Цивилизация как религиозное единство. Э. Кине

Из историков первой половине XIX в. ближе всего к теории локальных цивилизаций подошел Э. Кине (2803-2875), переводчик Гердера, получив­ший образование в Германии, в Гейдельберге, и лишь затем встретившийся с Кузеном.

ющего его физического мира, мира несвободы — в мир свободы. Но глаи ным инструментом этих преобразований является не разум, а воля. При рыв осуществляется в три этапа, дающих основание для периодизации мировой истории. Первый этап, когда главным действующим лицом ни арене истории были империи — Мидийская, Персидская, Египетская. Ассирийская, второй этап, когда их место занял город — Афины и Рим (эпоха античности), и, наконец, третий этап, когда на арену истории иол влиянием христианства вышел человеческий индивид. На каждом из этин этапов свобода воли растет, пока в конце концов она не становится пол ной. На этом пути уже в рамках европейской цивилизации совершается три духовных переворота — Реформация, появление картезианского pa ционализма и Великая французская революция.^[434]

Но содержание идеи цивилизации у Кине отличается от трактовок IV геля и Мишле. В ее основе — не политическое или национальное, а рели гиозное единство, создающее в свою очередь единство политическое. Ие торик убежден, что ни политический, ни производственный прогресс сами по себе не объясняют феномена перехода от дикости к цивилизации. Как и для любого явления культуры, для общества необходимо духовное оспо вание, «случайная вспышка, внутренняя революция, которая разразилась в недрах человеческого рода», — пишет Кине в книге «Гений религий- (1841). Вслед за Шеллингом он утверждает, что общество «родилось в тот' день, когда каким-то образом мысль о божественном зажглась в душе чо ловека, который мог ее объявить, разгласить, открыть или навязать сво • им братьям.

Мифы задают план дальнейшего пути развития цивилизации. «При рождении цивилизации, — отмечает Кине, — эпическая поэма... рисует идеальный курс, которому история должна следовать, хотя эмпирическая история не полностью совпадает с ней и цивилизация может быть оста • новлена в середине пути». Как и Гердер, Кине считал, что каждая цивили­зация воплощает лишь одну сторону человеческой природы. Современ­ная европейская цивилизация следует курсом, обозначенным не только Библией, но и легендами о короле Артуре.^[436]

Религия — это стержень, на котором держится история общества. Меняются боги, храмы, общества, но остается томительная жажда беско­нечности, свойственная человеку. «Отнимите... вместе с моральной сво­бодой это алчное вожделение бесконечности, и жизнь тотчас же кончит­ся, — ни империй, ни народов... остается уничтожить все книги по граж-

л шской истории и добавить главу к естественной истории».^[437] В этом от­рывке Кине поднимается до полного понимания философии истории экзи- тенциализма. К. Ясперс не мог бы написать лучше.

Надо сказать, что, как и полагается историку, Кине не остановился на общей характеристике процесса развития религий и занялся изучением религий Индии, Китая, Персии, Египта, Вавилонии, Финикии, Иудеи, Гре­ции, Рима, положив начало сравнительному религиоведению. Правда, све­чений по этому вопросу в первой половине XIX в. было недостаточно, по­тому в его исследованиях немало вымышленных данных. Тем не менее попытка Кине сравнить духовные ориентации различных религий, их вли­яние на философию, ум и волю человека была во многом успешной.

Так, Кине характеризует ориентированную на аскетическое созерца­ние «цивилизацию браминов, которая довела гений Востока до последних границ идеала, и около нее, как противовес, цивилизацию мандаринов, ко­торая связана с реальностью; отсюда кажется, что спиритуализм и мате­риализм, брошенные равными частями в Индию и Китай, уравновешива­ют друг друга. Подвешенная между этими мирами, высокогорная Азия кажется совершенно неподвижной».^[438] В этой характеристике, к которой и М.

Кине подчеркивает, что Восток сам отказался от этой роли. «Под рас­певы своих магов дальняя Азия остановилась на первых шагах подъема гражданского общества. Она оттолкнула от себя будущее как гибельный дар. Человечество, ослепленное прелестью созданного, закрыло глаза и отвернулось от реального мира. Оно видело вселенную: теперь оно хочет се покинуть».^[439] Однако кризис Востока, по мысли Кине, — не только кри­зис деятельности, но и кризис духа, культурных ценностей. Религии, ос­нованные на поклонении природе, неспособны разрешить противоречия между мерой добра и зла.^[440] В этом вопросе Кине вновь соприкасается с экзистенциалистской философией истории XX в. анализирует социаль­ное значение религий спасения.

Однако, несмотря на изобилие таких пассажей в книгах Кине, целост­ной теории и истории локальных цивилизаций ему все же создать не уда­лось. Он был скорее писатель, чем историк, его общепризнанный не­достаток — отсутствие систематичности в выражении своих взглядов.

Можно сказать, что в сознании Кине влияние Гегеля и Гердера не были иерархически соподчинено. В его трудах представлены независимо дру∣от друга и та и другая традиция, что подчас оставляет впечатление неп» следовательности и непродуманности.

В 40-е гг. XIX в. исчерпался творческий импульс первого этапа разни тия теории цивилизации, продолжавшийся почти целый век. В это время господствовало представление о цивилизации в единственном числе, тс леологическая и рационалистическая версии философии истории, додис циплинарные подходы в науке; начался процесс становления отдельных научных дисциплин в пределах гуманитарного знания.

Причиной таких трансформаций в европейской философии истории был кризис исторического оптимизма. Только вера в благополучный «ис • ход» истории, разрешение общественных противоречий в результате про­грессивного развития цивилизации позволяла Кондорсе строить четкую линейно-стадиальную схему исторического процесса, привязанную к опре­деленной цели в будущем. По мере того как эта уверенность (из-за экс­цессов Великой французской революции и процесса модернизации) по­степенно падала, линейная схема «процесса цивилизации» приобретала тенденцию к превращению в многолинейную, а из представления о еди­ном «состоянии цивилизации» рождалась идея о множестве локальных цивилизаций. Сначала эти тенденции были заметны лишь на периферии европейской цивилизации (у Гердера). Но постепенно они, вместе с на­следием немецкой философии истории, перекочевали в самый ее центр. Это означало, что начались перемены в самом цивилизационном созна­нии европейцев, в либеральной идеологии, которая дала толчок станов­лению этого самосознания, в самоопределении Европы по отношению к остальному миру.

3.4.