РАННЕЕ ГОСУДАРСТВО У МАЙЯ КЛАССИЧЕСКОГО ПЕРИОДА: ЭПИГРАФИЧЕСКИЕ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ Д. Д. Беляев

В изучении политогенеза и истории раннегосударственных образо­ваний данные Нового Света всегда были очень важны. Как и Древний Восток, этот регион демонстрирует один из редких случаев «чистого», спонтанного появления сложных форм социально-политической орга­низации.

Особенно значительным представляется подлинный переворот в исследованиях цивилизации майя, связанные с дешифровкой иерогли­фической письменности в 1952 г. Ю.В. Кнорозовым. Долгий процесс вхождения эпиграфики в круг историко-антропологических дисциплин завершился лишь в 80-90-е годы.

Если в исследовании социально-экономических структур иерогли­фические надписи неприменимы, то для политической истории и поли­тической организации древнемайяского общества они неоценимы. Ни для одного древнего общества мы не имеем столь великолепной хроно­логии (с точностью до дня или даже времени суток). Подробные записи о ритуалах, воцарениях и войнах дают полную картину функциониро­вания политических механизмов в классический период (200/250-900/ 1000 гг. н.э.). Очень важны указанные материалы и для понимания имид­жа власти у майя и роли идеологии в раннегосударственных обществах.

Центральная область майя (низменности майя) - обширный реги­он, включающий в себя юг Мексики (штаты Чиапас, Табаско, Кампече и Юкатан), северные департаменты Гватемалы, Белиз и часть Гонду­раса. По природным условиям это известняковая низменность (90-200 м над уровнем моря), большая часть территории покрыта влажной тро­

пической растительностью. Главные реки текут на западе (Усумасин- та), юге (Пасьон) и востоке (Ондо, Белиз и Мотагуа), в то время как центр составляют заболоченные местности и озера.

Население принадлежит к майянской языковой семье (майя-киче). Согласно историко-лингвистическим реконструкциям, в I тыс. н.э. здесь господствоали протоюкатекские (север) и проточоланские (юг) диалек­ты с широкой буферной полосой между ними.

Традиционно в истории цивилизации майя выделяется три периода:

• формативный, или преклассический период (1500 гг. до н.э. - 200/ 250 гг. н.э.), делящийся на раннюю (1500-1000 гг. до н.э.), среднюю (1000— 300 гг. до н. э.), позднюю (300-0 гг. до н. э.) и протоклассическую (0- 200/250 гг. н.э.) фазы;

• классический период (200/250-900/1000 гг. н.э.) с ранней (200/250— 600 гг. н.э.), поздней (600-850 гг. н.э.) и терминальной (850-1000 гг. н.э.) фазами;

• постклассический период (900/1000-1530 гг. н.э.) с ранней (900/ 1000-1200 гг. н.э.) и поздней (1200-1530 гг. н.э.) фазами.

В настоящее время среди специалистов распространены две модели политической организации майя в I тыс. н. э. Первая постулирует су­ществование в низменностях нескольких достаточно крупных регио­нальных государств, с административной иерархией из центров 1-го, 2-го и 3-го порядков. Эта гипотеза строится в основном на археологи­ческих данных (размеры городов) и «условных чтениях» иероглифи­ческих надписей. Наиболее полно она отражена в одной из последних работ Джойс Маркус (Marcus 1993). Призывая создать «модель, осно­ванную на самих древних майя» исследовательница, по нашему мне­нию, совершает две крупные ошибки.

чтения», она не является специалистом по иероглифической письмен­ности. Старые методы 60-70-х годов - произвольное использование отдельных иероглифов без прочтения и вырывание их из контекста, отсутствие реальных чтений надписей - все это на современном уровне развития майянистики не может считаться серьезным анализом. Напри­мер, строя свои региональные государства на основании наличия «эм- блемных иероглифов» (см. ниже) в текстах различных городов, Мар­кус поместила Тонина в государство Паленке. Однако надписи из То­нина упоминают индивидуума из Паленке, а не сам этот центр. Как мы постараемся показать ниже, ситуация была прямо противоположной. Точно также нельзя составлять иерархии городов, не учитывая разни­цу в их истории. Несомненно, Тик’аль гораздо больше Наранхо (Пе­тен), но это, видимо, потому, что он почти в два раза старше.

