Соединенные Штаты в системе отношений с Японией и прочими их союзниками в АТР

После окончания Корейской войны и утверждения Корейской Респуб­лики в качестве отдельного государства в бассейне Тихого океана, под эги­дой Соединенных Штатов вскоре сложился геополитический треугольник: США — Япония — Южная Корея.

В настоящее время, как тихоокеанское государство, Соединенные Шта­ты имеют в регионе Дальнего Востока устойчивые, разнообразные и всевоз­растающие интересы. Но само вовлечение США в круг экономических и ме­ждународных отношений в азиатско-тихоокеанском регионе имеет давние традиции и обусловлено комплексом объективных факторов. США истори­чески, географически и политически принадлежат к тихоокеанскому регио­ну, который уже с перв. пол. XIX в. рассматривался Вашингтоном как сфера «жизненно важных американских интересов».

Следует отметить, что в XIX — нач. XX в. экономическое присутствие США в масштабах Азии и бассейна Тихого океана росло довольно медленно. Доля Восточной Азии и Океании в 1914 г. составляла 137 млн долл, капита­ловложений, иначе говоря — немного больше 5 % всех капиталовложений США за границей. Динамизма американская экономическая деятельность в бассейне Тихого океана достигла после окончания Второй мировой войны.

В 60-е гг. эпицентром экономических отношений США со странами ре­гиона становится Япония. Рост значимости Японии как торгово-экономи­ческого партнера США стал очевидным с созданием в 1961 г. японско-аме­риканского межправительственного комитета по вопросам торговли и эко­номики. Характерно, что с нач. XX в. до сер. 60-х гг. США постоянно имели активное сальдо в торговле с Японией. Эта тенденция изменилась с сер. 60-х гг., и с того времени США имеют пассивный баланс в торговле с Японией.

Президент Л. Джонсон в своем выступлении в июле 1966 г.

В июне 1969 г. президент Р. Никсон в своем выступлении на острове Гу­ам изложил основы новой стратегии США в Азии, которая вошла в историю международных отношений как «доктрина Никсона — Киссинджера», или

«гуамская доктрина». Новый президент пообещал найти такие пути и формы американской политики в Восточной Азии, которые бы позволили Соеди­ненным Штатам достичь своих целей с по возможности меньшими для себя морально-политическими и материальными потерями.

Модифицированный подход США к АТР был сформулирован в очеред­ной «тихоокеанской доктрине», провозглашенной президентом Дж. Фордом в декабре 1975 г. в Гонолулу (Гавайские острова). Разработанная в сер. 70-х гг. в условиях относительной стабилизации международной ситуации «гавайская декларация» была направлена на то, чтобы избавиться от «вьет­намского синдрома» и восстановить свои позиции в Юго-Восточной Азии. Доктрина предусматривала дальнейшее укрепление американско-японских отношений как основ и стратегии США в регионе. Рост роли Китая в глобаль­ной стратегии США также получил доктринальное оформление. Положение о том, что американская мощь является основополагающей для любого ста­бильного баланса сил в районе Тихого океана, в «гавайской декларации» бы­ло вынесено на первое место.

В сер. 70-х гг. США и Япония становятся мощнейшими в мире торговы­ми партнерами. Их доля в торговле индустриальных стран мира составила 26 %, а объем товарооборота в 1975 г. достиг 20,8 млрд долл. В 1969 г. Япония обогнала США по объему торговли со странами тихоокеанского региона.

В начале 80-х гг. США значительно активизировали свою экономичес­кую политику в регионе. Экономические связи с Китаем, Тайванем, Гонкон­гом, Южной Кореей и странами АСЕАН становятся более прочными и зна­чащими для американской экономики. В 1982 г. объем торговли США с 14 основными странами региона составлял 126,5 млрд долл., или 27,7 % от об­щего внешнеторгового оборота США. Закупка странами Восточной и Юго- Восточной Азии американских товаров и услуг обеспечила рабочими места­ми около 1,5 млн американцев. Никогда ранее экономика США не была так тесно связана с экономиками стран Тихоокеанского бассейна.

США сосредоточили свои усилия на развитии торгово-экономических отношений со странами АСЕАН, назвав их «центральным элементом» аме­риканской политики в Юго-Восточной Азии. На протяжении 1977—1981 гг. товарооборот США со странами «пятерки» (Бруней вступил в АСЕАН в 1984 г.) удвоился. В середине 80-х гг. страны АСЕАН вышли на пятое мес­то во внешнеторговом обороте США. Так же быстро возрастали американс­кие капиталовложения в странах АСЕАН.

