Новая биполярная схема: США — Китай

В США уже многие годы идет дискуссия о том, какую политику следует проводить по отношению к КНР. В 90-е гг. тема приобрела особую остроту ввиду нескольких обстоятельств.

Во-первых, после кровавого подавления студенческих выступлений на площади Тяньаньмынь в Пекине США, защищая права человека как выс­шую ценность, провозгласили экономические санкции против Китая.

Во-вторых, специалисты стали все сильнее сомневаться в достоверности статистики, которую придает гласности Китай. По расчетам независимых экспертов, китайская экономика может в скором времени по своим абсолют­ным размерам приблизиться к американской — при условии сохранения нынешних высоких темпов роста.

В-третьих, демонстрацию военной мощи Китая в Тайваньском проливе в 1996 г. Вашингтон расценил как готовность Пекина прибегнуть к военным средствам ради воссоединения с Тайванем.

Под влиянием этих и других событий 90-х гг. американские политологи пришли к заключению о том, что:

• нынешняя китайская политика Вашингтона неэффективна;

• у США отсутствуют инструменты влияния на Пекин;

• роль Китая в регионе растет;

• необходимо пересмотреть саму концепцию двусторонних отношений.

На страницах американской печати преобладают три концепции, у ко­торых есть влиятельные сторонники и противники как в Конгрессе, так и в Государственном департаменте США. Концепция «втягивания» (сотрудни­чества) построена на мысли о том, что, подталкивая Китай к работе в разно­образных международных организациях и комиссиях, США постепенно под­ведут КНР к необходимости проводить политику, которая отвечает обще­принятым нормам мирового сообщества. Концепция «слабости» рекомендует США признать, что при всей быстроте своего развития Китай по среднеду­шевым показателям остается все же пока слаборазвитой страной.

Авторы имевшей широкий резонанс монографии «Грядущий конфликт с Китаем»^[144] отстаивают третью точку зрения. Они доказывают, что в XXI в. КНР будет ощущать себя сверхдержавой, обладающей самым многочислен­ным населением, самой большой экономикой и по праву претендующей, как минимум, на роль лидера в АТР. В ответ на обострение внутренних со­циально-политических проблем (имущественная дифференциация, безра­ботица, рост числа обездоленных, бездомных и т. д.) китайское руководство сознательно делает авансы худшим проявлениям национализма. Если в годы «культурной революции» неприятелем № 1 для Китая был СССР, то сей­час — США. Антиамериканизм призван стать лозунгом объединения стра­ны. Долгие годы американцы не могли даже предположить, чтобы в АТР до­минировала какая-либо другая страна. Однако теперь на роль лидера в реги­оне начинает претендовать Китай, а значит, конфликты между обеими стра­нами неминуемы.

Правда, у них есть и общие интересы, особенно экономические. Однако в случае ухудшения экономического положения в Китае они могут отойти на второй план. Кроме того, Пекин уже сформулировал цели, противореча­щие американским интересам. Важнейшие из них таковы:

• занять место США в качестве главной сверхдержавы в Азии;

• помешать США и Японии создать единый фронт для «сдерживания» КНР;

• распространить свое влияние на основные морские коммуникации в регионе.

Чтобы китайская политика США лучше отвечала их национальным ин­тересам, она, по мнению Р. Бернстайна и Р. Мунро, должна:

• поддерживать мир в Азии, сохраняя сложившийся баланс сил;

• делать авансы Пекину в деле разрешения конфликтов и противоречий мирным путем, а также развивать свободную торговлю;

• подталкивать Китай к демократии.

Авторы считают также, что в экономической сфере США следует ужес­точить свою позицию и заставить КНР учитывать американские интересы: если Пекин не откроет свой рынок для американских товаров, запретить приток китайской продукции в Соединенные Штаты.