Питер Мэтьюз (подробнее см.: Mathews I99l) и другие эпиграфис­ты-Дэвид Стюарт, Стивен Хаустон, Саймон Мартин, Николай Грюбе - придерживаются модели «городов-государств» или «политий», вос­ходящей к исследованиям С. Морли в 1930-1940-е годы. Чтение иерог­лифических надписей и их исследование вкупе с археологическими дан­ными дает возможность изучать политическую организацию древних майя комплексно: исходя из «идеального образа», заложенного в титу- латуре, реконструируя политическую историю и верифицируя получен­ные выводы с помощью археологии.

Центральная область классического времени представляется раз­деленной между несколькими десятками политических объединений. Их правители использовали так называемые «эмблемные иероглифы» - специальные титулы, которые означали «священный царь (мест­ности или города)» или « священный царь».

Как в постклассической Гватемале, знать классического периода называлась ахауооб (множ, oταxαj>«владыка, сакральный правитель»), что было отмечено Ю.В. Кнорозовым и Г.Г. Ершовой (Кнорозов, Ер­шова 1986) и Д. Стюартом (Stuart 1993: 320). Серьезная граница про­

легала между знатью и «священным царем» (k^,uhulahaw).Прерогати­вой использования «эмблемных иероглифов» обладали только члены цар­ского линиджа, включая и дочерей правителя, но передавался он исклю­чительно по мужской линии. Наследники носили титул чок axay - «мо­лодой владыка». Верховный правитель рассматривался как воплоще­ние своих обожествленных предков и сам был сакрализован.

Многочисленные исследования показали существование у майя и более крупных объединений, создаваемых на короткое время путем за­воеваний или междинастических союзов (Houston 1993; Grube 1996; Scheie and Freidel 1991: 146-159, 165-215). Саймон Мартин и Николай Грюбе (Grube 1996: IO-ІЗ) выдвинули гипотезу, которая могла бы со­вместить позиции Мэтьюза и Маркус. По их мнению, в VI—VIII вв. н.э. практически все крупные города майя были объединены в две гигантс­кие политические иерархии во главе с Тик’алем и Калак’мулем. В этих случаях подчиненные правители не теряли своей автономии и сохраня­ли «эмблемный иероглиф».

Вопрос о действительных перспективах подобных образований эво­люционировать в сторону региональных государств остается откры­тым, но нам кажется, что не стоит преувеличивать их прочность. Сам титул йахау персонален, т. е. описывает отношения между двумя инди­видами, а не политическими структурами. Так, например, на Стеле 2 из Арройо де Пьедра (бассейн Пасьон) его правитель назван вассалом умершего 5 лет назад царя Дос Пилас. Также и вышеупомянутые «санкционирования» восхождений на престол не могут считаться при­знаками какого-то контроля, так как, видимо, отражают лишь опреде­ленные градации в магической силе и престиже двух владык.

К сожалению, внутренняя структура политий майя далека от ясно­сти. Наиболее интересные письменные данные происходят из бассейна Усумасинты, в то время как тщательные археологические исследова­ния были проведены на другом краю Центральной низменности - в

долине реки Белиз (Ball and Taschek I99l; Ford 1991). Новая модель поселений была построена на материале междуречья рек Мопан и Ма­каль в западном Белизе (Ball and Taschek 1991).

Группа маундов - самый нижний элемент иерархии - состоит из 5- 20 домовладений и, видимо, соответствует общине.

Группа с площадью - следующий уровень - отличаются большими размерами и обработанностью. Они могут встречаться как в сельской местности, так и в составе городов. Доступ в них ограничен, погребаль­ная практика фактически идентична с общинной, хотя демонстрирует большую роскошь.

Регально-жилой центр - изолированный дворцовый или акрополь- ный комплекс, расположенный в сельской местности. Авторы характе­ризуют их как архитектурно и пространственно замкнутые, сочетаю­щие «социоцеремониальную, погребальную и посвятительную актив­ность» (Ball and Taschek 1991: 151). Наряду с элитой здесь проживало и обслуживающее ее зависимое население, но значимый «пригород» от­сутствовал. В противовес центр общности в долине Мопана - Макаля Буэнависта-дель-Кайо представляется настоящим многофункциональ­ным городским центром (регально-ритуальный центр). Около 7% его общей площади было отведено ремесленной деятельности, включая элитарное парадное и бытовое городское производство. В двух после­дних типах поселений отмечаются специальные здания с возможными административно-организационными функциями.

