Симферополь. Крымские археологи

Дорога из Севастополя в Симферополь прошла незаметно в разговорах на научные темы. Красивые виды, отличное и неза­груженное машинами шоссе. Через чугунные ворота старинной решетки мы въехали в парк.

Выйдя из машин возле невысокого корпуса, увидели на стене мемориальные доски — академик В.И. Вернадский. Вот как, оказы­вается, в этом доме жил Владимир Иванович Вернадский! Когда он работал в Академии наук Украины — переехал в Симферополь после болезни, после тифа. Его сначала поселили в центре Симферополя на Рыночной площади. «Престижный район» — как говорят сейчас. Но было очень шумно, и он попросил найти что-нибудь такое, где можно было бы спокойно работать. Старинное здание, построенное Шуваловым, этот старый парк — все подходило как нельзя лучше для спокойной жизни и работы над рукописью. В этом доме академик Вернадский писал свою теорию ноосферы. Именно здесь!

Здесь же работал и его сын Георгий Владимирович Вернадский, историк, труды которого мы хорошо знаем, на которые до сих пор ссылаемся...

Неожиданная встреча здесь с такими именами нас поразила как некий знак, как благословение, напутствие.

Юрий Петрович Зайцев, чувствуя себя как дома, провел нас в заполненный книгами кабинет и представил директору Крым­

ского филиала Института археологии Национальной академии наук Украины и своему учителю Виктору Леонидовичу Мыцу. Ко­роткий обмен приветствиями, короткие представления участников встречи. Сразу чувствуем, что Виктор Леонидович — прекрасный организатор переговоров. В последние годы мы работаем над историей цивилизаций. И в разговоре с Виктором Леонидовичем пытаемся нащупать общие интересы.

л

⅛⅛_λа

Научная проблема, с которой мы начали знакомиться, это Се­верное Причерноморье как пространство взаимодействия циви­лизаций.

В беседе уточнились взаимные позиции и взгляды. Оказалось, во многом совпадающие.

Мы объяснили, что целью нашей работы видим самостоятель­ное изучение вопроса: как происходило переплетение и взаимо­действие цивилизаций, какие формы принимало взаимодействие, какие сложности преодолевало и какие последствия имело. Здесь, на этой земле, впервые формировалось многое из того, что потом пошло на Запад, Север и Восток. Здесь исторические корни вос­точнославянской православной цивилизации.

Виктор Леонидович с интересом выслушал наши планы подго­товки фундаментального труда по истории и будущему цивилиза­ции. Предполагается, что ее продолжением станет книга «Северное Причерноморье — пространство взаимодействия цивилизаций» с описанием важнейших исторических центров и коллекций круп­нейших музеев России и Украины, в которых хранятся памятники этого периода. В качестве конкретных практических действий обсуждалась возможность проведения специальной научной кон­ференции по Северному Причерноморью. К ее проведению про­явили интерес ведущие научные центры России и Украины. Было бы уместно пригласить греков, итальянцев, оценить возможность привлечения их древних источников к исследованию цивилиза­ционных контактов в Северном Причерноморье.

В беседе уделили место и такому практическому направлению, как развитие цивилизационного туризма, который помимо научно­го имеет много других аспектов. На усилиях отдельных туристичес­ких фирм цивилизационный туризм не простроить. Опыт Турции, Кипра, многих европейских стран это показал. Многие государства получили бюджетообразующие отрасли — от 25-30 до 40 процен­тов доходов бюджета, некоторые страны живут за счет туризма.

Чтобы такую программу прорисовать, надо понимать, подо что ее создавать.

Гера и Аполлон.

Метопы саркофага. Пантикапей.

IV в. до н.э.

Директор Крымского филиала

Института археологии НАНУ

В.Л. Мыц

Крымский филиал Института археологии Национальной академии наук Украины молодой, он существует с 1945 г.

и поддерживает традиции изучения исторического наследия, которые установились в Крыму.

этнографии. Привозить молодежь, студентов и преподавателей, школьников и учителей. Привозить художников. Привозить сред­ний класс. Нужна инфраструктура, продуманная, осмысленная, четкая, понятная. И ее важнейшим элементом являются музеи, археологические заповедники, экспозиционные площади и совре­менное выставочное оборудование, научное описание коллекций и современная полиграфия, издательская деятельность.

