Центр или центры?

Когда были открыты погибшие цивилизации Египта и Двуречья, Центральной и Южной Америки, древней Индии и острова Пасхи, тропической Африки и Средиземноморья, у многих исследователей, видящих общие черты сходства этих культур, невольно рождалась мысль: а не выходят ли псе они из какого-то одного центра?

Действительно, все эти цивилизации имеют много обще­го, будь то монументальное искусство, пантеон богов или иероглифическая письменность (только в тропической Аф­рике пока что не удалось найти доказательств существова­ния иероглифики, быть может потому, что материалы для письма были слишком недолговечны?).

История древнего мира дает нам многочисленные при­меры культурных заимствований: плавка железа, искусство письма или разведение домашнего скота. Поэтому в самой идее «единого центра» всех цивилизаций мира нет ничего противоестественного, нет ничего такого, что противоречило бы основным положениям исторической науки. И тем не MI’HeO все попытки отыскать этот «единый центр» потерпели неудачу, будь то теории атлантологов, «панегиптистов» или «пн н ва вилонистов».

Почему же подавляющее большинство археологов, этно грифон и представителей других наук о человеке и обще- ГТНн считает, что цивилизация на нашей плането рождалась НИ II одном, а в нескольких местах, что стініоіілеііие госу- Дйргтпа II ВЫСОКОЙ культуры происходило

от друга в Африке и Океании, Америке и Европе, на даль­нем востоке и крайнем западе Азии?

Во-первых, потому, что этот исторический процесс не укладывается в рамки какого-то одного определенного от­резка времени. Цивилизации долины Нила и Двуречья появились на нашей планете около пяти-шести тысяч лет назад. На острове Пасхи расцвет монументального искус­ства относится к XII—XVII вв. н. э. Культура острова Крит и древнейшая цивилизация Индии возникли приблизительно на 10—15 веков позже египетской и месопотамской.

Но не только датировка мешает принять гипотезу о «едином центре». Многие черты «поразительного сходства» древних культур при внимательной проверке оказываются либо случайными совпадениями, либо объясняются общими закономерностями развития, либо, наконец, происходят про­сто-напросто от обычных «натяжек» исследователей, выда­ющих желаемое за действительное.

Сколько гипотез порождало пресловутое сходство пира­мид Древнего Египта и погибших городов индейцев майя! Искусствоведы и археологи показали, что пирамиды майя, усеченные, ступенчатые, не имеют почти ничего общего с пирамидами Египта. Для майя они служили базой для зда­ний, а также оборонительными сооружениями, в то время как в Египте пирамиды были священными гробницами.

Или, пользуясь несложным приемом «словесной эквилиб­ристики», можно найти «поразительное сходство» между любыми языками: например, по-кабардински и по-англий­ски числительное 2 звучит как «ту»; по-кабардински «мерт-

пый, умирать» будет «маталь», на языке жителей острова Пасхи—, а по-английски «убийство» — «murder». Слово «волна» по-английски «wave», на языке острова Пас­хи— «vave». Но можно ли, игнорируя все остальные исто­рические и лингвистические данные, строить «гипотезы» о родстве англичан, кабардинцев и жителей затерянного в Тихом океане острова Пасхи? Или говорить о родстве испан­ского и японского языков на основании сходства слова «смотреть» («miru» по-японски, «тігаг» по-испански)?

На самом же деле сходство отдельных слов еще ни о ка­ком родстве языков не говорит. Больше того, если в язы­ках, разделенных большим расстоянием и промежутком вре­мени, наблюдается полное и «поразительное» сходство, то можно почти с полной уверенностью предполагать, что это результат случайного совладения. Особенно ярко это пока­зывают примеры из области топонимики, науки о географи­ческих названиях.

История на плоскости карты

Географические названия переживают века и тысячеле­тия. Они переживают тех, кто впервые придумал их, пере­живают язык, на котором были впервые произнесены. Руши- ∣ιtι∣∙∣_lвеличественные дворцы и храмы, исчезали народы и иныки, города и государства, и только хрупкое слово, неве­сомое слово оставалось жить, оказавшись прочнее крепост­ным стен и башен, долговечнее могущественных империй. По крупицам собирают исследователи этот бесценный мате­риал, тщательно анализируют его, отыскивая в географиче­ским κa?aι∣ιπ∣x следы далекого прошлого. И воскресить его АЫМОТ норой l'l∣l∣^lтруднее, чем ДОІІІІіфроІШТЬ самое сложное

письмо, ведь географические названия не образуют связ­ного текста.

На территории нашей страны жили скифы, о которых повествовали древнегреческие историки. Археологи раско­пали многочисленные скифские могильники-курганы, тем самым подтвердив показания античных ученых. Но о ски­фах говорят не только раскопки — и по сей день в нашей жизни остались следы скифов. Эти следы — географические названия. Дон, Донец, Днепр, Днестр — названия этих рек восходят к языку скифов и обозначают «вода» и «рока».

