ПРОЦЕСС ИЛИ СТАДИИ: ЛОЖНАЯ ДИХОТОМИЯ В ИССЛЕДОВАНИИ ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ ГОСУДАРСТВА

Р. Карнейро

В последние десятилетия основной интерес антропологической на­уки связан с проблемой возникновения вождеств и государств. Как воз­никли эти более сложные политии и каким образом следует измерять уровень их эволюции? В то время как почти все согласны, что ради­кальные изменения в структуре человеческих обществ начались с нео­лита и что необходимо попытаться реконструировать эти изменения, согласия в том, как это следует делать, гораздо меньше.

Одним из пунктов спора стал вопрос о том, какому из двух аспектов эволюции следует придавать большее значение: стадиям или процессу. Ста­диальный подход к изображению хода социокультурного развития был от­личительной чертой классического эволюционизма. Например, Льюис Г. Морган в своем знаменитом труде «Древнее общество»(1877) при пост­роении эволюционной схемы использовал стадии «дикость», «варварство» и «цивилизация», которые, в свою очередь, он разбил на подстадии.

Однако современные антропологи испытывают большие неудоб­ства при использовании понятия эволюционных стадий; считая его ста­ромодным и малоценным, они в значительной мере отказались от него. Те, кто выступают против понятия стадий, часто заявляют о своей при­верженности понятию процесс. Элеанор Ликок, например, однажды написала, что «акцент именно на процессе, а не на стадиях является главной поправкой 20-го столетия к эволюционизму 19-го столетия» (Leacock 1957:3). С тех пор, как она написала эти строки, данный взгляд утверждался вновь и вновь в течение последующих десятилетий. Так, спустя почти двадцать лет, Александр Алланд писал:

«Следует понять, что главная перемена в эволюционном мышлении... заключалась в том, чтобы отказаться от стадий развития в пользу более динамичной идеи процесса» (Alland 1975: 65).

Хорошо известный археолог Роберт МакАдамс, не придавая особо­го значения «предыдущему обращению к стадиям как к чему-то немно­гим большему, чем типологические конструкты», продолжал говорить, что им «большее значение придается самому процессу решающей транс­формации, которая завершилась переходом от одного уровня сложнос­ти организации человеческого общества к другому» (Adams 1968: 119C).

«Главной проблемой в изучении процесса формирования государства яв­ляется именно типологический подход... Я утверждаю, что более процес­суальным, реалистичным и полезным является такой сравнительный и эволюционный подход к социально-политической организации, при ко­тором эмпирически исследуемые общества рассматриваются как конти­нуум, а не через призму генерализованных категорий» (Kottak 1977: 137).

В цитируемых отрывках четко проявляются два характерных ас­пекта современных взглядов: 1) сегодня антропологи стремятся как можно меньше иметь дело с понятием стадий или вовсе обходятся без него и 2) изучение процесса, независимого от стадий, есть то, на чем они предпочитают сосредоточить внимание, когда приходится объяс­нять развитие сложных обществ. В этой главе я предлагаю обсудить оба аспекта.

Прежде всего позвольте развеять некоторые из тех недоразумений, которые окутывают понятие стадий. Начнем с того, что в стадиях нет ничего метафизического или непостижимого. Стадии - это просто сле­дующие друг за другом, значимые и резко отличающиеся друг от друга структурные формы, в которых проявляется непрерывно длящийся про­цесс. Говоря специально о политической эволюции, мы можем сказать, что стадии - это промежуточные станции на пути, который прошли общества, движущиеся от простых автономных общин к сложным го­сударствам и империям. Коттак говорил о политической эволюции как о континууме, что так и есть на самом деле. Верно, что процесс - это континуум, т. е. ряд постепенных, взаимосвязанных и непрерывных изменений. Но если мы признаем очевидный факт, что противополож­ные концы континуума обязательно будут отличаться друг от друга, то как мы должны их отличать? Можно ли нам не различать и не да­вать названий тем изменяющимся формам, которые этот континуум принимал с течением времени? И чем являются различные формы раз­вертывающегося процесса, если не стадиями!

В ходе эволюции общества изменяются комбинации различимых структурных признаков, которыми данное общество отличается от предшествующего.

и процесс никаким образом не противоречат друг другу. Привлекая вни­мание к наблюдаемым контрастам в последовательной смене форм про­текания процесса, разбивая его на стадии, мы лишь подчеркиваем те на­правления, в которых этот процесс развертывался. Мы можем сказать, что стадии придают процессу форму и наполняют его содержанием.

