание, появится одышка и еще ишиас. Поэтому она много времени в Ливадии проводила в кровати, в кресле-каталке.

Ближайшая ее помощница — вторая по старшинству дочь Та­тьяна. Повзрослевшая Таня, как она была похожа на мать, только кожа лица была более смуглая, волосы каштановые, но черты лица — абсолютно одинаковые. Все дети за помощью всегда об­ращались к Татьяне, потому что хоть Ольга и старшая, но Татьяна более мудрая, и они совета у нее спрашивали. Татьяна всегда

Гости, попав в Ливадию, повторяли: «Это не Ливадия, это просто вальс цветов». Вся территория Ливадийского имения утопала в ароматах растений. Некоторые рисунки гостей дошли до нашего времени. Зарисовали поляну лаванды — любимых цветов императрицы. Зарисовали глицинию, любимые императрицей сиренево­фиолетовые тона. Розовый куст сорта «Гессенский», название куста слух, конечно, ласкало.

Фонтан в парке

Семейная фотография императора Николая II

Александра Федоровна с великой княжной Ольгой

подскажет, с какой просьбой можно подойти к отцу, а с какой нет, как попросить что-то у мамы... На семейном фото четыре прелестные княжны, начальные буквы их имен образуют одно слово «Отма» — Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. Они так и под­писывались под коллективными поздравлениями.

Между старшей и младшей разница в возрасте была шесть лет. Императрица требовала, чтобы девочек одевали во все одинаковое, чтобы у всех были одинаковые прически, чтобы ни украшениями, ничем иным никто из них не выделялся. Только на парадной фото­графии они были по-разному причесаны и одеты. Распорядок дня детей был строг: позавтракали — и за фортепьяно, за вышивание. Ни одной не позволялось праздно бродить по дворцу, только идти упражняться в классную комнату или вышивать.

В домашней семейной столовой стол — раздвижной. Здесь не только семь человек семьи размещались, к утреннему чаю часто приглашали лечащего врача царевича — Евгения Боткина, чтобы он наблюдал, как мальчик ест, как себя чувствует и не пора ли принять меры, чтобы облегчить его страдания во время приступа гемофилии.

На террасах всегда была плетеная мебель. Поздно вечером туда выносили тульский самовар, так как все любили по вечерам пить чай, любуясь луной.

В семье было заведено: на всех этажерках, полочках, тумбочках, столиках, столах расставлялись вазочки с цветами и фотографии родных. Даже младший Алексей делал приличные снимки, и к кон­цу их пребывания в Крыму снимки составят 60 альбомов. Видами Крыма они украшали царскосельские дворцы.

При отъезде часть альбомов увозили с собой. В зимние вечера в сыром, ветреном Петербурге, перелистывая фотографии, они всей душой стремились сюда и говорили — скорее в милую сердцу Ливадию, с первыми лучами весеннего солнца. А старшая Ольга все повторяла: «В Петербурге мы служили, а в Ливадии мы жили».

Вот на эту девочку все обращали внимание. По складу ума, по духу и самое главное — по психическому состоянию — она на­столько была близка к императору, что Николай всерьез стал заду­мываться: не изменить ли российское законодательство, не сделать ли Ольгу наследницей престола? Тем более что мальчик-наследник нездоров. Что Николай II собирался сделать Ольгу наследницей престола, официально никакими документами не подтверждается, но есть письма, дневники, наблюдения, размышления, записанные кем-то разговоры — косвенные доказательства.

Сейчас публикуется много интересных книг, архивных докумен­тов, дневников исторических лиц. Великолепная книга есть у Марии Александровны Земляниченко, научного сотрудника Ливадийского музея, «Романовы и Крым». Вторая, вышедшая вдогонку, — «Архи­тектор высочайшего двора». Вот, похоже, эти книги первыми рас­сказали о находках в архивах последних лет.

Перебирая фотографии, мы словно склеиваем осколки когда-то разбитой жизни. Какой могла бы быть Россия, если бы не остано­вили ее разбег чуждые силы? Если бы не было Первой мировой, а за ней Гражданской войн? Но история не знает сослагательных наклонений...

Много фотографий на теннисном корте. В теннис играли все, кроме императрицы и царевича Алексея. Брат императрицы Эр­нест Гессенский — частый гость Ливадийского дворца, они ровес­ники с Николаем. Брат императрицы обнимает Ольгу и Алексея. Вот мы видим, как императрицу прогуливают в кресле-каталке. Она могла пользоваться экипажем, а вот если предстояла пешая прогулка, какую императрице не одолеть, то на такие прогулки Николай приглашал девочек.

Три фотографии с надписями — и мы имеем представление о почерке императора. Он любил проявлять фотопластинки, пе­чатал контактным способом фотографии, наклеивал их в альбом и подписывал. По дневникам мы знаем — это отвлекало его от напряженного рабочего дня.

Чаепитие на ферме, хотя в дневнике чаще встречаются другие строки: «На ферме напились молока» или «Наелись вкусной про­стокваши». Ай-Петри — Святой Петр, или Великий Петр, — это очень живописная вершина Крымских гор.

Во дворце прекрасно сохранился гараж на 25 машин. У Николая в дневнике такая запись: «Всей компанией четырьмя моторами мы поднялись на Ай-Петри».