Схожую картину демонстрируют и соседние области - Эль-Пилар, Бэкинг Пот, Пакбитун, Лас-Руинас-де-Ареналь (Ball and Taschek 1991: 150-157). Скорее всего, это были территориальные, а не политические единицы, и некоторые из них входили в состав царства Наранхо (город расположен к западу от долины), как свидетельствуют надписи на поли­хромных вазах, найденных в одном из погребений в Буэнависте. Текст на парадном блюде из Холмуля (к северу от Наранхо) также сообщает, что во 2-й половине VIII в. он управлялся сыном правителя Наранхо. Наранхо, Холмуль и Буэнависта составляют единую керамическую груп­пу. Каждый из них демонстрирует собственную «дворцовую» школу, но в пределах общей традиции. Похоже, что на востоке Петена подчинен­ные владетели не имели права воздвигать свои монументы, а их связи с верховным правителем отражаются только в полихромной керамике.

Социально-экономическая структура царства Наранхо была дос­таточно сложной и своеобразной. Сходство находок в группах с пло­щадками и группах с площадьми показывает, что общинная верхушка и второстепенная элита были очень близки по своему положению. На­пример, такой «престижный» материал, как обсидиан в области Эль- Пилара встречается в 56% всех домовладений, а в долине реки этот по­казатель еще выше - 78%. Элита продолжала контролировать торге з- лю и обработку обсидиана - специализированный комплекс по обра­ботке камня Эль-Латон располагался в 4,5 км к югу от Эль-Пилар и был связан с элитной резиденцией. В противовес, модель производства кремневых орудий очень децентрализована. Неоконченные ядра и мо­лоты наиболее часты в полосе холмов, где очень редки постройки двор­цового типа. Видимо они производились на домашнем уровне масте­рами, не занятыми в ремесле полностью (Ford 1991: 37,42). Аналогич­ная картина наблюдается и в керамической индустрии - все специали­зированные мастерские существовали только в крупных центрах и были связаны с изготовлением парадной полихромной посуды для нужд эли­ты. В быту остального общества использовалась керамика, произво­димая в общинах (Ball 1993: 258-266). Все эти данные соответствуют построенной Пруденс Райс (1987) модели децентрализованной систе­мы, где центральная власть контролирует лишь «престижный» сектор экономики. В «бытовом» секторе не было профессиональных ремеслен­ников, организованных поквартально или иерархического распреде­ления продукции. Главная роль исполнялась, очевидно, местным об­меном и сетями родственных связей (Rice 1987: 76-80).

Таким образом, на востоке Центральной области майя выделяется крупное политическое объединение с центром в Наранхо, состоявшее из 6-7 «областей» общей площадью около 4000 км². В нем выделяется пяти­членная иерархия поселений с тремя «центральными поселениями» меж­ду столицей и локальными общинами. По-видимому, по крайней мере два элемента этой иерархии - регально-жилые центры и группы с пло­щадями - не связаны с «естественным» возрастанием сложности полити­ческой организации. Группы с площадями не имеют достаточно места, чтобы разместить окрестное население во время ритуальных праздни­ков, и вся их церемониальная архитектура предназначена для отправле­ния культа предков только одной большой семьи. Следовательно, они никак не могли претендовать на роль ритуально-политического центра округи и выполняли исключительно административные функции.

Территориальные общности долины Белиза больше всего походят на «натуральные» простые вождества. Мы видим эволюцию Наранхо от такого вождества через объединение соседних областей в середине VI в. (сложное вождество) к раннему государству. Свидетельство слож­

ной социально-политической организации - это первые иероглифичес­кие надписи и сооружение нового акропольного комплекса. Вначале новое образование выступило как вассал Калак’муля в его борьбе с Тик’алем, а в 590-630 гг. - как новый претендент на гегемонию в Пете­не. В это время была создана новая династическая история, высеченная на Алтаре I. Официальным предком царского линиджа был провозг­лашен «Черный Пекари?», который спустился с небес в 21469 г. до н.э. Один из его преемников в 259 г. до н.э. основал город Машам (Наран­хо). Все эти изменения были проведены во время долгого правления Ах Са... (2-я пол. VI в.). Новая «историческая концепция» была подчерк­нута двойной генеалогической традицией - этот правитель именуется одновременно 9-м и 35-м наследником основателя династии. После по­ражения в войне с Караколем (Южный Белиз) в 626-637 гг. вожди до­лины Белиза, видимо, вернули свою независимость и в Буэнависте и Лас-Руинас наблюдается временный локальный расцвет. Возрождение Наранхо в конце VII в. сопровождалось расширением его территории и установлением новой политико-административной иерархии.

