Трансформация Западнохристианской системы в Новоевропейско-Североатлантическую цивилизацию

К рубежу XV—XVI вв. Западная Европа уже вполне подошла к раскрытию идеи индивидуальной свободы, базирующейся на праве частной собственности и реализующейся в гражданских правах. Ее неотъемлемым аспектом была и духовная свобода личности, утверждавшаяся к югу и северу от Альп в двух существенно различных формах, пытавшихся опереться на две самостоятельные традиции — античную и древнехристианскую.

Имеются в виду, с одной стороны, итальянский, несколько шире — ро­манский гуманизм, делавший акцент на самоценности и самодостаточности человеческой индивидуальности в ракурсе ее гедонистического, чувствен­но-эстетического отношения к миру, и, с другой стороны, немецкая (а вскоре также швейцарская, нидерландская, английская, шотландская, скан­динавская) Реформация, концентрировавшая внимание прежде всего на индивидуальной религиозно-нравственной ответственности, на духовной собранности человека, активно и рационально действующего в материально практической плоскости, однако рассматривающего эту деятельность как священное призвание, в конечном счете — как служение Богу, при том, что между ним и Богом устранены всякие посредники.

Религиозно освященная установка на труд и накопление, при катего­рическом осуждении протестантизмом траты денег на мирские развлечения, способствовала первоначальному накоплению капитала, а, следовательно, и укреплению персональной экономической (и всякой прочей) свободы за­рождающегося буржуазного класса. Его представители, руководствуясь буквой и духом кальвинизма с его кощунственной не только в пределах хри­стианства, но и в какой угодно развитой религии, идеей об изначальной избранности ко спасению небольшой группы лиц, при извечной обре­ченности всех прочих, что б те ни делали, на вечные муки, богатели и воспринимали свой материальный успех как свидетельство личной бого­избранности. Они все более активно начинали бороться и за утверждение собственной политической власти, выдвигая буржуазно-республиканскую альтернативу идее монархического правления (кальвинисты Швейцарии и Нидерландов, затем — кальвинисты-пуритане Англии и Шотландии, в иной форме — протестанты, переселяющиеся на Восточное побережье Северной Америки).

Собственность, таким образом, не только начинает освобождаться от абсолютистской власти монархов, опирающихся на дворянство, но сама стремится к этой власти и в той или иной форме получает ее в первых буржуазных революциях, проходивших под протестантскими, прежде все­го — кальвинистскими, лозунгами.

С эпохи Возрождения, тем более — Реформации, в Западнохристиан­ском мире уже массовый человек (а не только пророк, мудрец, философ, подвижник-мистик, как то наблюдается во всех остальных цивилизациях с «осевого времени») находит опору в самом себе через утверждение соб­ственной укорененности в сакральном плане бытия или через ощущение личной, никем и ничем не опосредованной, связи с Богом. И если роман­ский мир часто трактует это мироощущение в духе пантеистически понятого неоплатонизма (с последним мощным аккордом в натурфилософии Дж. Бруно), что уже снижает трагизм персональной драмы жизни отдельной личности, то преимущественно германоязычный протестантский мир доводит накал надежд, сомнений, упований на персональное спасение и личных отношений конкретного верующего с Богом до максимального напряжения, как то видим в жизни многих северян от М. Лютера до С. Кьеркьегора.

Глубоко созвучны такому тонусу интуиции Б. Паскаля, как и всего по- лупротестантского по своему духу янсенизма. А в философии Р. Декарта, внешне вполне лояльной католическому вероучению, индивидуальный ра­зум (еще полагаясь на то, что «Бог не может лгать») уже фактически возве­ден в ранг высшего судии и законодателя окружающей человека реаль­ности — что, совместно с пафосом Ф. Бэкона относительно призвания чело­века к покорению и преобразованию природы, готовит почву для просве­тительского рационализма.

Секуляризация сознания в эпоху Просвещения способствовала форму­лированию понятия о «естественных правах и свободах человека» отчасти уже в Англии после «Славной революции» 1688 г., а затем с новой силой во Франции середины XVIII в., тогда как деятели Американской революции (сами — приверженцы просветительской идеологии) в соответствии с протестантскими традициями обосновывали эти права скорее при помоши идейного наследия Библии.

