ОСТРОВА СОЛОВЕЦКИЕ

К поездке на Соловки, мне кажется, я стре­мился долгие годы. Но сколько бы ни было про­читано книг, впечатление от встречи с этими сказочными местами все равно сродни потря­сению.

Глубоко-глубоко в сознании народа укоре­нилась мечта о «земном рае». Ею проникнуты и русские сказки, и русская религиозная фило­софия. Одним из наиболее популярных сюжетов на эту тему является Сказание о граде Китеже. Наиболее древний вариант этого произведения дошел до наших дней в книгах старообрядцев, корни же его уходят в XIII в.

Несомненно, события, описанные в Сказа­нии, имеют под собой вполне конкретную ис­торическую основу. Но в народном сознании оно является произведением, наиболее полно выразившим идею непокоренной, укрывшейся от иноземных захватчиков и сохранившей свою красоту Святой Руси.

И не случайно безымянный автор Сказания утверждает, что в град Китеж никогда не будет доступа людям гордым, корыстным, развратным, лживым. Русская святость должна быть укрыта не только от внешних врагов, но и от грехов­ности вообще.

Важная черта русского самосознания и рус­ской религиозно-философской мысли — мечта о рае на земле, желание устроить Царство Не­бесное уже в земной жизни. Именно поэтому на Руси сохранилось так много мест, живо напоми­нающих строки Сказания о граде Китеже...

Соловки не имеют границ. Это понятие не­географическое — как остров Буян в «Сказке о царе Салтане». Уже само путешествие к островам готовит нас к восприятию их главного свойства. Туда нельзя добраться по суше, по четкой полосе дороги. Нужно плыть по морю. Или лететь. Ни на воде, ни в воздухе нет границ, и не остается следов. Открытое море — символ необъятности и непре­рывности. Небо же не просто безгранично, оно бесконечно. Как бесконечна изменчивость север­ного небосклона. Как бесконечна Вселенная.

Путешествие на острова заставляет вплотную соприкоснуться с двумя вольными стихиями —морем и небом.

Вот, наконец, земля. Сначала кажется, что она четко отделена от моря линией прибоя. Но по­том становится ясно, что линия эта постоянно размывается — приливом, отливом и... небом.

На Севере — особенно на заре — никогда не поймешь точно, где граница между небом и морем. Они слиты в единую стихию. Где грань, отделяющая небо от земли? Где оно начинается? Слитое с водами низкое северное небо словно сплавляется с каменистой твердью.

Небо, море, земля составляют одну непре­рывность, единый круг, действующий на вооб-

Вид на Соловецкую обитель со Святого озера

ражение не частями, а целиком. В этом единстве заключена одна из тайн природы островов.

Размытость границ присуща и соловецкому лесу. Прибрежная тундра незаметно переходит в тайгу с крепкими соснами, та — в смешанный лес. Метаморфоза совершается за несколько ми­нут небыстрого шага. И вот уже лес непонятно как оборачивается пестрым болотцем, а оно — озерком. Все это напоминает сон, когда яркие и отчетливые образы незаметно сменяют друг друга. Одна определенность превращается в дру­гую без какой-либо границы или паузы.

А дома и храмы? Кажется, они всегда стояли на своих местах, врастали в землю или выраста­ли из нее, плоть от ее плоти, камни от ее камней, глины от ее глин. Замшелые валуны крепост­ной стены — родные братья таких же валунов в лесу. Твердыни древних соборов столь же не­подвижны, как и небольшие острова в бухте. Ветхие лесные избушки истлевают вместе со стоящими рядом умершими деревьями. Камен­ные дамбы сливаются с берегом, и не отыскать места, где закончила творить природа и где ее сменил человек. Бревна, посеребренные време­нем, отражают причудливые переливы неба так же, как и покрытые лемехом главы монастыр­ских церквей.

Близость Соловецкой земли небу открывается в своей непреодолимой и торжественной оче­видности. «Не бойтесь Соловков, — сказал однаж­ды Михаил Нестеров, — там Христос близко».

Без человека вышли эти острова из моря, без него налились двумястами рыбными озерами, заселились лесными птицами, зайцами, оленя­ми. А вот медведя, волка и другого хищного зверя не было тут никогда. Приходили ледники и уходили, гранитные валуны теснились вокруг озер. Они замерзали долгой соловецкой зи­мою, ревело от ветра море, покрывалось лом­кой шугой, а где и схватывалось крепким льдом. Полыхали полярные сияния в полнеба; сно­ва светлело и теплело. Подрастали ели, бились на токах глухари, трубили молодые олени — кружилась планета в вихре мировой истории. Царства возникали и рушились, а человек сюда все не приходил. «В этой светлости как бы нет греха... Эта природа как бы еще не доразвиласъ до греха», — так ощутил Соловецкие острова Ми­хаил Пришвин.