В результате многочисленных слушаний в комитетах конгресса, прохо­дивших в начале 80-х гг., Вашингтоном была разработана очередная концеп­ция тихоокеанской стратегии США, которая получила название «доктрина Рейгана». В сущности, она стала теоретическим обоснованием новых тенден­ций во внешней политике администрации Р. Рейгана первого периода его правления. В отличие от своих предшественниц «доктрина Рейгана» доволь­но проста. Ее главная идея сводится к укреплению американского военно­политического лидерства в регионе.

Политическое и экономическое разнообразие АТР в значительной мере обусловило цели и структуру тихоокеанской политики США. Под влиянием разнообразных факторов она видоизменялась, однако основные ее направ­

ления на протяжении последних десятилетий практически оставались без перемен. Это объясняется тем, что в АТР, несмотря на разнообразие госу­дарств, его составляющих, и неопределенность его границ, имеются страны, влияние которых на интеграционные процессы и проблемы безопасности являются определяющими.

С учетом политикоформирующих факторов и международно-политиче­ских проблем региона Вашингтон в середине 80-х гг. определил основные цели и направления тихоокеанской политики. В серии своих выступлений руководители администрации США сформулировали их как «шесть крите­риев»:

• укрепление американских военно-политических и экономических по­зиций в регионе;

• укрепление и развитие американо-японских отношений как краеуголь­ных для политики США в регионе;

• развитие устойчивых связей с КНР;

• политическая и экономическая поддержка стран АСЕАН;

• обеспечение стабильности на Корейском полуострове;

• развитие политики партнерства с Австралией и Новой Зеландией.

Администрация Дж. Буша-старшего внесла существенные коррективы в тихоокеанскую стратегию США. На первое место выдвинулись цели, свя­занные с укреплением американских позиций в экономическом и техноло­гическом развитии региона. В политикоформирующих кругах США все более прочные позиции начали завоевывать идеи о неотделимости тихоокеанской безопасности от общерегионального сотрудничества. По мнению бывшего государственного секретаря США Дж. Бейкера, главным фактором полити­ческой стабильности в АТР является развитие и интеграция рыночных эко­номик в его рамках.

Новая ситуация, сложившаяся после окончания Холодной войны, раз­рушила все здание отношений в Тихоокеанском регионе, которое возводи­лось США на протяжении многих десятилетий. Ряд союзов потерял свое значение, а характер угроз радикально изменился. Как считает директор На­ционального бюро азиатских исследований Э. Олсен, непосредственный вызов Америке со стороны Азии сейчас носит характер политико-экономи­ческий, но в долгосрочной перспективе поставлена под угрозу и безопас­ность страны.

Перемещение центра экономического могущества в Тихоокеанский бассейн ставит перед американскими аналитиками задачи пересмотра преж­ней, атлантически ориентированной, системы американских региональных приоритетов. По мере того как мы перестраиваем структуру наших эконо­мических связей, мы обязаны пересмотреть систему геополитических взаи­моотношений всюду в мире. Послевоенная структура союзов в Европе дает

трещины, возрастает тихоокеанская экономическая сила, — писал футуро­лог Э. Тофлер еще в 1983 г., — отношения Америки с Азией сейчас в боль­шей мере являются символом американского будущего, чем связи со Ста­рым Светом.

Важность азиатского направления для США возрастает также ввиду стратегических соображений. Страны этого региона будут активно вооружать­ся, а часть из них попробует приобрести ядерное оружие, что уже сейчас де­лает Северная Корея.

По мнению «проазиатского» крыла американских политологов, жизнен­но важное значение для США имеют следующие пять стран — Япония, Юж­ная Корея, Филиппины, Таиланд и КНР. Первые две — по причине их иск­лючительного экономического веса, Филиппины и Таиланд — из геополити­ческих соображений, учитывая их ключевое географическое расположение на перекрестке основных морских путей, на подходах к Индийскому океану.

В связи с изменившейся по окончанию Холодной войны ситуацией, как считают американские специалисты, требуются ответы по меньшей мере на пять основных вопросов:

1) Статус — США или Япония будут лидером в первые десятилетия XXI в.?

2) Идеология — чья модель капитализма более продуктивна?

3) Глобальное влияние — каковым будет распределение обязанностей?

4) Региональное влияние — создаст ли Япония свое экономико-полити­ческое объединение в качестве альтернативы ЕС и НАФТА?

5) Проблема влияния на бывшие советские республики и Китай.

В дебатах просматриваются три варианта азиатской политики.