Виктор Леонидович затронул тему имеющихся в Крыму про­блем с состоянием музейных фондов, архивов, охраной археологи­ческих памятников. Мы поделились с ним нашими собственными наблюдениями.

Крымский филиал Института археологии Национальной ака­демии наук Украины молодой, он существует с 1945 г. и подде­рживает традиции изучения исторического наследия, которые установились в Крыму. В свое время эти традиции создавали еще Императорская Археологическая комиссия и Одесское общество любителей древней истории и археологии. Филиал Академии наук формировался выходцами из Питера и Москвы. Например, Сергей Николаевич Бибиков был директором Ленинградского отделения Института археологии во время войны, в 1953 г.

Крым — особая территория, 25 процентов археологических исследований, проводимых на Украине, приходятся на Крым. Вот почему филиал Академии наук Украины здесь до сих пор сущест­вует и активно работает. Крым очень интересен и иностранным ученым. Своеобразная контактная зона, где работают бок о бок ученые разных стран. Взять такой факт: Сергей Николаевич Биби­ков нашел комплекс музыкальных инструментов — в неолите была музыка! И сейчас во всех крупнейших университетах мира по его разработкам преподается первобытная музыка.

Контакты крымских ученых с европейским научным сообщест­вом развиваются успешно. Встречи на конференциях, научная пе­реписка, регулярное поступление новейшей научной литературы. Но это в основном касается исторического направления. Памятны встречи с представителями крупнейшей французской научной школы, с историками Лаурой Полетой и Мишелем Боларом, при­езжавшими в Крым. Встречи с представителем крупнейшей италь­янской научной школы историком Джино Песторино из Генуи.

Археологическое направление, по словам Виктора Леонидо­вича, складывается не так успешно, как хотелось бы. Установлены и поддерживаются контакты с теми, кто работал и работает в Ита­лии. Это в основном американцы, немцы, австрийцы. Даже в Авс­тралии решили заниматься археологией этого региона, приезжают в Крым, интересуются. Археология в Австралии находится пока на стадии становления, гораздо активнее развиваются историческое направление и музееведение. На уровне музеев контакты представ­лены достаточно широко.

Представитель крупнейшей российской научной школы, с кото­рой археологи Крыма поддерживают тесные контакты по периоду Средневековья, — это Сергей Павлович Карпов из Московского уни-

верситета. В Петербургском университете развиваются контакты с крупнейшими учеными, представляющими византийскую школу России. У Таврического национального университета и Крымского филиала Академии наук Украины установились хорошие контакты с Российской академией наук.

Болевые точки Украины близки к российским и хорошо по­нятны: это музеи, фонды, состояние архивов и каталогов, люди, менталитет и прежде всего — чиновники. Дело не в том, что где-то откровенно душат науку, а в том, что при смене чиновников при­ходится начинать заново цивилизаторскую работу с ними. Только немножечко причешешь, подстрижешь, что-то расскажешь и пока­жешь чиновнику, свозишь на интересные исторические места, как его меняют, приходит другой, и опять нужно обучать его вместо того, чтобы заниматься своим научным направлением. Это процесс болезненный. На Черном море любят бывать все, из разных кори­доров власти, но приезжают уже с готовыми мнениями, рецепта­ми и планами. С наукой не принято советоваться. А ведь вопросы строительства, природопользования, экологии непосредственно касаются археологов!

Взять хотя бы так называемый крымско-татарский аспект ис­тории. Сейчас это направление получает развитие, получает фи­нансирование. Но когда смотришь на свежие, насквозь политизи­рованные издания, наполненные мифами, не имеющие под собой научного исторического анализа, когда общаешься с политичес­кими лидерами, то видишь — здесь непаханое поле работы. Пред-

Встреча в Симферополе.

В кабинете директора Крымского филиала Института археологии НАНУ

Болевые точки Украины близки к российским и хорошо понятны: это музеи, фонды, состояние архивов и каталогов, люди, менталитет и прежде всего — чиновники.

Дело не в том, что где-то откровенно душат науку, а в том, что при смене чиновников приходится начинать заново цивилизаторскую работу с ними. Только немножечко причешешь, подстрижешь, что-то расскажешь и покажешь чиновнику, свозишь на интересные исторические места, как его меняют, приходит другой, и опять нужно обучать его вместо того, чтобы заниматься своим научным направлением.