Другой важный регион Центральной области майя - бассейн реки Усумасинты. В модели Джойс Маркус он состоит из двух региональ­ных государств - Паленке и Йашчилан / Пьедрас Неграс. Такое деле­ние действительно отражает существование двух физико-географичес­ких зон (долины Усумасинты и юго-западного субрегиона), но оно ни­как не связано с политической организацией классического периода. Эпиграфические работы показали, что регион был поделен между не­сколькими политиями, которые временами объединялись в непрочные иерархии, но чаще оставались независимыми.

Поздняя традиция относила основание местных правящих динас­тий к IV-V вв. н. э., но первые надписи и монументальная архитектура относятся только к VI-VII вв. Основная особенность письменных ис­точников городов Усумасинты - чрезвычайное влияние к нецарской знати. П.Мэтьюз, Д.Стюарт и С.Хьюстон выделили три основных ка­тегории этой социальной группы: сахаль, ах к’улна и анаб(Stuart 1993: 329-332).

Наиболее интересен титул сахаль. Его обладатели действуют прак­тически как верховные цари - они восходят на трон, проводят ритуа­лы, воюют и т.д. Мы знаем о восьми «восседаниях» или «вхождениях» в сахалилъ (сахалъство):1) Эль Кайо (689, 729, 764 и 772 гг.) и неизвест­ный город в государстве Пьедрас Неграс; 2) Лаштунич (786 г.) в госу­дарстве Йашчилана; 3) Лаканха (743 г.) в ареале Бонампак’а. Все это показывает, что сахалооб (множ, число от сахаль) были подчиненными владетелями. Но какова была их связь с верховным правителем?

Было проанализировано 32 иероглифических текста из областей Ньедрас Неграс, Йашчилана и Бонампак’а. Основной целью было оп­ределить функции лиц, носивших титулы сахаль, ах к’улна и анаб, и характер их отношений со «священным царем» и между собой. Наибо­лее часто упоминаются сахалооб(74%). Согласно источникам, они су­ществовали не только в трех данных объединениях, но и во многих со­седних. Затем идут анабооб(15%) и ахк’улнаооб(11%). Так как все они употребляются в посессивных конструкциях «его, священно­го царя», то ясно, что они ниже, чем верховный правитель. Как и титул царя, они могли наследоваться только по мужской линии.

Функции сахаля - это точная копия царских, но в уменьшенном мас­штабе, в то время как анаб и ах к’улна в основном сопровождают своего повелителя. Очень часто они являются скульпторами, высекавшими изоб­ражение и надпись. Это подтверждает, что сахалооб были подчиненны­ми областными правителями; некоторые из них имели право воздвигать собственные монументы и другие привилегии. Разница с вассалами - yahawoobочень значительна: не существовало понятия «вассальитет» и они продолжали оставаться священными царями своих городов.

Ранг провинциальных владетелей мог наследоваться - мы знаем о подобных династиях в Эль Кайо (ок. 650 - 729 н.э. и 764 - ок. 800 н.э.) и Лаканха (ок. 730 - ок. 760 н.э.). Какова была в данном случае степень контроля верховного правителя? О. Чинчилья и С. Хьюстон считают, что происходила их одновременная смена, которая могла быть при­урочена к очередному воцарению. Кроме того, эти посты не были по­жизненными - например, в Эль Кайо Чаак Тун умер в 732 г., через 4 года после новой инвеституры (Chinchilla, Houston 1992: 66-68). В со­общениях о своих восхождениях на трон областные правители всегда упоминают «сюзеренов» через формулы «его сахаль» или «его покро­вительство». В упомянутом выше случае с Лаканха мы видим пример непосредственного формирования крупного объединения: после воен­ного поражения центр попадает под власть одного из соседних горо­дов, и его цари становятся второстепенными владетелями.