Таким образом, выражаясь метафорически, с середины XVI в. до конца XVIII в. в наиболее развитых странах Запада (Нидерланды, Англия с Шот­ландией, Франция) и в освободившихся от британского владычества севе­роамериканских колониях собственность, окрепшая экономически и юри­дически, и получившая идеологическое обоснование своей самоценности в протестантизме и просветительстве, восстает против абсолютистски-бюро- кратической власти и берет в свои руки государственный аппарат, который с этого момента ставится на службу интересам частных собственников. Этому в конце XVIII в. соответствуют и другие преобразования, среди которых особенно следует отметить активизацию колониальной экспансии и про­мышленный переворот, связанные в свою очередь как с ростом пред­принимательской активности, так и с возростанием объема научно-тех­нических знаний. Все это в первую очередь касается Англии.

Такое развитие происходило на основе постепенного (начинавшегося еще у Ф. Бэкона) и в дальнейшем усиливавшегося утилитарно-прагмати­ческого отношения к знанию как к способу овладения силами и богатствами природы во имя их потребления. Десакрализация природы в механи­стической картине мира, утверждающейся в XVII—XVIII вв., происходит параллельно с выработкой у представителей Новоевропейской цивилизации хищнически-потребительского отношения и к природным ресурсам, и к окружающим обществам. Запад считает себя вправе использовать их в собственных утилитарных интересах, не задумываясь пока о последствиях такого отношения не только для природы и соседних обществ, но и для самого себя.

И на природу, и на другие народы западные европейцы веками при­учались смотреть как на средство удовлетворения собственных потреб­ностей.

В контексте такой установки свое объяснение находит и уничтожение большей части населения обеих Америк, и трансатлантическая торговля черными невольниками с их дальнейшей эксплуатацией на рационально организованных плантациях, и колониальный раздел мира, и отношение фашистов к «низшим расам» с проектом уничтожения одних (евреев, цыган) и превращением в рабов индустриальной эры других (в частности — славян).

Западнохристианский мир Средневековья, претерпевая глубинные трансформации в эпоху Возрождения, Реформации и Великих географи­ческих открытий, превращается в мир Новоевропейский, который по сути уже со времен Семилетней войны (1756—1763 гг.), тем более с провозгла­шения «Декларации независимости» США в 1776 г., становится миром Се­вероатлантическим. И следует учитывать, что наиболее характерные и спе­цифические черты Западной цивилизации в Северной Америке проявились куда более глубоко и ярко, чем в самой Западной Европе, — в силу того, что на новых землях выходцы из Европы не были отягощены феодально-аб­солютистским, церковно-клерикальным и корпоративно-цеховым насле­дием.

Устремлявшиеся в Северную Америку в XVII—XVIII вв. колонисты как раз и были людьми, решительно порывавшими со старыми традициями, сковывавшими индивидуальные предпринимательские силы и личную свободу практической самореализации. При этом не следует забывать, что в своем большинстве эти люди (при темном, зачастую криминальном прошлом некоторых из них) были рьяными протестантами, по большей части представителями различных ответвлений кальвинизма (реформаты, пуритане, пресвитериане и пр.).

Таким образом, к концу XVIII в. Западная, уже Новоевропейско-Севе­роатлантическая цивилизация вышла на принципиально новый уровень не только собственного, но и общечеловеческого развития — уровень, свя­занный прежде всего с победой капитализма и рационализма, созданием системы парламентской демократии и начавшимся в это время промы­шленным переворотом, наконец, с началом глобальной интеграции чело­вечества под эгидой Запада, ведущие страны которого приступили к коло­ниальному разделу мира. Внешне этот прорыв был ознаменован такими наиболее выразительными событиями того времени:

• война за независимость североамериканских колоний, начатая в 1775 г., провозглашение независимости США в 1776 г. и признание этого факта Англией по Версальскому договору 1785 г. — положили начало созда­нию общества на основаниях частной собственности, предпринимательства, юридического равенства, парламентаризма и федерализма;