Сто лет назад Франц Боас заметил, что

«обычаи и верования сами по себе не являются конечной целью иссле­дования... Цель наших исследований заключается в том, чтобы понять эволюционные процессы, в ходе которых возникли известные стадии культуры» (Boas 1896: 905).

Данное высказывание справедливо. Тем не менее Боас мог бы так­же легко обратить уравнение и заметить, что цель наших исследова­ний заключается в том, чтобы постичь те стадии, в которых развер­тывался процесс.

Все же одно дело заявлять о том, что между процессом и стадиями существует плодотворная взаимосвязь, и совсем другое - показать эту взаимосвязь. Именно это я намерен сделать в остальной части данной главы.

***

В течение большей части XX столетия исследования политической эволюции оставались основательно заброшенными вследствие травмы, нанесенной антиэволюционизмом, который много десятилетий сковы­вал антропологию. И происходило это не по причине нехватки дан­ных, как иногда утверждается, а наоборот, из-за отсутствия эволюци­онного подхода к их интерпретации. Например, британские социальные антропологи, изучавшие туземные политии колониальной Африки, написали множество скрупулезных монографий об обществах, кото­рые располагаются в диапазоне от простых бродячих групп до зрелых государств. Но узкий функционалистский (если не сказать антиэволю- ционистский) кругозор этих ученых не позволил им увидеть, что в ши­роком смысле эти общества образуют эволюционный ряд. Данные кри­чали о том, чтобы их расположили в эволюционной последовательно­сти, но крик остался неуслышанным.

Американские антропологи, со своей стороны, также игнорирова­ли эволюционные реконструкции, но совершенно иным образом. Об­ратите внимание, например, как археологи изучали предысторию на востоке Соединенных Штатов. Какие понятия и представления они использовали для описания материалов, обнаруженных ими при рас­копках? В течение десятилетий в качестве организующего принципа группировки раскопанных культур использовалось нечто, называемое «классификацией по системе МакКерна». С помощью этого изобрете­ния археологические местонахождения и связанные с ними культуры

распределялись по различным категориям, таким как компонент, фаза, фокус и аспект. Каковы бы ни были их достоинства при оценке степе­ни формальной (вне времени) близости между местонахождениями, эта система тем не менее оставалась статичной, совершенно игнорирую­щей динамику культурных изменений.

Конечно, археология востока Соединенных Штатов, особенно югс- востока, не была совсем лишена категорий, описывающих последователь­ность культур во времени. Археологи, например, выделяли такие времен­ные подразделения, как палеоиндейский, архаический, вудлэнд и мисси­сипский. Но в целом они рассматривались, скорее, как периоды - последо­вательные блоки времени, чем как стадии - последовательные блоки форм. В то время как эти периоды, следующие один за другим, «намекали» на возрастание сложности, соответствующая периодизация не позволила выявить общие социально-политические изменения, происходившие в тех культурах, которые названия этих периодов обозначали.

На юго-западе Соединенных Штатов было также проведено при­близительное разграничение между периодами погребальных и храмо­вых маундов, причем считалось, что последний представляет более раз­витую форму культуры. Но в то время как подчеркивались различия между этими периодами в особенностях характерных для них строе­ний, данные им названия вновь не позволяли составить ясное представ­ление о социально-политической организации включенных в них куль­тур. И, конечно, не предлагалось или не предполагалось никакого ме­ханизма для объяснения значительных изменений в развитии культу­ры, которые происходили при смене одного периода другим.

Но ситуация должна была измениться. Описанное выше положение дел застал этнолог Калерво Оберг, который в 1955 г. предложил типоло­гию культурных форм, построенную на различиях политических струк­тур (Oberg 1955). Хотя Оберг предлагал эту типологию конкретно для низменностей Южной и Центральной Америки, она была явно приме­нима и к культурам в других частях мира. Типология была следующая:

1) гомогенные племена;

2) сегментированные племена;

3) политически организованные вождества;

4) феодальные государства;

5) города-государства;

6) теократические империи.

Важно отметить, что Оберг предлагал эти подразделения как типы, а не стадии. В то время, когда он писал, антиэволюционизм еще чув­ствовал себя так прочно, что можно было ожидать, что предложение эволюционной последовательности стадий вызовет на себя массиро­ванный огонь.

