Субъекты и народы региона в поисках цивилизационной идентичности

Наличие общих процессов и закономерностей не исключает того, что в каждой из стран и регионов Каспия они проявляются по-своему, обладают собственной спецификой, связанной в первую очередь с особенностями истории, культуры, цивилизации народов, населяющими этот регион.

В Прикаспийском и центральноазиатском регионах активно продвигается идеология «пантуранизма», ставящая целью государственное

объединение всех тюркских народов с последующим привлечением монгольских, финно-угорских и пр. Пантуранизм имеет своей идейно­духовной базой не только ислам, но также более древние языческие представления тюркских народов - т.н. «тенгрианство».

В Туркменистане при С. Ниязове была предпринята попытка создания новой идеологии государства и народа на основе «Рухнамы» - книги, написанной Туркенбаши. Пока неизвестно, как будет далее развиваться страна в пост-ниязовский период, однако новый президент Г. Бердымухаммедов, вступивший на должность в феврале 2007 г., принес клятву как на Коране, так и на «Рухнаме». Что касается Казахстана, то здесь очевидно желание президента Н. Назарбаева найти национальную идею в пересмотре исторического прошлого. Еще в конце 90-х гг. прошлого века он отмечал, что «за нашими (т.е. казахов. - Авт.) плечами стоят те, кто нес образ казахской степи на берега Инда и Нила, Волги и Дона». Предками казахов, по-Назарбаеву, являются, в частности, древние арии^[163][164]. Подобные работы, написанные первыми лицами новых государств, являются не просто веховыми, но также фундаментальными, определяющими для местной исторической науки.

Президент Узбекистана И. Каримов отмечал: «...Принадлежа к семье тюркских народов, наш народ решительно отверг соблазны пантюркизма и шовинистическую идею Великого Турана.

антропологические корни объединяют нас с таджикским народом, что дает нам право считать свою культуру синтезом тюркской и персидской 169 культур».

До 2001 г. все центральноазиатские и граничащие с ними государства были озабочены развитием событий в Афганистане, где политика определялась духовными лицами, в значительной степени придерживавшимися позиций ваххабистского течения в исламе. Огромное влияние имел мулла Мухаммед Раббани, в свое время одобривший казнь Наджибуллы, последнего прокоммунистического лидера Афганистана. После смерти Раббани на первый план вышел лидер талибов - мулла Омар, которого всячески привечал Осама бен Ладен, бывший гражданин Саудовской Аравии, обвиняемый рядом стран в спонсировании терроризма. Уничтожение двух башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке 11 сентября 2001 г. арабскими террористами-смертниками, вызвавшее американское и НАТОвское вторжение в Афганистан, а позже и в Ирак, привело к резкому изменению ситуации в Центральной Азии и Каспийском регионе.

Рассматривая ситуацию в Афганистане, нельзя не учитывать обстановку в Пакистане, а также в Индии. Эти страны имеют свои интересы в этом ключевом азиатском регионе, в том числе и по проблемам энергетической, политической, культурно-идеологической безопасности. Начиная с 2001 г. сближались позиции Индии и Ирана по вопросам системы безопасности в Центральной Азии и на Ближнем Востоке, обсуждались вопросы регионального экономического сотрудничества, в том числе проект газопровода из Ирана в Индию^[165]. И Индия, и Иран придают важное значение транспортному коридору «Юг - Север», который связал бы Индию и другие южные страны с Северной Европой.

По мнению американских аналитиков, в частности П. Клосона, одного из руководителей Вашингтонского института политики на Ближнем Востоке и главного редактора Middle East Quarterly, следующие

проблемы будут оказывать в ближайшие годы свое воздействие на международную политику и безопасность: проблемы в Персидском заливе, нервная обстановка в Азии, трудности в вопросе глобального потепления и политизация ситуации в регионе Каспия ^[166][167].

172 военной силы».

Среди множества факторов, выделяющих Каспий, следует назвать характерную локальную черту: на море выходят три совершенно разных субъекта Федерации - Калмыкия, Астраханская область и Дагестан. Это многонациональные административные образования, где представлены как доминирующие три мировые религии - буддизм, христианство и ислам. При таком подходе к анализу региона мы находим гораздо больше функциональных зависимостей, чем в иных условиях и временах, поскольку здесь функциональность буддизма, его связь с этносом (калмыками), будучи совсем иного толка, чем у ислама или христианства, еще более оттеняется, становится заметной и в определенной степени затребованной.