Сахалооб классического периода очень напоминают правителей постклассического Юкатана (батабооб). Однако если для поздней сис­темы правомерно сказать, что батаб был ключевой фигурой, то это полностью неприемлемо для городов долины Усумасинты VII-VIII вв. Здесь титул и пост областного правителя не существовал отдельно, он всегда связан со «священным царем». Думается, что этот институт был в значительной мере искусственен для политической организации древ­них майя. Он появился лишь в позднеклассическое время, частично вытеснив многочисленных «вассалов» более раннего периода, и суще­

ственно изменил структуру власти, которая ранее состояла из объеди­нений независимых политий различной прочности. Появление специ­ального термина для второго уровня политической системы свидетель­ствовало о переменах в идеальной модели власти и ее имидже. Отраже­нием этих процессов могут служить данные пространной надписи на Притолоках 60,49,37 и 35 из Йашчилана (Tate 1992: 170; CMHI 3: 103, 105, 107). Возможно, это была летопись дипломатических визитов в Йашчилан из других городов. Первые 7 йашчиланских владык (320 - ок. 470) имели дело непосредственно с правителями, 8-й, 9-й и 10-й - с их послами йахпооб (= йахауооб). Никто в этом вписке не назван са- халъ, они впервые упомянуты в долине Усумасинты только после крат­ковременного перерыва в записях 2-й половины VI - начала VII в. В данном примере очевидна замена фактически независимых вассалов на контролируемых областных правителей.

Сущность титула анаб до сих пор неясна. Мы знаем лишь, что он мог принадлежать знатным мастерам и входить в титулатуру регио­нальных владетелей. Что же касается ах к’улна, то мы согласны с его пониманием как «придворный» (Houston 1993: 130-131). В Пьедрас Неграс один из его носителей (Панель 3) был слугой или наставником двух юных принцев, придворный из Йашчилана или Паленке был взят в плен ок. 625 г. (Стела 26). В Тонина двое придворных выступали сви­детелями ритуала, проведенного царем, сами не принимая в нем учас­тия. Вся сфера действия ах к’улнаооб, как правило, ограничена двор­цом и ассоциированными обязанностями. Использование членов двор­цовой иерархии в специальных случаях - это черта, свойственная всем раннегосударственным образованиям.

В VII-VIII вв. н.э. политические объединения бассейна Усумасинты состояли из нескольких областей, управляемых иерархически организо­ванным административным аппаратом. Их центры совпадают с регаль- но-ритуальными центрами царства Наранхо, однако иероглифические тексты не упоминают нижние элементы административной системы, кон­тролировавшие общины. Параллельно существовала дворцовая иерар­хия, представленная титулами ах к’улна и, может быть, анаб. Например, Пьедрас Неграс контролировал от 4 до 6 таких областей, из которых пока идентифицирован только Эль Кайо. Кроме того, была еще одна политическая структура. Спутник наследника, изображенный на выше­упомянутой Панели 3, Чаак Мо’ через 30 лет упомянут как полководец и носит титул «царь Т’ултуна». Видимо, он был царем одного из подчи­ненных городов, так как принадлежал к боковой линии династии. Та­ким образом, политическая организация Пьедрас Неграс представляла собой соединение трех элементов - «протобюрократического» аппарата назначаемых правителей, родовых структур и дворцовой иерархии.

Подводя итоги, мы определили бы социально-политическую систе­му майя классического периода как раннее государство. Раннее госу­дарство мы понимаем как один из возможных вариантов эволюции постпервобытных обществ, необязательно ведущий к государству зре­лому. Более вероятно, что это параллельные пути, различающиеся в соотношении территориального и родового принципов в структуре социума. Подобная интерпретация основана на идеях Х.Классена и П. ван де Вельде (1987) и Д.М.Бондаренко (1997). Общество майя ха­рактеризуется: 1) сложным центральным политико-административным аппаратом; 2) сложной социальной стратификацией; 3) контролем эли­ты над торговлей и обработкой престижных товаров; 4) преобладани­ем в остальных секторах социально-экономической подсистемы линид- жей и других родственных групп. Но мы не имеем возможности для более детальной характеристики: с одной стороны, высокий уровень развития архитектуры, скульптуры и письменности сближает майя с типичными или даже переходными ранними государствами, а с другой - социально-экономическая организация более близка к зачаточному типу. До тех пор, пока не будет определено, какие факторы - полити­ческие или социально-экономические - более важны в классификаци­онной схеме, эту проблему решить невозможно.