Элман Сервис был первым, кто ясно осознал, что то, что Оберг представил как структурные типы, в то же самое время является пос­ледовательностью эволюционных стадий. Среди шести типов Оберга особое внимание Сервиса вызвало вождество - социально-полити­ческая форма, которая до Оберга если и выделялась, то не имела на­звания. Как определил его Оберг, «вождество» является формой по- литии, промежуточной между автономными поселениями и государ­ствами. В этом качестве оно привлекало внимание к весьма значимой форме общества, которая охватывала широкий интервал политичес­кого развития. Особенно важно, что появился нужный термин для обозначения формы социально-политической организации, располо­женной в промежутке между маленькими автономными общинами и сложными государствами.

В своей влиятельной небольшой книге «Первобытная социальная организация»(Service 1962) Сервис открыто предложил эволюционную последовательность социально-политических форм, которая включа­ла локальную группу, племя, вождество и государство.

Среди американских археологов стадиальная последовательность Сервиса впервые была принята и использована Уильямом Сандерсом и Барбарой Прайс; при этом она превратилась в каркас, на который они спроецировали развитие культур доисторической Мезоамерики. В своем новаторском томе «Мезоамерика: эволюция цивилизации»(Sanders, Price 1968) Сандерс и Прайс использовали последовательность, вклю­чающую локальную группу, племя, вождество и государство, чтобы вы­делить эволюционные стадии, через которые этот регион прошел в своем развитии. И в их работе содержался ясный намек на то, что данная пос­ледовательность могла бы быть использована при исследовании дру­гих областей с тем, чтобы сделать описание предыстории всего амери­канского материка более вразумительным.

Несколько лет спустя категория вождества была использована при описании культур неолита и бронзового века Европы в книге Колина Ренфрю «До цивилизации»(Renfrew 1973), написанной под сильным вли­янием эволюционной схемы Сервиса. Не будет преувеличением сказать, что эта небольшая книга дала толчок к пониманию доисторического развития Европы, которого прежде недоставало.

***

Учитывая то значение, которое приобрело понятие вождества для археологических реконструкций предыстории, стоит вспомнить перво­начальную характеристику этого понятия, данную Обергом:

«Принадлежащие к этому типу племенные единицы - это вождества, состоящие из множества поселений и управляемые верховным вождем, под властью которого находятся районы и поселения, управляемые иерархически соподчиненными вождями. Отличительной чертой этого типа политической организации является то, что вожди имеют судеб­ную власть регулировать споры и наказывать преступников вплоть до смертного приговора и - под руководством верховного вождя - рекви­зировать людей и запасы на нужды войны» (Oberg 1955: 484).

При внимательном анализе этого типа (или стадии) мы сразу же ви­дим, какой вклад может внести данное понятие в наше понимание поли­тического развития. Прежде всего отметим, что Оберг делает специаль­ную оговорку о том, что вождества представляют собой образования, состоящие из множества поселений. Если это так, то, чтобы объяснить их возникновение, мы должны обнаружить механизм, с помощью кото­рого была преодолена предшествующая стадия общинной автономии.

Оберговское определение вождества как образования, состоящего из множества поселений, между прочим, содержит скрытые намеки. Начнем с того, что оно обязывает нас исключить из списка вождеств такие общества на Северо-Западном побережье Северной Америки, которые антропологи обычно именуют именно «вождествами». Напри­мер, хотя все вожди поселений квакиутлей были ранжированы относи­тельно друг друга, эта иерархия отражала только их церемониальные статусы. Никто из вождей, даже вождь поселения самого высокого ран­га, не мог давать распоряжения жителям какого-либо иного поселения, кроме своего собственного. Следовательно, несмотря на всю сложность их культуры, племена Северо-Западного побережья никогда не дости­гали уровня вождества.

Оберг считает, что вождества часто ведут войны. Это сразу же на­водит на мысль о механизме, посредством которого была преодолена общинная автономия, а именно: военные действия. Автономные поли­тические единицы добровольно никогда не откажутся от своего суве­ренитета, но по принуждению они сделают это. Независимо от того, возникает ли такое принуждение в результате прямого завоевания или просто как следствие угрозы, остается фактом, что война так или ина­че лежит в основе вождества.