Эльба — так называется одна из главных рек Германии. Но слово «Эльба» не немецкое, это переделанное славянское Лаба. Так называли реку славяне, древние обитатели Север­ной Германии. А в Чехословакии, где берет начало эта река, она и по сей день называется своим исконным и древ­ним именем — Лаба. Река Эбро в Восточной Испании донес­ла до пас древнейшее название всей страны — Иберия, обра­зованное от имени коренных жителей Пиренейского полу­острова — иберов.

Слово Шотландия (по-английски «Scotland») образовано от названия кельтского племени скоттов. Название же пле­мени в буквальном переводе означает «кочевники». Прошли столетия, на земле Шотландии выросли огромные города, заводы, шахты, но название страны сохранило память о ее древнейшей истории.

«Непонятные» для русского названия притоков Оки — Цна и Смедва, притока Волги Жукопа, притока Москвы- реки — Лусянка, городов Пологое и Ржев говорят о том, что на этих территориях когда-то жили предки современных ли­товцев. Названия города Томска и реки Томь восходят к языку кетон и подтверждают предположение ученых, что

киты, живущие ныне в верховьях Енисея, жили раньше на юге Западной Сибири.

Название города Пермь образовано от финского слова перамаа—«дальняя земля»; Муром — от финского мур— «человек» и маа—«земля»; поселок Лахта под Ленингра­дом образован от финского слова лахти— «залив»; река Не­на от финского нева — «болото». Финский язык очень бли­нок к языку некоторых народов, живущих на Оби. Геогра­фические названия на севере СССР являются как бы веха­ми, отмечающими путь предков финнов и эстонцев с равнин Сибири к месту нынешних Финляндии и Эстонии.

По географические названия отнюдь не «открытая кни­га», они таят ловушки и западни, в которые попадают не­опытные исследователи. Предместье города Черновицы KMt∣∣>τ название Роща. Казалось бы, его происхождение не может вызывать сомнений. Но Рощей называют его только русские. Румыны, живущие в Черновицах, называют это прадмостье Роша (по-румынскирошу—«красный»). А укра­инцы говорят Розшош (от украинского росиг — «развилка дорог»). Вот и попробуйте-ка определить смысл названия НПН’о предмостья!

«Кажущаяся ясность — самая коварная западня для то- ЦОИНМИПТОИ», пишет советский ученый В. А. Никонов и Приводит яркие примеры таких западней и ловушек.

Город Пушкин (под Ленинградом) назывался прежде ∏a∣wκoβ Село - там была резиденция царского семейства. ■ ¹'кйсниті. происхождение названия на первый взгляд мо-

I дювоЙ школьник. Но... в одах Державина и в ранних Пушкина вта местность именуется Сарское Село. НімнаНИИ кто остоисмоо: первоначально селение именовалось Свари (от потопе кого c∣ι∣∣∣∣ιι«острой»).

Не так-то просто делать с помощью географических на­званий и выводы о былом расселении народов, даже в том случае, когда название народа совпадает с именем реки, селения, города. На территории России есть названия посе­лений Мещерское, Мещериново, Мещерка. Но еще нельзя считать доказанным, что в этих местах жила народность мещера; названия могут означать, например, владения кня­зей Мещерских, которым Иван Грозный пожаловал земли за Калугой и в других местах. Или город Юрьев-Польский, близ Суздаля, он совсем не «польский», а образован от сло­ва «поле».

Даже, казалось бы, самые очевидные, самые наглядные, «лежащие на поверхности» истолкования таят ловушки для исследователя. Дуб, Дубиса — разве не ясно происхождение названий этих рек от могучего дуба? А на самом деле они восходят к балтийскому слову «дубус» — «углубленный». Река Сорока обязана своим названием не птице сороке, а финскому Сари-Йоки («черничная река»).

«Название населенного пункта Петуховка (Путиловский район Сумской области) не имеет, конечно, никакого отно­шения к птицеводству, точно так же как многочисленные Барановки — к животноводству. Они произошли из фамилий (или прозвищ) владельцев. Подмосковная Мамонтовка не указывает, что тут некогда водились мамонты, она лишь принадлежала Известному капиталисту Мамонтову», — кон­статирует В. А. Никонов. Нют какие каверзы таятся за яв­ными смысловыми совпадениями и кажущимся сходством! Вот почему исследователи-топоиимисты говорят, что, если на отдаленных территориях два названия совершенно совпа­дают, значит, они не родственны.

В Карелофинской АССР есть городок Сона, во Франции точно таким же именем названа река. В Баварии течет река

Лех, в Кашмире (северная Индия) существует город Лех. Неопытный исследователь, новичок в топонимике, попытал­ся бы найти родство народов, давших эти одинаковые назва­ния. Но для опытного топонимиста сразу же ясно, что все приведенные выше примеры только случайное совпадение звуков. И вот почему: если бы действительно существова­ло родство, названия не совпадали бы целиком и пол­ностью.

Вековые процессы по-разному изменяли два любых, не­когда одинаковых названия, разделенных расстоянием (Ли­пецк и Лейпциг). Поэтому, говорят топонимисты, в поисках тождества надо искать как раз «непохожее», сначала уста­новив, по требованиям исторической фонетики, какие изме­нения должны были произойти.