Книга призывает внимательно контролировать процесс военного строи­тельства в Китае, сохранять имеющийся разрыв в военных технологиях и препятствовать наращиванию китайского ядерного потенциала. В против­ном случае авторы предрекают возвращение к худшим временам Холодной войны. По их мысли, для сохранности баланса сил в Азиатско-Тихоокеанс­ком регионе следует поддерживать на высоком уровне оборонительный по­тенциал Тайваня, чтобы остров нельзя было захватить военной силой. Р. Берн­стайн и Р. Мунро считают также, что для того, чтобы воспрепятствовать рос­ту могущества КНР, США должны пересмотреть прежние взгляды на роль Токио в регионе. Для поддержания баланса сил в АТР Вашингтону нужен стратегический партнер — сильная, хорошо вооруженная Япония.

Характер китайско-американских отношений определяется, с одной стороны, стремлением Китая избежать прямой конфронтации со США в це­лях обеспечения своих внешнеполитических и экономических интересов и, с другой стороны, ощутимым желанием Вашингтона сохранить Китай как самый перспективный рынок для разнообразной продукции американского происхождения. Таким образом, эволюция двусторонних отношений выгля­дит как упорный поиск общих интересов и соответствующих точек соприко­сновения на фоне перманентных осложнений политической и идеологичес­кой окраски.

Обе страны неоднократно демонстрировали свою заинтересованность в нормализации двусторонних отношений. Важным шагом в этом направле­нии стала встреча Главы КНР Цзян Цземиня с президентом Б. Клинтоном в Богоре (Индонезия) в ноябре 1994 г. На ней китайский руководитель изло­жил т.н. пять принципов, направленных на «установление новых конструк­тивных отношений между двумя странами на основании трех общих китайс­ко-американских коммюнике». Позиция китайской стороны включает та­кие тезисы:

1.

2. Обе стороны должны учитывать собственные специфические нацио­нальные условия, уважать выбор друг друга и решать проблемы двусторон­них отношений «в духе дружбы»;

3. Обе стороны распространяют взаимное сотрудничество на все эконо­мические сферы с целью выявления в полной мере того положительного, что есть в экономике двух стран;

4. Обе стороны активизируют взаимные консультации и сотрудничество в международных делах;

5. Обе стороны наращивают обмены, в том числе контакты на наивыс­шем уровне.

Китайская сторона акцентировала внимание на том, что Китай не имеет намерений бросить вызов американской экономике. Наоборот, КНР являе­тся удобным партнером США в экономическом сотрудничестве. В свою оче­редь, Б. Клинтон высказал удовлетворение достигнутыми в двусторонних отношениях результатами, а также заявил, что есть хорошие перспективы для дальнейшего развития сотрудничества.

Тем не менее в конце мая 1995 г. Пекин прибег к жестким мерам в ответ на разрешение, предоставленное Вашингтоном президенту Тайваня Ли Ден- хуею посетить США с неофициальным визитом. Был отложен запланиро­ванный визит в США министра обороны КНР Чи Хаотяня. Посол Китая был отозван из США в Пекин для консультаций. Впрочем, уже 24 октяб­ря 1995 г. в Нью-Йорке состоялась третья встреча Цзян Цземина и Б. Клин­тона, на которой, в частности, было заявлено, что КНР и США осуществляют значительное влияние на международные дела, несут большую ответствен­ность относительно защиты мира и имеют важные общие интересы. Вашинг­тон подтвердил свое признание «одного Китая» и подчеркнул, что правитель­ство КНР является единственным законным правительством Китая, а Тай­вань — неотъемлемой частью КНР.

На встрече китайские и американские руководители договорились акти­визировать диалог и консультации относительно проблемы охраны окружа­ющей среды, других важных международных и региональных проблем, а та­кже по вопросам, связанным с налаживанием торгово-экономического сот­рудничества, активизацией контактов между военными ведомствами двух стран и поиском путей возобновления и расширения межгосударственного диалога.