Таким образом, можно заметить, что простое наличие типа (или стадии) вождества с расшифровкой некоторых из его главных характе­ристик уже немало дает для выявления сил, которые привели к его воз­

никновению. Более того, следуя далее по пути выделения субстадий вождества, появляется возможность раскрывать ход непрерывного раз­вития более детально.

Понятие вождества, несомненно, охватывает большой диапазон уровней развития. Оно начинается с первоначального объединения не­скольких общин в более крупную политическую единицу, а завершает­ся политией, которая столь велика и сложна, что достойна называться государством. Поэтому вскоре после того, как антропологи приняли понятие вождества, они начали осознавать значение - почти необходи­мость - выделения в нем субстадий.

Первая попытка выделить в вождестве субстадии, насколько мне известно, была предпринята в 1978 г., когда Винкас Степонаитис (Steponaitis 1978:420) и Шарунас Милисаускас (Milisauskas 1978: 165) - первый на Юго-Востоке Соединенных Шатов, второй в Центральной Европе - ввели разграничение между тем, что они называли простыми и сложными вождествами. Три года спустя я предложил трехстадий­ную последовательность, состоящую из минимального, типичного и мак­симального вождеств (Carneiro 1981: 7). Эта типология основывалась только на учете количества включенных в вождество поселений: мини­мальное вождество включало десяток поселений или около того, ти­пичное- 50 и максимальное-до 100. Хотя, на первый взгляд, это была чисто количественная типология, построенная на основе простого под­счета поселений, включенных в вождество, подразумевалось, что она представляет собой эволюционную последовательность; причем пред­полагалось, что чем больше размеры вождества, тем оно сложнее.

Как бы ни были полезны эти типологии, всегда остается место для их дальнейшего усовершенствования. Хотя в них и подчеркиваются некоторые различия между вождествами, благодаря им эти несовпаде­ния не удается достаточно детализировать. Действительно, подобные типологии мало что дают или не дают ничего для понимания того, как именно вождества развивались от первоначальных простых форм к более развитым. Несколько лет я не замечал этих недостатков, но в конце концов что-то привело меня к идее о том, что расширенная последова­тельность стадий могла бы лучше освещать путь при изучении эволю­ции вождества.

Эта идея пришла ко мне во время чтения статьи Чарльза Хадсона о вождествах, которые существовали на большей части территории Юго- Востока Соединенных Штатов в XVI столетии. Описывая эти вождества, Хадсон предложил эволюционную типологию, согласно которой выде­лялось две формы вождеств: простое и высшее(Hudson 1988: 600-601). Эти две формы не очень отличались от тех, которые предлагали десятью

годами раньше Степонаитис и Малисаускас, когда разделили вождества Юго-Востока США и Центральной Европы на простые и сложные. Но типология Хадсона, основанная на изучении реальных этноисторически известных вождеств, а не на одних лишь археологических данных, по­зволила мне увидеть нечто такое, что я прежде упускал из виду.

Предложив последовательность из минимального, типичного и мак­симального вождеств, я всего лишь дал имена формам вождеств, кото­рые следовали друг за другом и отличались только количеством вклю­ченных в них поселений. О структурных изменениях, связанных с уве­личением размеров вождества, ничего не говорилось. Поэтому мне не удалось осознать или, по крайней мере, отразить тот факт, что сменяю­щие друг друга более крупные вождества не возникают посредством простого объединения все большего количества деревень как таковых. Скорее, наоборот: эволюция форм вождества подразумевала повыше­ние степени инкорпорированное™ поселений, уже являющихся частя­ми существующих вождеств.

Как отмечалось выше, первый шаг в формировании вождеств заклю­чался в том, что несколько прежде автономных поселений объединялось в более крупное, многообщинное образование. Но второй шаг, характе­ризующий переход от простого вождества, по Хадсону, к высшему, пред­ставлял вторичное объединение образований, уже являвшихся простыми вождествами. Таким образом, то, что являлось целым на более низком уровне организации, становилось частью на ее более высоком уровне.