Крепостные башни. г. Судак

ставление об этом аспекте истории такое, что наука совершенно не стыкуется с современным политизированным, напряженным состоянием общества. Откуда население пришло в Крым, какое оно было, как приспосабливалось, как менялось, как происходил этногенез — это все предмет серьезнейших научных исследований, здесь нет места дилетантским или популистским конструкциям.

Наука археология — это строгая дисциплина.

Обсуждая современность в уютном кабинете Виктора Леонидо­вича, мы постоянно обращались к истории. Именно история дает ключ к пониманию возможности достижения неких равновесных состояний общества.

В 1435 г. Кафу (Феодосию), крупнейший город в Причерномо­рье, посетил путешественник из Испании Пиротафур. До этого он изъездил все Средиземноморье, видел египетские пирамиды. Его дневники изданы, последняя публикация на английском языке вы­шла в 1925 г. Он был первым человеком в Средневековье, который, побывав во многих местах, пытался понять в Крыму, что же это за мир. Дальше Крыма он не продвинулся. Он не попал в Тану, не по­пал в Степь — его предупредили, что там очень неспокойно, идет война. Он был удивлен, когда на рынке Кафы узнал (сам посчитал), что здесь говорят на 38 языках и понимают друг друга. Живут своей жизнью и не смешиваются между собой. Он сравнивает отдельные кварталы с Александрией, с другими городами, говорит, что вот это похоже на Валенсию, вот это похоже на другой город. В Кры­му он нашел осколки всего средиземноморного мира, и Восток, и Запад. Несмотря на огромные конфессиональные, этнические, культурные различия, население в Крыму сосуществует, не теряя своих традиций, не смешиваясь. Это и есть диалог цивилизаций и культур.

У Сергея Павловича Карпова, декана исторического факультета МГУ, одна из крупнейших, известнейших в мире лабораторий по византиеведению. Здесь собрано много юридических актов, доста­точно полно представлена картина юриспруденции Средневеко­вья. Как же это все взаимодействовало в Средневековье? Его лекции и публикации для студентов показывают, что в нынешнем мире пытаются воссоздать то, что давно существовало. Сохранялись границы, сохранялись суверенитеты, процветала и охранялась торговля, шли войны.

Генуэзский торговый корабль

Но вот документ потрясающей силы. Некто Сафар (Иссафар) Барбара шел по Венеции и вдруг увидел двух татар, которых поймали венецианцы и обратили в рабство. Они один корабль ограбили, убежали, потом другой корабль ограбили и снова убежали. Венецианцы их все- таки поймали, привезли в Венецию и сделали ра­бами. А Сафар Барбара их знал, это были слуги человека, с которым он был хорошо знаком. Законом было запрещено человека обращать в раба вот таким образом. Он написал докладную в муниципалитет,пришла полиция. Татар освободили, а хозяина оштрафовали на достаточно приличную сумму. Сафар дал им денег, посадил

на корабль, и они уплыли в Тану, а потом вернули ему деньги. Где Тана — и где Венеция! Речь уже в то время шла о международно признанных нормах.

Углубляясь в историю, вспомнили еще один яркий эпизод. Шла война между ханом Джанибеком, венецианцами и генуэзцами, 40-е гг. XIV в. Конфликт очень известный, в результате него из Китая в Европу через Кафу попала Великая чума. Кафу осаждали монголо­татарские войска, использовавшие китайских военных специалис­тов и китайское вооружение. Метательными машинами в осажден­ный город забрасывали трупы умерших от чумы животных и людей и ждали возникновения эпидемии. По сути дела, это было приме­нение биологического оружия массового уничтожения. Для Китая 11 млн погибших во время чумы — это одна цифра, для Европы 11 млн погибших — это 50 процентов городского населения и 20 процентов — сельского. Война идет, но жизнь продолжается, вокруг все торгуют. Кафа в осаде, но буквально рядом продают друг другу товары, привозят какие-то припасы.