• промышленный переворот в Англии, начало которого было озна­меновано изобретением парового двигателя и механической прялки, запа­тентованных, соответственно, в 1784 и 1785 гг., определившего в ближайшие десятилетия экономическое и военное преобладание Запада (прежде все­го — той же Англии) в мировом масштабе;

• Великая Французская революция 1789—1794 гг. — ликвидация сос­ловного строя и монархии, дискредитация Церкви на уровне государст­венной политики и массового сознания, официальное провозглашение всеобщего политического и юридического равенства, декларирование идеи суверенитета политической нации и пр.;

• утверждение в течение нескольких десятилетий британского коло­ниального владычества в Индии, решающий момент которого приходится на 1803 г., когда английские войска захватили Дели и Великий Могол пре­вратился в марионетку в руках колонизаторов — положило начало утверж­дению колониального господства Запада во всемирном масштабе.

Из этих событий вытекали многочисленные, так или иначе повлияв­шие на судьбы мира, последствия. Среди них в первую очередь следует назвать:

• начало бурного развития североамериканской ветви Западной цивилизации на буржуазно-демократических основаниях с конституцион­ным признанием за каждым (в том числе и за освобожденными в результате Гражданской войны 1861 — 1865 гг. из рабства неграми) «естественных и не­отъемлемых» прав человека;

• индустриальное преобразование мира с обеспечением неоспоримого западного (сперва — английского) экономического доминирования в миро­вом масштабе;

• ликвидация сословного деления сперва в Западном мире, а затем и (по крайней мере юридически) во всех остальных регионах мира, формальное признание равенства всех людей безотносительно к социальному положе­нию, полу, расе и национальности;

• утверждение системы новоевропейских наций с постепенным рас­пространением подобных форм этноконсолидации и в других регионах планеты, при том, что национальная самоидентификация (вместо сослов­ной и конфессиональной идентичности) становится ведущей;

• создание западными государствами и Россией мировой колониальной системы в качестве первой, насильной, формы структурно-функциональ­ного объединения человечества в рамках единой макроцивилизационной системы, при параллельном утверждении в мировом масштабе, в качестве господствующего принципа, капиталистической товарно-рыночной эконо­мики, с присущим ее носителям духом рационализма, индивидуализма и прагматизма.

Следует признать, что особый и сложнейший вопрос, почему именно Запад в третьей четверти минувшего тысячелетия вышел на принципиально новый уровень исторического развития, связанный с капитализмом и инду­стриализацией, техницизмом и пр. остается еще далеко не разрешенным. Бесспорно то, что здесь сыграли роль многие, оказавшиеся во взаимодей­ствии, факторы, о которых шла речь выше. Среди них стоит особенно отметить следующие: унаследованный от античности рационализм, понятие о гражданственности и юридических правах людей; зачатки персонали- стического отношения к Богу, при религиозной санкционированности активной преобразующей окружающий мир деятельности — из иудей­ско-христианской традиции; индивидуальный характер экономической деятельности варварских народов Западной Европы; общественно-поли­тическая самостоятельность глав домохозяйств у варварских народов; изна­чальный, с раннего средневековья, плюрализм и взаимосдерживание основ­ных социальных сил (монархии, феодализма, церкви, городов); форми­рование (первоначально по преимуществу в монастырях) религиозно освя­щенного отношения к производительному труду как к призванию человека и его долгу перед Богом и пр.

Качественный перелом в развитии Европы связан с Возрождением и Реформацией, взаимодействием индивидуалистического рационализма и гуманистическо-гедонистической установки Ренессанса, индивидуалисти­ческих религиозных исканий в Европе севернее Альп и развивавшейся быстрыми темпами предпринимательской деятельности в городах, доста­точно самостоятельных в условиях расшатывания устоев феодализма, дискредитации католической церкви и слабости политических структур формирующихся национальных государств. Реформация и утверждение (с последующим бурным развитием) капитализма тесно взаимосвязаны, одна­ко не по модели причины и следствия, а в соответствии с принципом появ­ления качественно нового в точке пересечения автономно развивавшихся, но в некоторый момент встретившихся процессов.