Протекающий в данном случае процесс поразил меня точной анало­гией с тем, что происходит при возникновении химических соединений: сначала атомы объединяются в молекулы, а затем молекулы - в соедине­ния (compounds). Именно эта последовательность событий в химичес­кой «эволюции» подсказала мне более уместный термин для соответству­ющего процесса в социополитической сфере. В то время как я сохранил термин «простое» для обозначения самой ранней и элементарной фор­мы вождества, его вторую стадию я решил назвать вождеством не «слож­ным» (этому термину недостает определенности) или «верховным» (та­кое обозначение больше подходит для главного вождя), а «компаундным». Данный термин мне кажется более наглядным по сравнению с другими, поскольку он заостряет внимание на том, как протекал процесс эволю­ции вождеств: это был процесс вторичной инкорпорации более мелких целостных образований, процесс образования компаундов.

Эволюционная типология, исходящая из деления вождеств непро­стые и компаундные, акцентирует внимание на способе возникнове­ния более крупных вождеств, а именно: завоевании и инкорпорации более мелких и слабых вождеств. Она также предполагает, что такая

инкорпорация должна сопровождаться усовершенствованием поли­тической структуры, с тем чтобы в укрупненном вождестве могла ус­пешно осуществляться интеграция новых административных единиц.

Как протекал этот процесс, хорошо видно на этноисторических материалах XVI столетия по Юго-Востоку Соединенных Штатов. Бла­годаря сообщениям испанских хронистов, становится ясно, что боль­шинство вождеств в этом регионе были не простыми, а компаундными. Они превзошли уровень простых вождеств, стремясь подчинить и ин­корпорировать более мелкие простые вождества.

Однако на этом этапе процесс усложняется. Описанный путь об­разования компаундных вождеств не всегда завершается полной, ста­бильной и прочной инкорпорацией мелких вождеств в более круп­ные. И так было, даже если известный минимум зависимости от за­воевателя признавался завоеванным вождеством. После поражения ранее независимое вождество обычно обязано было выплачивать ежегодную дань верховному вождю, под власть которого оно пере­шло. Кроме того, покоренные вождества часто были вынуждены посылать воинов верховному вождю, если он начинал очередную военную кампанию. Тем не менее, бывало и так, что потерпевшие поражение вождества оставались в большой степени предоставлен­ными самим себе.

Структурная слабость, присущая подобным компаундным вож- дествам, должна казаться самоочевидной. Часто случалось, что со­ставные подразделения подобного вождества - сами бывшие вожде­ства - возглавлялись теми же вождями, которые правили ими до по­ражения и покорения. Оказавшись в подчинении у более сильного вождя, они, вероятно, питали к нему злобу. И если даже они не прояв­ляли враждебности открыто, то, по крайней мере, были склонны к неповиновению и выжидали случая, чтобы сбросить ярмо своего но­вого хозяина.

Это не просто мое предположение. Непрочность компаундных вож­деств хорошо подтверждается на примере вождества куса, располагав­шегося в центре северной Джорджии и являвшегося самым крупным среди вождеств, с которыми столкнулись испанцы. Когда в 1560 г. Три­стан де Луна и его люди прибыли в главное поселение индейцев куса, им сообщили, что напочи, одно из подчиненных политических подраз­делений куса, отказались выплачивать ежегодную дань, что было рав­нозначно восстанию. Чтобы принудить несогласных к повиновению верховный вождь куса собирался сделать то, что обычно делают вер­ховные вожди в таких случаях, - послать карательную экспедицию (Hudson 1990: 102).

Следовательно, куса не решили той проблемы, которая часто воз­никает перед компаундными вождествами: как сохранить его структу­ру, т. е. поддержать лояльность подчиненных подразделений и не поте­рять контроль над ними. Но другое крупное вождество на востоке Со­единенных Штатов, созданное в XVII столетии паухэтанами там, где теперь находится Виргиния, эту проблему явно решило. По крайней мере, они сделали значительный шаг в данном направлении. Средство для поддержания более полной интеграции, которое нашли паухэта- ны, было столь же простым, сколь и очевидным. Верховный вождь, сам именовавшийся паухэтаном, систематически смещал местных полити­ческих лидеров завоеванных вождеств и ставил на их место лиц, назна­ченных по его собственному усмотрению. Новые зависимые субвожди обычно были братьями, или же сыновьями паухэтана, людьми более лояльными по отношению к нему, чем те, которых смещали (см.: Rowntree 1989: 117-118, 142).

В структурном отношении здесь сделан важный шаг. Вероятно, даже лучше сказать, что этот шаг представлял собой новую эволюционную стадию в процессе превращения вождества в государство. А поскольку новая стадия заслуживает своего собственного обозначения, я предло­жил называть политию, которая достигла этой стадии, консолидирован­ным вождеством (Сагпеіго 1992: 37).