Сергей Павлович нашел и опубликовал интересный юриди­ческий документ. Сюжет таков: некий корабль пристает к берегу, команда запасается водой. На берегу пасется скот. Пришельцы скот забрали, погрузили на корабль все, что им было надо, и, не рас­платившись с хозяином, уплыли. Взяли и ограбили поселок, война идет. Через некоторое время приходит другой корабль, и другому капитану хозяин скота говорит: «Меня ограбили на столько-то. Забрали то-то и то-то». Вновь прибывший капитан рассчитыва­ется с хозяином скота за грабеж, затем покупает то, что ему надо. А вернувшись в Геную, пишет соответствующий документ, и власти арестовывают виновного в грабеже капитана и с ним всю коман­ду. Корабль конфискуют, а команда садится на пять лет в тюрьму. Полный международный порядок.

А попробуйте сейчас в аналогичной ситуации воззвать к справедливости, что получится? Вот вам порядок в то время — и в наше.

Историки и археологи, опираясь на фактический материал, мо­гут доказательно писать, говорить, касаясь совершенно различных экономических, политических, экологических аспектов современ­ности. Это не так давно было! Не надо идти за две с половиной тысячи лет, чтобы понять, как наилучшим образом обустроить нашу землю...

Исторические документы рассказывают, например, и о состо­янии экологии. Специалисты делали анализы: растительность на побережье Крыма полностью уничтожалась шесть раз. Ее восста­новление происходит крайне медленно!

Амадео Дисколи был в Балаклаве в 1613 г. В начале XVII в. там были верфи, но они могли построить всего-навсего пять двухпа­лубных галер-лесовозов, на шестую рабочих рук не хватало. Лес строительный, корабельный вывозился в одном направлении — в Александрию, там строился турецкий флот. А где сейчас строи­тельный лес вокруг Балаклавы? Это экологическая проблема. Если перевалить через горку, то можно еще найти корабельные сосны высотой 30 м. В документах XV в. описано, что платили налоги корабельным лесом!

Замок г. Сирмионе, Италия. Архитектурные особенности связывают Италию, башню в центре крепости Судак и... Московский Кремль!

Кафу осаждали монголо-татарские войска, использовавшие китайских военных специалистов и китайское вооружение. Метательными машинами в осажденный город забрасывали трупы умерших от чумы животных и людей и ждали возникновения эпидемии. По сути дела, это было применение биологического оружия массового уничтожения. Для Китая 11 млн погибших во время чумы — это одна цифра, для Европы 11 млн погибших — это

50 процентов городского населения и 20 процентов — сельского. Война идет, но жизнь продолжается, вокруг все торгуют. Кафа в осаде, но буквально рядом продают друг другу товары, привозят какие-то припасы.

Самым ценным товаром, который составлял основу товарооборота и производился в Крыму в Средневековье, был... лен.

Не в России, а здесь, в Крыму.

До конца XVIII в. в экономике Крыма самым экспортным товаром был лен очень высокого качества, здесь произраставший. Археологи находят целые пифосы, заполненные льняным семенем. Генуэзские купцы строили причалы и богатели, вывозя льняное масло и собственно лен.

Самым ценным товаром, который составлял основу товарообо­рота и производился в Крыму в Средневековье, был... лен. Не в России, а здесь, в Крыму. До конца XVIII в. в экономике Крыма самым экспортным товаром был лен очень высокого качества, здесь произраставший. Археологи находят целые пифосы, запол­ненные льняным семенем. Генуэзские купцы строили причалы и богатели, вывозя льняное масло и собственно лен. Основным потребителем льна была корабельная промышленность. Даже есть одно село в Крыму — Карпаты. «Карпаты» с индо-иранского — это корабельщики. Лучший лен выращивался между Алуштой и Суда­ком. Это еще Паллас описывал в конце XVIII в. Когда Паллас пишет: «Благодаря хорошему поливу», это означает наличие системы ир­ригации.

Не стоит изобретать велосипед заново. А мы сегодня заняты изобретением колеса с четырьмя углами, чтобы потом постепен­но каждое десятилетие отрезать один угол и через 40 лет наконец понять — круглое-то колесо катится лучше!