Первый заключается в том, что США должны сформулировать новую концепцию, в основе которой была бы идея создания общих с азиатскими странами полицейских сил, которые будут патрулировать огромные морс­кие коммуникации.

Второй подход основывается на посылке, что с окончанием Холодной войны Соединенным Штатам в Азии уже некого бояться, поэтому американ­ские войска могут возвратить домой. Приверженцы этого подхода считают ситуацию на Корейском полуострове стабильной, не представляющей непо­средственной опасности, полагая, что Россия, Япония и Китай будут взаим­но блокировать друг друга. Один из представителей этого подхода Э. Раве- нол (Джорджтаунский университет) исходит из того, что Китай будет ориен­тирован на внутренние проблемы, Россия еще долго не будет в состоянии угрожать соседям, Индия, Индокитай и АСЕАН встретят в своем развитии большие трудности, которые поглотят их ресурсы, а США будут играть роль своего рода третейского судьи, «балансира», готового быстро мобилизовать силы в случае необходимости, но не беспокоящего регион понапрасну.

Третий подход базируется на идее, что из Азии исходит не военная, а экономическая угроза. США не должны ломать голову над военными схема­ми. Им следует приложить усилия значительно выше ординарных, чтобы быть способными конкурировать и поднять собственный технический потен­циал для того, чтобы в XXI в. не превратиться, в экономическом отноше­нии, в японскую колонию. Для этого необходимо обеспечить адекватную тех­нологическую независимость, устойчивую индустриальную эффективность, обрести должное финансовое могущество. При этом американские сухопут­ные войска должны быть возвращены домой. Оставить нужно лишь воен­но-морские силы и авиацию. Приверженцы этого подхода соглашаются, что полный уход из Азии чрезвычайно опасен. Оставленный контингент должен «наблюдать» за эволюцией Японии и Китая.

Вооруженные силы передового базирования США в Азии ныне насчи­тывают около 100 тыс. чел. Они размещены в основном в Южной Корее и Японии. Проведенное в последние годы некоторое сокращение военного персонала компенсируется повышением технических возможностей новых вооружений и оборудования. Большинство правительств стран АТР расце­нивают США в качестве серьезного стабилизирующего фактора и учитыва­ют его в своих оборонительных программах. Основные цели американской политики в АТР вытекают из принципов стратегии национальной безопас­ности США, опубликованных в июле 1994 г., и предусматривают укрепле­ние безопасности путем:

• поддержания мощной обороноспособности и усовершенствования ме­роприятий по укреплению коллективной безопасности;

• открытия зарубежных рынков и стимулирования мирового экономиче­ского развития;

• распространения демократии за рубежом.

Для региональной стабильности в АТР предполагается применение ме­тода взаимовыгодного партнерства в области безопасности, укрепление дву­сторонних альянсов и одновременного повышения уровня обязательств США путем участия в многосторонних соглашениях, подобных Региональ­ному форуму АСЕАН.

В этом широком стратегическом контексте специфическими целями США в АТР названы такие:

• переориентация оборонительных усилий союзнических и дружеских го­сударств США на преодоление новых вызовов эры после Холодной войны;

• укрепление двустороннего партнерства с Японией, как основного ме­ханизма, который оказывает содействие региональной и глобальной безопас­ности;

• поддержание прочных оборонительных обязательств относительно Южной Кореи с целью сдерживания возможной агрессии со стороны КНДР и сохранение мира на полуострове;

• тесное сотрудничество с союзнической Австралией для достижения об­щих целей безопасности;

• привлечение Китая и поддерживание его конструктивного вхожде­ния в АТР, включая его участие в глобальных усилиях, направленных на ог­раничение распространения оружия массового уничтожения;

• применение рыночного соглашения относительно ядерной программы Северной Кореи при одновременной постоянной готовности ответить в том случае, если Северная Корея не выполнит своих обязательств или будет уг­рожать американским союзникам;

• сотрудничество с Россией для разработки взаимовыгодных подходов с целью укрепления региональной стабильности;

• содействие поддержанию мира в Тайванском проливе;

• сотрудничество с АСЕАН и другими объединениями с целью примене­ния новых подходов «коллективной безопасности» через Региональный фо­рум АСЕАН;

• вступление в диалог относительно субрегиональной безопасности в Северо-Восточной Азии;

• поддержка усилий стран региона, направленных на укрепление демок­ратии;

• продолжение установления по возможности как можно более полного перечня тех, кто пропал без вести в боях во время американских войн в ре­гионе;

• предотвращение распространения оружия массового уничтожения;

• сотрудничество, направленное на пресечение потока наркотиков.

