Победы на Западе, поражения на Востоке

Так или иначе, во второй половине XII века наблюдалось определенное отступление христианского мира перед исламом. На Пиренейском полуострове Реконкиста была парализована после прихода к власти альмохадов, а в Сирии возвышение

Саладина не благоприятствовало новым крестовым походам особенно после неудачи великой экспедиции 1189-1193 годов, которую возглавляли император Фридрих I (погибший в этом предприятии), французский король Филипп II Август и английс­кий король Ричард Львиное Сердце.

Однако именно в связи с крестовыми походами внутри «хри­стианского общества» (corpus clιristianorum) впервые начали вызревать ферменты уже ясно обозначившегося национального самосознания — немецкого, французского, кастильско-арагонс­кого, — которые начинали влиять на политику так называемых «феодальных монархий». Во время третьего крестового похода потребность сохранять национальные различия была уже на­столько сильной, что рыцари, хоть и объединенные общим де­лом и обетом, все же носили (следуя нововведению, возникше­му во время похода на вендов) кресты различных цветов: фран­цузы — красные, англичане — белые, фламандцы — зеленые. Соперничество французского короля Филиппа и Ричарда Льви­ное Сердце у стен Акры в 1191 году положило начало спору, ко­торому было суждено продолжаться много веков.

Но результаты крестового похода — бывшего главным пун­ктом программы Папы Иннокентия III — не соответствовали ожиданиям понтифика.

как «крестовый поход детей» в 1212 году, который принес выго­ду разве что средиземноморским работорговцам. Только в Ис­пании борьба против альмохадов дала положительные результаты.

16 июля 1195 года альмохадский халиф Абу Йусуф Йакуб ал-Мансур в крупном сражении при Аларкосе разбил войско ка­стильского короля Альфонса VII. Прошло всего восемь лет пос­ле поражения при Гаттине и взятия мусульманами Иерусалима: христианский мир почувствовал, что он зажат в тиски. Несом­ненно, ощущение неотвратимой опасности сыграло свою роль в избрании Папой такого деятеля, как Лотар ио ди Сеньи, который со всей решительностью высказывался за возобновление крес­товых походов. Аквитанцы, ранее давшие обет присоединиться к походу в Святую землю, получили право исполнить его, дей­ствуя против мусульман Испании. Взятие альмохадами крепос­ти Сальватьерра в 1210 году побудило Папу к объявлению ново­го похода. Кампания, в которой приняли участие короли Альфонс Кастильский и Педро Арагонский, — к ним позже присоединил­ся Санчо Наваррский и еще много испанских, португальских и южнофранцузских рыцарей — увенчалась 17 июля 1212 года крупной победой при Лас-Навас-де-Толоса, между Кастилией и Андалузией.

В истории встречается немало примеров сосуществования разнонаправленных тенденций, и не только в отношениях Европы и исламского мира. В XIII веке параллельно шли два противопо­ложных процесса: на Востоке — медленная агония того, что осталось от Иерусалимского королевства, в котором велась оже­сточенная борьба за трон между феодальными сеньориями, тор­говыми общинами и рыцарскими орденами; на Западе — Рекон­киста, делавшая новые успехи.

Теперь намерения вернуть Иерусалим силой оружия по­степенно отходили на второй план, тем более что захват города мусульманами не стал препятствием для паломничества хрис­тиан. Крестовые походы 1217-1221 и 1248-1254 годов (первый из двух походов, которые возглавлял Людовик IX, король Фран­ции) были направлены против портовых городов Нила. Людовик IX (Святой) в апреле 1250 года был взят мусульманами в плен; после освобождения он целых четыре года провел на сирийско- палестинском побережье, руководя ВОС­

становлением фортификационных сооружений того, что оста­валось от государства крестоносцев, и пытаясь посредничать между враждующими силами, которые определяли жизнь этого угасающего осколка Европы.