Депутаты Государственной думы периодически устраивают де­баты по поводу налоговых ставок. Надо опубликовать истори­ческие прецеденты, учесть исторический опыт хозяйствования в первую очередь на своей земле. Ведь историкам известны факты: сколько налогов собирали в эпоху Боспорского царства, Византии, в эпоху крымско-татарского управления, в эпоху турецкого вла­дычества. Известен и уровень жизни населения, его численность, историческим примерам судить об оптимальных методах хозяйст­вования, управления. Вот монголы уж на что завоеватели были! Но они собирали с населения, которое здесь жило, дань всего три процента. И один процент брали за оценку товара.

Есть документы. Вот венецианский посол в разговоре с ханом Узбеком посетовал, сколько за полпроцента они бьются, вплоть до войны иногда доходило. Все драгоценные металлы и каменья вообще не облагались налогом — ввози сколько хочешь. А за шку­ры, мясо, иные продукты берут три процента и один процент за взвешивание. И никто не пытался ставки повысить. К примеру, афинские власти пишут: мы налог один процент собираем с вина, которое продается в Кафе. Но урожай такой плохой, что у нас рука не поднимается собрать еще один процент с людей, которые вином торгуют в городе. Разумные же были власти, понимали что к чему.

Тана — маленький по тем временам городок, было там всего-на­всего 600 венецианских и генуэзских негоциантов, но они держали капитал примерно в полмиллиона золотых монет. Банки сущес­твовали, можно было брать кредит. Узбек говорит: «Я только за один процент за оценку товара на таможне Таны имею тысячу се­ребряных слитков, каждый слиток весом до 220 граммов». Оборот 100 тыс. серебряных слитков в год по одной только Тане, и это XIV век! А если перемножить стоимость серебра, перевести в деньги по современному курсу? Каков размах международной торговли!

Муранское стекло — один из экспортных товаров Венеции

Когда хан Узбек II взял казну императора, оценочная стоимость его личных средств была 700 тыс. золотых монет. Он, по совре­менным меркам, был миллиардером, собирая всего лишь полтора процента с венецианцев и генуэзцев.

Солдайей, самым крупным торговым центром, владели венециан­цы. Генуэзцы захватили Судак только силой оружия 19 июля 1365 г.

Первыми в Крым пришли венецианцы после крестового похо­да. Это не связано с крестовым походом как таковым, это связано с ситуацией в экономике. На Ближнем Востоке они теряли одну факторию за другой, направление Великого шелкового пути изме­нилось в результате геополитических перемен в Азии. Венецианцы экономически почувствовали перемены и гибко отреагировали эко­номическим и политическим прорывом в бассейн Черного моря.

Для прохода через Босфор итальянцы заключили договор с Византией в трудный для нее период и въехали просто по про­ложенному пути не без подсказки византийцев. Венецианцы и генуэзцы пошли по тем же местам, где полторы тысячи лет на­зад прошли греки. Они заключали договоры, получали участки, строили торговые фактории. Ситуация на побережье была неус­тойчивой, Золотая Орда фактически уничтожила Киевскую Русь, у греков были свои проблемы, и в этой неустойчивости итальянцы увидели свой исторический шанс закрепиться. Дядя Марко Поло имел свой дом в Судаке, это известный исторический факт. Привязка Крыма к крупнейшим трансконтинентальным маршру­там Древнего мира — это реальность.

В III в. до н.э. на перекрестке древних торговых путей в долине Салгира скифы основали значительный укрепленный пункт (на месте современного Симферополя в районе Петровских скал), который становится столицей Скифии.

Как звучало название столицы по-скифски, сегодня не известно.

Но историки допускают, что греческое наименование может быть переводом скифского словосочетания.

Скифская нашивная бляха.

Золото. IV в. до н.э.

Разговор участников встречи был предельно откровенным, свободно высказывались различные точки зрения, выдвигались гипотезы. Мы были очень благодарны Виктору Леонидовичу Мыцу, что он нашел время встретиться с нами в выходной день, а также за то, что нам была предоставлена возможность и удовольствие поработать с Юрием Петровичем Зайцевым.

Покидая тенистый парк, мы говорили о том, как это важно — по­нять, что надо принципиально опираться на ответственных, очень талантливых исследователей на местах. На каждом объекте, кото­рые мы посещали, есть очень интересные исследования, которые известны лишь на уровне археологии. Но в систему научного опи­сания картины мира, в систему образования они не выходили — не успевали перерабатываться исторической наукой, не обобщались философией. И новые знания не превращались в инструмент пре­ображения действительности.

6.8.2.