Таити в XIX в.
В конце раздела 3 упоминалось, что Помаре II, ари’и рахи Паре-Аруэ - раннего государства на севере Таити, захватил все пояса маро и изображение божества Оро. С тех пор только он мог возглавлять церемонию человеческих жертвоприношений.
Это возносило его над всеми другими ари’и рахи. Исключительность его положения поддерживалась еще рядом обстоятельств. Полития Помаре II окольцовывала залив Матаваи - место, где швартовались все европейские суда. Это предоставляло ему значительные торговые преимущества, самым важным из которых была возможность доставать оружие и спиртные напитки. В стремлении иметь доступ к этим товарам Помаре II дошел до того, что стал посылать на европейские корабли десятки девушек зарабатывать для него порох проституцией[703]. Залив Матаваи также был местом, где высадились миссионеры с «Даффа» и где они получили разрешение построить себе дом[704]. Помаре и миссионеры вскоре сблизились, и последние стали давать ему советы не только по религиозным, но и по политическим вопросам. Политическая деятельность миссионеров особенно ярко освещена в «Истории таитянской миссии», написанной миссионером Дж. Дэйвисом[705]. Так, миссионеры посоветовали Помаре, как справиться с «языческой партией», возглавлявшейся правителями Атехуру и Таиарапу. В главе «Помаре-крестоносец» Дж. Дэйвис рассказывает, как Помаре, бежавший на остров Эимео и скрывавшийся там пока его противники доминировали на главном острове, взялвоенный и политический реванш. В ноябре 1815 г. «христиане» одержали победу в решающем сражении. Языческие алтари и мараэ были разрушены, а христианизация усилилась. Это неизбежно означало исчезновение традиционной веры в священность ари'и рахи, в божество Оро и значимость маро. Поскольку не все ари'и были убеждены в преимуществах новой веры, война продолжалась, и в нескольких случаях Помаре удалось
706взять верх лишь с помощью миссионеров.
С приходом европейцев уровень жизни на охваченных войной островах резко понизился во многих отношениях. Как и на островах Тонга, существенно сократилась численность населения. Если в 1799 г. капитан «Даффа» Дж. Уилсон еще оценивал число жителей Таити в 16000 - 18000 человек, то уже в начале XIX в. оно едва дотягивало до 7000[706][707]. Тяжелые потери были вызваны многообразными последствиями войн, завезенными европейцами эпидемиями (например, оспы) и венерическими болезнями[708]. Попытки миссионеров «утвердить Марию Магдалину на месте Венеры» оказались тщетными[709]. Русские путешественники XIX в., такие как О.Е. Коцебу и Ф. Ф. Беллинсгаузен, были обязаны заручиться благосклонностью миссионеров прежде чем вступить в общение с таитянами. Они отмечали «с глубоким отвращением атмосферу безрадостности и строгости, сопровождавшую разрушение миссионерами традиционной песенной и танцевальной культуры»[710]. Однако случилось так, что через некоторое время миссионеры утратили влияние на островитян. Оно перешло к европейским купцам, которых прибывало все больше и больше; некоторые из них селились на Таити[711]. Главным соперником миссионеров был бельгийский купец Ж.-А. Меренхоут, ставший в 1839 г. французским консулом, за спиной которого просматривались очертания римско- католического миссионерского ордена маристов, а за ними - и грозная тень империалистической Франции[712][713].
После поражения «языческой партии» о «христианском» монархе Помаре II стало возможно говорить как о единственном правителе Таити. Он умер в 1820 г., и ему наследовал сын, Помаре III, имевший склонность к алкоголизму и умерший от его последствий в 1827 г. Его сестра, Аимата, должна была взайти на престол под именем Помаре Вахине IV. Отзывы о ней также не особенно положительны. Притчард, ведущий 713миссионер, характеризовал ее как девушку, «подверженную порокам молодости», а
французский историк П.-Э.
Виктор обвиняет ее в «ведении жизни скандальной, наполненной дебошами»[714]. В 1834 г. Притчард был назначен консулом Англии и в силу этого был вынужден оставить пост миссионера. В действительности же он стал своего рода премьер-министром Помаре IV. В этом качестве он преуспел в деле изгнания с Таити французов-маристов. Однако выслав и француза-плотника, Притчард перегнул палку[715]. Французское правительство сочло это «нарушением человеческих прав и поводом, достаточным для объявления войны»[716]. В 1838 г. прибыл французский военный корабль под командованием Дюпти-Туара, и Притчард был вынужден уступить. Попытка Притчарда превратить Таити в британский протекторат провалилась, и в 1842 г. Дюпти- Туар убедил королеву принять протекторат Франции. Через несколько лет Таити (как и все острова Общества) было превращено в колонию Франции[717]. Римско-католические священники приняли на себя заботу о душах таитян; уэслианские же миссионеры вместе с Оро и сакральным королевством остались лишь в смутных воспоминаниях.