Между тем были испробованы и многие другие альтерна­тивы. В 1228-1229 годах император Фридрих II по условиям пе­ремирия с египетским султаном получил Иерусалим, лишенный укреплений и неспособный к защите. Позже, в сороковых-девя­ностых годах XIII века, были сильные надежды на помощь «та­тар» (монголов), которые завоевали большую часть централь­ной и западной Азии вплоть до юга России и Персии. Между тем неотвратимо наступали времена жесткого пересмотра всей политической ситуации на Ближнем Востоке. В 1244 году хо­резмские кочевники вошли в Иерусалим, неукрепленный согласно договору между германским императором и египетским султа­ном: они изгнали оттуда около шести тысяч христиан и истреби­ли около двух тысяч в жестоком побоище, какие случались не часто. В 1250 году мамлюки — рабы-воины, гвардейцы египет­ских султанов-айюбидов — свергли своих хозяев и заняли их место, поклявшись мстить тем крестоносцам, которые пред­почитали существовавший ранее порядок. Наконец, в 1258 году монголы под предводительством Хулагу-хана захватили Багдад и убили последнего халифа-аббасида. За несколько лет равно­весие сил на Востоке было полностью нарушено.

В 1274 году Папа Григорий X, который много лет провел в Святой земле в качестве папского легата, на Втором Лионском соборе высказал просьбу посылать ему обстоятельные предло­жения по организации нового, эффективного крестового похода.

Ниле, которая вынудила бы султанов-мамлюков, правителей Иерусалима, уступить Святой город в обмен на снятие блока­ды; объединение рыцарских орденов; предложения переустро­ить систему финансирования будущих экспедиций. Но все это не помешало египетским султанам-мамлюкам за несколько лет лик­видировать остатки «франкских» гарнизонов в Святой земле. Последняя крепость — Акра — пала, как известно, в 1291 году. Святой год, провозглашенный Бонифацием VIII, имел мно­гообразную тематику, но в том числе подразумевал частичную замену паломничества в Иерусалим с соответствующим отпу­щением грехов (эта практика оставалась неизменной) на палом­ничество в Рим: то есть замену гроба Спасителя на могилу апо­стола. Именно в этот Святой 1300-й год, в то время как палом­ничество в Рим достигло своего пика, распространилось ложное известие о том, что монголы, придя из Персии, завоевали Иеру­салим и собираются вернуть его христианам. На некоторое вре­мя Европа поверила в этот мираж. Затем произошло уничтоже­ние ордена тамплиеров в ходе известных, но при этом довольно загадочных событий 1307-1312 годов: оно имело эпохальное зна­чение, которое выходило за рамки сиюминутных обстоятельств. После падения Акры орден изжил себя: он не сумел приспосо­биться к новым обстоятельствам — в отличие от ордена св. Иоанна, который закрепился на Родосе и продолжал активно действовать в новых условиях.

налаживается, в то время как на другом конце Средиземного моря все определеннее происходило обратное. Тем не менее рыцари из южной Франции продолжали активно принимать учас­тие в иберийских делах, а крестоносцы, отправлявшиеся в Си­рию по морю из Англии, Голландии или земель нижнего Рейна, часто делали остановку у португальских берегов, чтобы помочь в захвате какой-нибудь сарацинской прибрежной крепости. Кро­ме того, во второй четверти XIII века наступил кризис власти альмохадов: из Африки на Пиренейский полуостров больше не приходила военная помощь, и этим пользовались как кастильцы, так и арагонцы. Альмохадский халиф ал-Мамун (1227-1232) даже нуждался в косвенной поддержке кастильского короля, чтобы подчинить себе мелкие эмираты, еще остававшиеся в ал-Анда- лусе, и боевая готовность его войск в немалой мере зависела от христианских наемников, доля которых была высока.