Современная сеть разнообразных двусторонних отношений США осно­вывается на альянсах взаимной безопасности. При этом, с точки зрения обе­спечения стабильности и безопасности в АТР и глобальных стратегических целей США, важнейшими считаются отношения с Японией. Связи с Юж­ной Кореей признаются центральными для стабильности на Корейском по­луострове и в Северо-Восточной Азии вообще.

Традиционно доверительные партнерские отношения с Австралией вы­соко ценятся Вашингтоном, в том числе в связи с возможностью доступа к австралийским портам, аэродромам и тренировочным полигонам, проведе­нию военных маневров, осуществление программ в рамках разведыватель­ного и научно-исследовательского сотрудничества. Благодаря тесному взаи­модействию в ООН и других международных организациях, а также в Регио­нальном форуме АСЕАН, АПЕК, ГАТТ США рассматривают Австралию как «бесценного стратегического партнера».

Но наиболее важным для США в Тихоокеанском бассейне было и остае­тся экономическое и военно-политическое партнерство с Японией. США и Япония — как два из трех составляющих мир-системного ядра — суть «цент­ры силы» современного мира, противоречие и взаимодействие которых аб­солютно неминуемо. Как известно, эпицентром американо-японских про­тиворечий является возрастающий дефицит США в торговле с Японией.

Однако все конфликты в области торгово-экономических отношений решаются и не оказывают никакого отрицательного влияния на военно- по­литический союз двух государств. Соединенные Штаты постоянно исполь­зуют многоплановую зависимость своего партнера с целью проведения ско­ординированной региональной и глобальной политики. Согласно установ­кам «доктрины Рейгана» американо-японские отношения — не только крае­угольный камень политики США в Азии, но и один из наиболее жизненно важных вопросов в глобальной военно-политической структуре Запада.

В 1981 г. завершилось оформление американо-японских отношений как союзнических. Термин «союз» впервые был упомянут в коммюнике о визите в США премьер-министра Японии Д. Судзуки в мае 1981 г. Для американо­японских отношений начала 80-х гг. было показательным усиление сотруд­ничества в военной области в рамках глобальной стратегии.

Рост экономического потенциала и политического влияния Японии в мире внушает определенные опасения в руководящих кругах США. Вашин­гтон неоднократно высказывал свою обеспокоенность по поводу возможно­сти появления у Японии на определенном этапе ее экономического и поли­тического развития военно-стратегических устремлений, которые могут войти в противоречие с аналогичными интересами США. Поэтому, проти­водействуя такой возможности, Вашингтон стремится локализовать страте­гические амбиции Токио рамками АТР. «Наши отношения с Японией по линии обеспечения безопасности являются основой оборонительной поли­тики США в Восточной Азии и бассейне Тихого океана», — отмечалось в до­кладе министра обороны США конгрессу.

В начале 90-х гг. гонка вооружений приобрела в странах АТР значитель­ные масштабы. Здесь сказывается отсутствие механизма международного контроля за процессом милитаризации. Поэтому возникают дополнитель­ные причины региональной нестабильности, а это, в свою очередь, приво­дит к милитаризации экономики и политики стран тихоокеанского бассей­на. Несмотря на повышение роли Японии в мировой политике и дальней­шее укрепление американо-японского военно-политического сотрудничест­ва, США продолжают расценивать Японию как неравноправного партнера. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что Конгресс США регулярно принимает резолюции, в которых содержатся рекомендации по вопросам бюджета внешней и военной политики Японии. Четко просматривается за­висимость и неравноправное положение Японии, зафиксированные в Дого­воре о взаимном сотрудничестве и гарантиях безопасности между США и Японией, подписанном в январе 1960 г. Согласно договору (ст. V и VI), безо­пасность Японии, а соответственно, и Дальнего Востока обеспечивается Со­единенными Штатами.

Такая асимметрия функций сторон накладывает на Японию определен­ные ограничения, препятствуя созданию такого военного потенциала, кото­рый позволил бы снизить уровень американских обязательств в регионе. Правящие круги Японии сильно удручает также существующий разрыв меж­ду экономическим потенциалом страны и ее оборонительными обязательст­вами, которые вытекают из Договора. Положение младшего партнера в рам­ках настоящего Договора, которое принуждает Страну восходящего солнца двигаться в фарватере американской стратегии, формирует комплекс непол­ноценности у руководства Японии и вызывает чувство ущербности в рядах японских националистов. По мнению правящих кругов Японии, превраще­нию страны в мощное в военно-политическом отношении государство дол­жно предшествовать освобождение от протектората США.