Наша трехчастная эволюционная типология вождеств теперь закон­чена и состоит из следующих стадий: 1) простое, 2) компаундное и 3) консолидированное вождества. Этот ряд стадий вместе с их обозна­чениями служит для того, чтобы сосредоточить внимание на главных изменениях, которые претерпевали автономные деревни во время ве­ликой трансформации, ведущей их по пути становления государства. В ряду задействованных процессов было завоевание - механизм, с помо­щью которого преодолевалась независимость локальных общин и впер­вые образовывались многообщинные вождества. Этот же самый меха­низм продолжал действовать в ходе дальнейшей политической эволю­ции, оставаясь инструментом, посредством которого простые вожде­ства превращались в компаундные. Более того, последовательность обозначенных таким образом стадий привлекает дальнейшее внима­ние к тем структурным изменениям, которые должны произойти, что­бы растущие вождества могли успешно противостоять центробежным тенденциям, угрожающим расколоть их на составные части.

Нетрудно заметить, что изучение проблемы происхождения вож­деств и их последующей эволюции весьма выигрывает от того, что про­исходивший процесс описывается при помощи стадий, фиксирующих последовательную смену структурных фаз. Следовательно, мы видим,

как на примере еще раз подтвердилась истина о том, что процесс и ста­дии не противоречат друг другу и не препятствуют пониманию измен­чивости, а, наоборот, неразрывно связаны и взаимодополнительны.

Итак, я попытался показать, что стадии не являются чем-то статич­ным, формальным, безжизненным, чуждым современной динамической интерпретации культурной эволюции. Наоборот, «стадии» - это цен­ная и полезная категория. Они обозначают следующие друг за другом и различимые проявления непрерывно действующего процесса. Таким образом, они снабжают нас полезными инструментами для дальнейше­го понимания - как в общем, так и в конкретных деталях - того велико­го неуклонного движения по пути социально-политической эволюции, которое привело человеческие общества к столь решительной транс­формации.

ЛИТЕРАТУРА

Adams R. МсС. 1968. Archaeological Research Strategies: Past and Present // Science. Vol. 160: 1187-1192.

Alland A. 1975 Adaptation // Annual Review of Anthropology. Vol. 4: 59-73.

Boas F. 1896 The Limitations of the Comparative Method of Anthropology // Science. Vol. 4: 901-908.

Carneiro R. L. 1981. The Chiefdom: Precursor of the State. The Transition to Statehood in the New World I Ed. by G. D. Jones and R. R. Kautz. Cambridge: Cambridge University Press: 37-79.

Carneiro R. L. 1992. The Calusa and the Powhatan, Native Chiefdoms of North America // Reviews in Anthropology. Vol. 21: 27-38.

Hudson Ch. 1988. A Spanish-Coosa Alliance in Sixteenth-Century North Georgia // The Georgia Historical Quarterly. Vol. 72: 599-626.

Hudson Ch. 1990. The Juan Pardo Expedition. Washington, D. C.: Smithsonian Institution Press.

Kottak С. P. 1977. The Process of State Formation in Madagascar // American Ethnologist. Vol. 4: 136-155.

Leacock E. 1957. Status among the Montagnais-Naskapi of Labrador. Paper presented at the 56th Annual Meeting of the American Anthropological Association. Mimeographed. Milisauskas S. 1978. European Prehistory. N. Y.: Academic Press.

Oberg K. 1955. Types of Social Structure Among the Lowland Tribes of South and Central America /1 American Anthropologist. Vol. 57: 472-487.

Renfrew C. 1973. Before Civilization: The radiocarbon revolution and prehistoric Europe. L.: Jonathan Cape.

Rowntree H. C. 1989. The Powhatan Indians of Virginia. Norman: University of Oklahoma Press.

Sanders W. T., Price B. J. 1968. Mesoamerica: The Evolution of a Civilization. N. Y.: Random House.

Service E. R. 1962. Primitive Social Organization, An Evolutionary Perspective. N. Y.: Random House.

Steponaitis V. P. 1978. Location Theory and Complex Chiefdoms: A Mississippian Example // Mississippian Settlement Patterns I Ed. by B.D. Smith. N. Y.: 417-453.

Willey G. R., Philips Ph. 1958. Method and Theory in American Archaeology. Chicago: University of Chicago Press.