При постоянной помощи испанских рыцарских орденов и под­держке предоставленных Папой индульгенций король Хайме I Арагонский в результате двухлетней кампании — с 1229 по 1231 год — завоевал Майорку, а в 1232-1253 годах — Валенсию. Со своей стороны Фердинанд III Кастильский (который, как и Лю­довик IX, будет впоследствии причислен к лику святых) в пери­од с 1230 по 1248 год занял один за другим Бадахос, Херес, Кор­дову и, наконец, Севилью.

К середине века Португалия тоже освободилась от му­сульманского владычества: казалось, что установилось новое равновесие сил. Марокко находилось в руках новой династии Меринидов, которая в 1269 году захватила Марракеш; султан Меринидов Абу Йусуф поспешил по мере возможности усилить те гарнизоны, которые еще оставались в ал-Андалусе. У кас­тильцев даже возникали мысли устроить крестовый поход на Магриб. Но Альфонс X (1252-1284), сменивший на кастильском троне своего отца Фердинанда, предпочел закрепить свои кон­тинентальные завоевания, изгнав мусульман из Мурсии и оста­вив временно в их руках последний крупный город ал-Андалуса — Гранаду. За изменением границы между христианской и му­сульманской частями Испании по-прежнему трудно проследить: в 1271-1273 годах многие христианские феодалы этой террито­рии предпочли стать вассалами магрибского султана, а не Аль­фонса X. С другой стороны, великие эмиры Гранады из динас­тии Насридов не желали покоряться меринидскому султану, ко­торый давал понять, что является их единственной опорой в борь­бе с христианами. Более того, в 1279 году эмир Абдаллах Мех­мед II заключил с Генуэзской республикой торговое соглашение, очень выгодное для генуэзцев, которые смогли основать в Гра­наде свою колонию. Это говорило о том, что эмир, решительно настроенный играть независимую роль на международной аре­не, умел хорошо приспосабливаться к обстоятельствам.

Теперь, когда ал-Андалус был окружен Кастилией, арагон­цы тоже почувствовали себя свободнее. Они стали меньше ин­тересоваться испанским крестоносным делом и принимали уча­стие в походах против мусульман лишь тогда, когда инициатива исходила от других — например, от правителей южной Франции, с которой Арагон традиционно связывали тесные отношения. Именно поэтому Хайме I Арагонский, хоть и с большой осто­рожностью, принял непосредственное участие в подготовке вто­рого крестового похода Людовика IX. 1 сентября 1269 года он отплыл из Барселоны, но из-за бури ему пришлось вернуться. В декабре скромный арагонский контингент появился в Акре, но вскоре вернулся обратно, ничем себя особенно не проявив.

Англичане тоже обещали оказать поддержку французскому королю, однако отправление их войск задерживалось. Людовик поднял якоря 2 июля 1270 года, приняв решение — по причинам, которые до сих пор неясны — сделать остановку в Тунисе и толь­ко потом следовать дальше, в Святую землю. Было ли это каким-то образом связано с африканской политикой его брата Карла Анжуйского, короля Сицилии? Так или иначе, 25 августа 1270 года Людовик умер — вероятно, от тифа на тунис­ском берегу, у развалин древнего Карфагена. Его брат Карл, при­бывший в лагерь крестоносцев как раз в этот день, отдал приказ о возвращении их на родину. Незадолго до этого в Африку при­был также Эдуард, сын английского короля Генриха III: понача­лу он согласился отступить на Сицилию, но в апреле 1271 года возобновил свой путь к Святой земле и высадился в Акре в на­чале мая. Он провел за морем чуть больше года — ив сентябре 1272 года, разочарованный и больной, был вынужден вернуться. Эдуард был последним из видных европейских монархов, кото­рые вели крестоносцев на берега Леванта. С тех пор, несмотря на усиленные призывы Пап Григория X и Николая IV к кресто­вым походам, остатки государства крестоносцев были по сути дела предоставлены своей судьбе, которая окончательно опре­делилась в 1291 году.