Именно с этих позиций следует рассматривать эволюцию военной по­литики, которая осуществляется Японией в последние два десятилетия. В 1987 г., когда закончилась реализация шестой программы строительства

«сил самообороны», рассчитанной на 5 лет, военные затраты впервые пре­высили 1 % ВНП. На осуществление этой программы вообще было израсхо­довано около 70 млрд долл. Следующая программа развития японских «сил самообороны» (1988—1992 гг.) предусматривала совокупные затраты в 123,7 млрд долл., т.е. 1,2 % ВНП. Таким образом, по размерам военного бюджета Япония в конце 80-х гг., опередив Францию, заняла третье место в мире, а с середины 90-х гг. вышла на второе место.

Приведенные данные о японском военном бюджете, однако, не являют­ся однозначным свидетельством преобразования Японии в самостоятельное военное государство. По подсчетам американских специалистов, для того, чтобы полностью взять на себя функции осуществления безопасности в ре­гионе, охваченном системой американо-японских военных соглашений, Японии пришлось бы увеличить свой военный бюджет до 70 млрд долл, еже­годно. Приобретение статуса ядерного государства требовало бы значитель­ной структурной перестройки производственного потенциала Японии, а это представляло бы не менее чем 250 — 300 млрд долл, затрат.

С учетом нынешних тенденций мировой политики тотальная милитари­зация Японии и преобразование ее в самостоятельную военную единицу стратегического назначения маловероятны. Еще одно обстоятельство следу­ет иметь в виду при очерчивании характера и целей оборонной промышлен­ности Японии. Это популярный в японских политических и деловых кругах вариант немилитаристского развития страны. Сторонники этого варианта, получившего название «величие без милитаризации», утверждают, что даль­нейший рост военных затрат и расширение военных функций Японии при­ведут к потере японской экономикой конкурентоспособности и уменьше­нию влияния Японии в мире.

В 1990 г. Управление национальной обороны Японии (УНО) полностью взяло на себя финансирование затрат на оплату японского персонала амери­канских военных баз и объектов. Модернизация «сил самообороны» Япо­нии, которые в начале 90-х гг. насчитывали 60 боевых кораблей, приспособ­ленных для дальнего плавания, и более чем 400 современных самолетов, в том числе 200 моделей Р-15, вызывает неоднозначную реакцию в США.

Вашингтон прежде всего беспокоит возможность перехода Японии к новой военной доктрине, которая предусматривает не только увеличение радиуса действий японских ВВС и ВМС, а и осуществление ими наступатель­ных задач. Но в то же время в Вашингтоне не менее, чем в Токио, встрево­жены ростом антияпонских настроений в странах Юго-Восточной Азии в связи с установкой Японии на оборону на передовых рубежах.

Эволюция американо-японского партнерства на протяжении последних десятилетий проходила под действием нескольких противоречивых факто­ров, главными из которых являются довольно живучие в Японии идеи пана- зиатизма и не менее ярко выраженные в азиатской политике США экспан­сионистские устремления.

В начале 90-х гг. в американо-японских отношениях наметились два альтернативных направления их развития. Первый из них состоял в более скрупулезном выполнении своих обязанностей в рамках двустороннего сою­за. Это, прежде всего, научно-технические и финансово-экономические

усилия Японии, которые вытекают из общей внешнеполитической страте­гии. Вашингтону в этом случае придется учитывать стремление Токио про­водить в АТР политику, которая отвечает его представлениям о националь­ных интересах. Вместе с тем Вашингтон будет стремиться и в дальнейшем сохранять за собой ключевые позиции в регионе.

Второй вариант развития американо-японских отношений связан со стремлением консервативных сил Японии пересмотреть двусторонние обя­зательства таким образом, чтобы Япония могла стать самостоятельным во­енным государством в АТР. Такая перспектива, нарушающая симметрию обязательств на основе «договора о безопасности», противоречит долгосроч­ным внешнеполитическим интересам США. Вашингтон, как и раньше, ис­ходит из приоритетности американских национальных интересов в Восточ­ной Азии и бассейне Тихого океана.

Новым в подходе США к АТР является более внимательный, чем ранее, учет всевозрастающей роли Японии, Китая и других азиатских стран, разви­вающихся быстрыми темпами, в решении экономических и отчасти воен­но-политических проблем региона.

В «Общей японско-американской декларации о союзе безопасности на XXI столетие», подписанной премьер-министром Хашимото и президентом Клинтоном в апреле 1996 г., подчеркивается, что отношения между США и Японией остаются краеугольным камнем в деле достижения общих целей в сфере безопасности, обеспечения стабильности и процветания в АТР.