Калмыкия и Дагестан все еще проходят через этап обретения своей идентичности и сохранения культурно-цивилизационной самобытности. Они обе столкнулись с идеолого-религиозными проблемами, причем Дагестан в силу своей этнической, исторической и религиозной специфики оказался втянут в боевые действия на Кавказе в 90-е - начале 2000-х гг.; в

обеих республиках имеются выраженные черты этнократизма и авторитарного «демократизма». Однако их проявление и направленность имеют разную природу. В целом же юг России представляет собой особую зону, это - регион, где восточные экосистемы наиболее рельефно и наиболее мозаично влияют на сознание, деятельность всего российского государства. Не без оснований ученые подчеркивают, что модернизация России должна быть неотделима от ее самобытности^[168]. Этот момент тем более значим, что речь идет о регионе, чрезвычайно пестром по национальному, религиозному, культурному составу. На юге России (Южный Федеральный округ - ЮФО) проживает более 55 народов и этнических групп, а также более чем 100 национальных меньшинств.

Специфика России заключается в том, что, несмотря на определяющую роль православного христианства в создании русской (славянской) цивилизации, иные религии также оказывали свое влияние на общественное, политическое, культурное и иное развитие России. Немало важных признаков российской цивилизации и культуры формировалось на стыке религий на основе их взаимодействия и взаимовлияния: на севере и западе страны - это католичество и протестантизм, на юге - ислам, на востоке - буддизм.

В настоящее время наблюдается изменение конфессиональной мозаики на севере Каспийского региона, а именно на Северном Кавказе, в Калмыкии и Астраханской обл. Если в северокавказских республиках (в частности, в Дагестане) религиозный ландшафт определен известными событиями, то по сути эти же и подобные им события способствуют складыванию пестрой религиозной картины в Астраханской обл. и в Калмыкии. Например, если в прежние годы мечети в Астраханской обл. были татарскими или казахскими, то с начала 90-х гг. здесь появились мечети дагестанская, азербайджанские, чеченская. Активизировалась

деятельность общин баптистов, адвентистов, методистов, церкви Муна, Свидетелей Иеговы, Общества сознания Кришны и др. Эти же общины, кстати, ведут активную деятельность и в Центральной Азии.

Впечатляющих успехов добилась церковь пятидесятников, лидирующая по числу своих последователей во всех странах и субъектах Каспия. Насколько позитивны могут быть для государств активность указанных общеевангельских течений? Как отмечают ученые, «геополитические идентификации у различных христианских конфессий в корне отличаются». И если православие в своих действиях исходит из интересов государственных властей, то протестанты более ориентированы на общедемократические ценности: они «в целом участвовали в создании многих стабильных современных демократических обществ... Их политические ценности чаще всего соответствуют общим принципам американской демократии. Мало того, пятидесятнические церкви часто ориентированы на поддержку внешнеполитического курса США»^[169][170].

175

народного язычества».

Россия, особенно в регионе Каспийского моря, показывает исторический пример взаимовлияния цивилизаций, культур и религий как в области мировоззрения, так и в области социальной организации и просекулярной тенденции общественного развития. Однако и эти объективные, исторически установившиеся данные оказываются беззащитными перед процессами глобализации и интернационализации, тем более в условиях религиозного фундаментализма и этнического

сепаратизма. В таких условиях среди самых различных слоев общества утверждается стереотип взаимодействия религии и политики.

Как отмечал Б.Г. Капустин, особенности российской цивилизации «следует искать не в «мистике» русской души, не в генотипе нашей общины. а в конкретных исторических обстоятельствах формирования российской цивилизации, сложившихся в ходе ее развития. Эти обстоятельства состоят, прежде всего, в том, что та социальная ткань, то многообразие народов, из которого она сформировалась, включали в себя различные нормативные системы, не способные к самопроизвольному сращиванию, конвергенции, синтезу в универсальном для евразийского ареала единстве»^[171]. По нашему мнению, только сохранение религиозного и цивилизационного многообразия региона позволит Каспию и Центральной Азии остаться уникальным регионом.

Российские субъекты Каспийского региона принимают довольно активное участие во внутри- и межрегиональных, а также в межцивилизационных контактах. Например, Астраханская область углубляет отношения с Исламской республикой Иран (ИРИ), в Астрахани действуют различные общественные организации, содействующие росту связей между разными институтами области и ИРИ (фонд Гармония). В Дагестане активность отдельных исламских деятелей привела к политизации религии и образованию различных общественных организаций, в том числе политических партий религиозного толка.

частью индо-тибето-буддийской культурно-цивилизационной плиты. Присутствие здесь буддизма (в прошлом и настоящем) добавило многообразия, вариативности опыта во взаимодействии культур и цивилизаций.

Вопросы и задания. 1. Расскажите о причинах, основных событиях и результатах войны в Афганистане 1979-1989 гг. 2. Напишите рефераты о

мировоззрении нынешних лидеров азиатских стран СНГ, основываясь на их книгах. 3. Какова роль Каспия в трудах западных политологов? 4. Деятельность сект у народов изучаемого региона: исторические корни и перспективы. 5. Советско-российское общество: трансформация цивилизации и идеологии.

11.3.