Новое обострение отношений между Пекином и Вашингтоном прои­зошло в апреле 1996 г. в связи с китайскими военными маневрами в Тайван­ском проливе накануне президентских выборов на Тайване. В ответ воен­но-морские силы США появились вблизи морских рубежей Китая. Тем не менее к началу лета 1996 г. китайско-американские отношения кое-как нор­мализовались. Б. Клинтон продолжил на год режим наибольшего благо­приятствования в торговле с Китаем, а посол КНР возвратился в Вашинг­тон после продолжительного «отпуска». США также назначили нового по­сла в Пекине.

Следует отметить, что отношения США и Китая характеризуются пос­тоянным противоречием между большим обоюдным прагматическим инте­ресом относительно развития двустороннего торгово-экономического и научно-технического сотрудничества и постоянным политическим и идео­логическим противоборством. Пекин принципиально осуждает «политику гегемонизма одного государства». Вашингтон, со своей стороны, уверяет в отсутствии намерений «сдерживать Китай», но не менее принципиально демонстрирует наличие антагонизмов между обеими странами. Развитие меж­государственных контактов на высшем уровне подтверждает противоречи­вый характер американо-китайских отношений.

Эта противоречивость стала еще более очевидной в годы правления ад­министрации Дж. Буша-младшего. Особенно остро расхождения двух сто­рон проявились в канун и во время возглавляемой США агрессии против

Ирака в 2003 г., а также в отношении к применению санкций против Ирана, в связи с его ядерными разработками, в 2006 г. В этих вопросах США с Ве­ликобританией, с одной стороны, и Китай с Россией — с другой заняли диа­метрально противоположные позиции.

Следует отметить, что официальный Вашингтон отдает должное быст­рому прогрессу Китая в экономической области, которая выводит Подне­бесную в ряды величайших мировых сил. Владение ядерным оружием, как и статус постоянного члена Совета безопасности ООН, подкрепляет этот статус. Американскими экспертами отмечается стремление Китая иметь дружеские отношения со всеми соседними странами, заинтересованность Пекина в мире и стабильности для достижения целей экономической мо­дернизации.

Доля валового национального продукта на одного человека в Китае ос­тается еще весьма низкой по сравнению с передовыми индустриальными го­сударствами. Но это не препятствует неизменному наращиванию КНР, при содействии России, военной мощи. Китай ныне особенно активно вклады­вает средства в приобретение современных истребителей, включая СУ-27 российского производства, и другую технику нового поколения. Заметно рас­ширились возможности его военно-морских сил.

Считается, что ежегодное увеличение оборонного бюджета Китая объя­сняется его прежде слабой военной базой, а также потребностью замены ус­таревшего оборудования, учетом в военной доктрине новых реалий глобали­зированного мира в области безопасности и необходимостью улучшения профессионализма вооруженных сил, которые насчитывают 3,2 млн чел. В Китае продолжаются подземные ядерные испытания, как часть общей прог­раммы модернизации стратегических вооружений, но становится все более заметным интерес Пекина к заключению международного соглашения о пол­ном запрете ядерных испытаний.

Аналитики делают вывод, что заявления об исключительно оборонитель­ном характере военного строительства в Китае не могут успокоить другие страны региона, которые не уверены в мирных намерениях Пекина. Кроме того, программа военной модернизации находится на начальном этапе, а ее долгосрочные цели не вполне четко определены. Ситуация усложняется на­личием территориальных споров с рядом соседних государств. Это побужда­ет их к собственным усилиям в соответствующем направлении. Для США и соседей Китая желательной была бы большая «прозрачность» оборонных программ, стратегии и доктрины Китая.

США, со своей стороны, отстаивают диалог в области обороны с Китаем для улучшения взаимопонимания, а также увеличения транспарентности и доверия. Формы диалога могут включать периодические встречи на высшем уровне, участие в профессиональных форумах, обмен специалистами и ин­формацией.

В целом, можно предполагать, что основными силовыми (и в экономи­ческом, и в военно-политическом отношениях), своего рода транстихоокеан­скими полюсами в XXI в. будут выступать США и Китай. От характера их отношений в АТР будут зависеть как формы сотрудничества, так и расста­новка сил в наступившем столетии.