Проанализированные выше политии майя представляют обычный путь эволюции простое вождество - сложное вождество - раннее госу­дарство. Главные индикаторы этого процесса мы видим в монументаль­ной архитектуре и иероглифической письменности - их появление, по нашему мнению, совпадает с переходом на уровень сложного вожде- ства. а их институализация - с оформлением раннегосударственной организации. Согласно иероглифическим и археологическим данным, этот процесс напоминал аналогичный в Оахаке - консолидация и цен­трализация власти началась на верхних уровнях системы и затем были распространены на нижние элементы (Kowalewski et al. 1995: 133).

Существует значительная разница между майя и африканским Бе­нином, который представляет другую линию эволюции общин и вож- деств - мегаобщину (Бондаренко 1995). У майя верховная власть не имитирует традиционные общинные формы, а наоборот, начинает ре­структуризировать общество по своему подобию. Второстепенные цен­тры копируют столицу со всеми ее специфическими чертами; второсте­пенные правители организованы как «священные цари». Как правило, подобное «проецирование» идеальной модели власти характерно для более развитых социумов (см., например: Калашников 1997) и наличие подобного культурного механизма у майя очень примечательно. Так­же Д.М.Бондаренко (1995: 95-96) отмечает, что в мегаобщине может

быть только один полноценный город, а остальные протогородские центры после поражения в борьбе возвращаются в исходное состояние. В поселенческой модели классического периода два типа памятников - столицы и регально-ритуальные центры (областные центры) - принад­лежат к данной категории.

ЛИТЕРАТУРА

Бондаренко Д.М. 1995. Бенин накануне первых контактов с европейцами: Человек. Обще­ство. Власть. М.: Ин-т Африки.

Бондаренко Д. М. 1997. Теория цивилизаций и динамика исторического процесса в доколо­ниальной Африке. М.: Ин-т Африки.

Гуляев В.И. 1979. Города-государства майя: Структура и функции города в раннеклас­совом обществе. М.: Наука.

Калашников Н. Г. 1997. Архитектура города Видное как проекция идеальной модели власти И Мир власти: Традиция. Символ. Миф: Материалы Российской конференции молодых ученых. М.: РГГУ.

Кнорозов Ю.В., Ершова Г.Г. 1986. Надписи майя на керамических сосудах И Древние системы письма: Этническая семиотика. М.: Наука. С. 114-151.

CMHI - Corpus of Maya Hieroglyphic Inscriptions. Cambridge, 1979 - 1984. Vol. 2-3.

Ball J.W. 1993. Pottery, potters, palaces, and polities : Some socioeconomic and political implications of Late Classic Maya ceramic industry // Lowland Maya civlization in the eighth century A.D. Washington: 243-272.

Ball J., Taschek J. 1991. Late Classic Lowland Maya political organization and central-place analysis // Ancient Mesoamerica Vol.2. № 2: 149-165.

Claessen Velde P. van de 1987. Introduction. Early state dynamics. Leiden and N. Y.:

1-23.

Chinchilla O., Houston S.D. 1992. Historia politica de la zona de Piedras Negras: Las inscripciones de El Cayo. VI Simposio de я 1 invest igaciones arqueologicas en Guatemala. Guatemala: 63-70.

Ford A. 1991. Economic variations of Ancient Maya residential settlements in the upper Belize River area. Ancient Mesoamerica. Vol. 2. № 1: 35-46.

Grube N. 1996. Palenque in Maya world. Eighth Palenque Round Table, 1993. San Fransisco: 1-13.

Houston S.D. 1993. Hieroglyphs and history at Dos Pilas: Dynastic politics of the Classic Maya. Austin.

Kowalewski S.A., Nicholas L., Finsten L., Feinman G.M., Blanton R.E. 1995. Regional structural changes from chiefdom to state in the Oaxaca valley, Mexico. Alternative pathways to early state. Vladivostok: 93-99.

Marcus J. 1993. Ancient Maya political organization. Lowland Maya civilization in the eighth century A.D. Washington, D.C.: 111-183.

Mathews P. 1991. Classic Maya Emblem Glyphs // Classic Maya political history: Hieroglyphic and archaeological evidence. Cambridge: 19-29.

Rice P.M. 1987. Economic change in the Lowland Maya Late Classic period // Specialization, exchange and complex societies. Cambridge: 76-85.

Scheie L., Freidel D. 1991. A forest of kings: Untold story of the Ancient Maya. N. Y.

Stuart D. 1993. Historical inscriptions and the Classic Maya collapse // Lowland Maya civilization in the eighth century A.D. Washington: 321-354.

Tate C. 1992. Yaxchilan : A design of ancient Maya ceremonial city. Austin.