Старшая Ольга все повторяла: «В Петербурге мы служили, а в Ливадии мы жили». Вот на эту девочку все обращали внимание. По складу ума, по духу и самое главное — по психическому состоянию — она настолько была близка к императору, что Николай всерьез стал задумываться, не изменить ли российское законодательство, не сделать ли Ольгу наследницей престола? Тем более что мальчик-наследник нездоров. Что Николай II собирался сделать Ольгу наследницей престола, официально никакими документами не подтверждается, но есть письма, дневники, наблюдения, размышления, записанные кем-то разговоры — косвенные доказательства.

Часовня в парке Ливадийского дворца. Отсюда на руках казаки несли гроб с телом императора Александра Ill

Дети императора Николая II.

Фотография

Фотография в Ливадии у купальни. Две юные барышни около купален. А вот здесь они позавтракали и идут на занятия...

В экспозиции музея — учебники детей, тетради хранят их по­черки. Здесь же фотографии преподавателей. Профессор Петров занимался словесностью с каждым ребенком, а Пьер Жильер — с девяти лет французским языком. Академик Николай Петрович Краснов преподавал девочкам рисование. Татьяна, как и мать, очень любила фиалки, это видно по ее рисунку. Ольга оставила рисунок уголка парка, а своим подругам на пасхальные праздни­ки — вручную нарисованные открыточки. Алексей рисовал сол­датиков, а императрица оставила карандашные рисунки в альбоме самой младшей своей дочери, Анастасии. Анастасия и Алексей бли­же всего по возрасту, они большие друзья, поэтому первым делом она зарисовала Алексея в матросской форме. Фотографических изображений царевича Алексея много. Вот он — атаман казачьих войск в папахе...

Остановиться, всмотреться в изображение, прочесть дарствен­ную надпись, уточнить дату, сопоставить с историей — и пора­зиться своему открытию! Вот на фотографии молодая супружеская чета. Они только год вместе прожили, и в 1895 г. у них родилась Ольга. И вот родители дарят эту фотографию в ее альбом, чтобы дочь помнила, какими они были, когда она у них на свет появилась. Фотографию подарили с автографами: Николай поставил — «Папа», Александра Федоровна — «Мама, Царское село. Семнадцатый год». Дата дарения фотографии — 1917 год...

Почтовая открытка с видом Ялты

Если семья приехала в Ливадию весной, Алексей в летней мат­росской форме. Если — осенью, он в зимней матросской форме. Конечно, уже почти зима, они 6 декабря отплывали из Ялты. На бескозырке можно прочесть — «Штандарт». Алексей — матрос императорской яхты. Вот яхта в последний раз стоит в Ялтинском порту. Женщины уже поднялись на борт, внизу остались Николай и Алексей, сейчас и они поднимутся.

Вот хорошо известная фотография. Она сделана за пять лет до расстрела императорской семьи, в юбилейный 1913 г. Детей нарядно одели, привезли в студию. Настолько удачно получилась фотография, что с фотопластины были сделаны открытки, чтобы в отдаленных уголках России люди знали, как выглядит импера­торская семья. Когда после революции Россию покидала первая волна эмигрантов, то в память о родине они такие открытки брали с собой за рубеж. Когда произошло злодеяние, почти сразу стали врать: «Николашку-кровавого казнили, но все-то остальные в бе­зопасности».

Правда всплыла, и вот поэтесса достала из своего альбома эту открыточку и, глядя на нее, написала такие строки:

Эмалевый крестик в петлице И серой тужурки сукно. Какие прекрасные лица, И как это было давно.

Такие печальные лица, Как безнадежно бледны Наследник, императрица, Четыре великих княжны.

Последний раз императорская семья была в Ливадии в 1914 г. Незадолго до отъезда императрица вызвала к себе архитектора Краснова и попросила установить в парке как можно больше ска­меечек для отдыха, чтобы на границе между Ореандой и Ливадией была возведена беседка в античном стиле, тоже со скамеечками. Николай Петрович приготовил эскизы, только вот снова приехать сюда императорской семье не было суждено.

Так случилось, что завершить программу ознакомительных экс­курсий по дворцам и усадьбам вокруг Ялты нам довелось у стен царской резиденции в ресторане, который предлагал знаменитые некогда блюда, приготовленные по старинным рецептам. Долгие неспешные разговоры за чаем в основном касались направления развития русской цивилизации в спокойных условиях, без давле­ния извне. Ясно одно — на протяжении веков, собирая со всего мира знания, умения, технологии, успешно интегрируя представи­телей разных национальностей в единое целое, Россия сохраняла в неприкосновенности самое важное — душу, веру, культуру, язык, образ мышления своего народа.

Южный берег Крыма неохотно снизошел до вечерних сумерек. Стены дворца, каменные ступени лестниц, клумбы и кипарисы ос­тывали после жарких объятий солнечного летнего дня.

Цесаревич Алексей Николаевич на яхте «Штандарт»

Последний раз императорская семья была в Ливадии в 1914 г. Незадолго до отъезда императрица вызвала к себе архитектора Краснова и попросила установить в парке как можно больше скамеечек для отдыха, чтобы на границе между Ореандой и Ливадией была возведена беседка в античном стиле, тоже со скамеечками. Николай Петрович приготовил эскизы, только вот снова приехать сюда императорской семье не было суждено...

Вид из дворца на гору Ай-Петри

6.5.9.