ПРАКТИЧЕСКИЙ смысл этнологии

Часто приходится слышать вопрос: «Если закономерности этногене­за лежат в природе и мы не можем их произвольно изменить, то на что нужна такая наука? Стоит ли на нее тратить время и силы?» Да, действительно, процессы этногенеза по сравнению с возможностя­ми человека, даже вооруженного могучей техникой, столь грандиоз­ны, что пытаться их исправить бессмысленно, но это не значит, что на них не следует обращать внимание.

Циклоны, несущие дождь и снег, и антициклоны, порождающие засухи, - процессы географические. Люди влиять на эти явления не могут, но они влияют на людей очень сильно, особенно на хозяйство, и на земледелие, и на скотоводство. Поэтому метеорология - наука об осадках, иногда понимаемая как физика атмосферы, - нужна не толь­ко для выбора подходящего времени для пикников, но и для важных хозяйственных прогнозов.

А сейсмография - геологическая дисциплина, предупреждающая о возможных землетрясениях и цунами, - также трактует о предметах внечеловеческих, но очень существенных для человека. Думать, что люди могут влиять на бури или извержения вулканов, - это впадать в такие средневековые суеверия, которые уже для XVII в. были анахро­низмами. Однако практическое значение метеорологии, климатоло­гии и тектоники не подлежит сомнению.

Этногенез - тоже статистический природный процесс, проходя­щий в течение свыше тысячи лет, если считать от негэнтропийного импульса до затухания инерции, и оставляющий после себя следы, не меньшие, нежели наводнение или выброс пепла из вулкана.

Методика изучения природных процессов по существу является исторической. Сначала идет сбор наблюдений, выстраиваемых в ряд по ходу анизотропного времени. Затем наблюдения группируются по принципу сходства, но сходство это часто обманчиво. Тогда ус­танавливаются причины явлений, что позволяет отделить случай­ные совпадения от истинных причин.

гионам - подходе, позволяющем строить синхронистические таблицы.

В том, что этот этап развития науки необходим, нет сомнений, но что он недостаточен - тоже ясно. Поэтому уже в XIX в. возникали по­пытки интерпретации наблюдений и описаний исторических явле­ний в двух аспектах: всемирно-историческом у Ф. Гегеля и культурно­историческом у Н. Я. Данилевского, О. Шпенглера и А. Тойнби. Пер­вая концепция неизбежно приводила к европоцентризму и призна­нию внеевропейских народов «неисторическими» или «отсталыми», вторая, сосредоточив внимание на разнообразии «культурных типов», опускала то общее, что присуще всем процессам, - «возрасты» или смены фаз, так как последние не происходят в техносфере - создании рук человеческих, а имеют место только в природных явлениях, осо­бенно в биосфере.

Только системный подход Л. Берталанфи и учение о роли биохи­мической энергии живого вещества В. И. Вернадского позволили сделать эмпирическое обобщение - установить наличие в историче­ской географии замкнутых систем, ограниченных в пространстве - ареалы - и во времени - эпохи. С этого времени антропосфера пере­стала казаться калейдоскопом событий, а превратилась в мозаику каузальных цепочек, связанных друг с другом.

Вот и объяснение невозможности практического применения ис­тории. Построения на спекулятивных философемах давали волю фантазии, не ограничивая ее рамками соразмерных наблюдений и со­поставлений систем равного ранга. Да и сами эти системы, везде при­сутствующие и единообразно развивающиеся, были заслонены более репрезентативными феноменами описаний культуры или военной, политической, экономической истории.

Поступки людей как на персональном, так и на популяционном уровнях в социальной и этнической средах имеют диаметрально про­тивоположные последствия.

В этнической среде человек, или этнос, как система, может не сде­лать чего-либо вредного для природы, частью которой является он сам. Значит, следует предвидеть последствия своих поступков, ибо любая ошибка может стать роковой. Например, в XIX в. ученые-био- логи подразделяли растения и животных на «полезных» и «вредных». Последних предлагалось истребить, а природу сделать «управляе­

мой». И вот в ботаническом заповеднике в Аризоне, где росли гигант­ские кактусы сангуаро, служба национальных парков, оберегая инте­ресы туристов, уничтожила гремучих змей, из-за чего возросла чис­ленность сумчатых крыс, поедающих молодые побеги кактусов, су­ществование коих было поставлено под угрозу¹⁸.

В этой крошечной коллизии, как в капле воды, отразилась миро­вая экологическая трагедия последнего трехтысячелетия¹⁹. Здесь не место рассказывать о поводах для борьбы за природу против цивили­зации, хотя эта тема входит в компетенцию этнологии, но можно спросить, почему американские натурфилософы, еще незнакомые с понятием «биоценоз», не обратили внимания на этику индейцев сиу, сформулированную крайне просто: «Со всем сущим нас связывают узы родства; что Дух земли творит, то неделимо»²⁰.

Но, как известно, «цивилизаторы» считали индейцев дикарями и охотились за их скальпами, как за шкурами волков, и это вторая воз­можность практического применения этнологии: изучение межэтни­ческих контактов и выбор оптимальной линии поведения для уста­новления симбиоза. Вряд ли сейчас найдется человек, пожелавший бы проповедовать геноцид.

И наконец, хотя самочувствие человека в потоке этногенеза де­терминировано статистической закономерностью, это не значит, что на персональном уровне исчезает свобода выбора между несколькими решениями, когда к этому предоставляется возмож­ность.

Конечно, один человек не может повлиять на грандиозный про­цесс этногенеза, например, изменить его фазу или число подсистем в этнической системе, но на низких таксонометрических уровнях - субэтническом и, особенно, на организменном, возможны волевые усилия, способные породить события, которые, только впоследствии и далеко не сразу, компенсируются общей статистической законо­мерностью. Иными словами, человек с большой пассионарностью иногда может создать зигзаг на кривой развития, даже такой, кото­рый будет зафиксирован в истории. Конечно, очень соблазнительно все беды сваливать либо на Аллаха, либо на математические законы природы Лапласа, либо на пространственно-временной континуум Эйнштейна. Но волевой акт - тоже явление природы, ибо непосред­ственно связан с физиологией человека, нервной и гормональной. Поскольку ни один человек не может жить вне этнической системы, способной как усилить его напряжения, так и свести их к нулю, то именно людям механизм этногенеза не может быть практически безразличен.