Соловецкий монастырь

И все же иногда здесь причаливали суда нов­городцев, приписавших острова к Обонежской пятине. Бывали тут и карелы. И только через пол­века после Куликовской битвы перламутровое море пересекли в лодчонке монахи Савватий и Герман. Узнав, что на острове нет хищного зве­ря, они сочли Соловки местом святым. С тех пор и ведет свою историю Соловецкий монастырь.

К его возвышению приложен был труд мно­гих — сначала самих монахов, а потом и мо­настырских крестьян. Соединились десятками каналов озера, по деревянным трубам пошла в обитель чистая вода. Легла между островами двухкилометровая дамба из огромных валунов, уложенных по отмелям, — и на островах стали пастись тучные стада.

Соловецкая земля, окруженная студеным мо­рем, оказалась способной кормить многие ты­сячи людей.

Уникален док для морских судов, работающий без применения гидронасосов, уникальна лесо­пильня, где практически не применялся ручной труд. Здесь же была построена и электростан-

Зосима и Савватий Соловецкие с житием

ция, одна из первых в России. До сих пор при­нимает корабли каменная пристань — до XVII в. она была единственной в России каменной пристанью. Насельниками Соловецкой обители была обустроена первоклассная гавань (лучшая в этом районе Белого моря) площадью почти 7 кв. км и глубиной на рейде до 45 м, защищен­ная от жестоких северных ветров. Сооружен Со­ловецкий маяк, до сих пор являющийся самым крупным на Белом море.

В глазах людей монастырь был местом пок­лонения, выступал как идеальный организатор духовной жизни и хозяйства. В годы опасности он защищал крестьян от врагов, в голодные годы кормил и одевал их. Жизнь основателей обите­ли, преподобных Германа, Савватия и Зосимы, принявших на себя первые трудности ее станов­ления, воспринималась как нравственный под­виг и служила примером для братии и народа.

Культурное влияние монастыря выходило да­леко за пределы островов. Соловецкий Зосимо- Савватиевский Спасо-Преображенский монас­тырь был мощным центром притяжения, таким же, как Троице-Сергиева лавра, как Афон.

В обители изначально установились очень строгие порядки. Например, человек не мог быть пострижен здесь в монахи раньше 10 лет послушничества.

С монастырем связаны судьбы выдающихся деятелей Русской Православной Церкви. Это Со­ловецкий постриженик патриарх Никон и его церковная реформа, изменившая общественные устои, это митрополит Филипп (Колычев) и его безуспешная попытка умиротворить Ивана Гроз­ного и опричников.

От стен Соловецкого монастыря отправ­лялись в путь боевые корабли Петра I, чтобы, пройдя по Белому морю, затем по суше, Ладоге, Неве, достичь Балтики и отвоевать там кусок древней Русской земли, на которой основана была новая столица — Санкт-Петербург...

Андреевская церковь на Большом Заяцком острове, построенная Петром I и корабельными плотниками

Сколько известных людей побывало на Со­ловках! Кто-то приезжал на богомолье, кого-то посылали «для исправления образа мыслей».

Шесть лет провел здесь татарский царевич, соправитель Ивана Грозного, князь Симеон Бекбулатович. Здесь жил и умер автор Сказа­ния о событиях Смутного времени Авраамий Палицын.

Здесь закончил свою жизнь соратник Пет­ра I, дипломат, управляющий Тайной канце­лярией Петр Толстой. Девятилетней ссылкой на Соловках за дворцовые интриги поплатился и порученец Петра I, член Верховного Тайного совета Василий Долгорукий. Трагична судьба последнего атамана Запорожской Сечи Петра Кальнишевского, 25 лет просидевшего в оди­ночной камере. За сочувствие декабристам не­сколько лет провел в монастыре дядя Пушкина П. Ганнибал.

Приезжали в монастырь почетные гости, члены императорской фамилии, иностранцы, например посол Франции в России, будущий министр иностранных дел Франции Талейран.

Интерес к истории и культуре Соловков проявляли многие ученые, писатели, худож­ники. Среди литераторов, оставивших свои воспоминания о Соловках, мы находим имена С.В.

Скорбные страницы в историю Соловков впи­сал XX в. Через ад Соловецких лагерей особого назначения (СЛОН) прошли 40 тыс. человек, среди них — выдающийся философ, математик, химик, священник П.А. Флоренский, профес­сор Московской консерватории Н.Я. Выгодский, крупнейший исследователь древнерусской лите­ратуры Д.С. Лихачев, писатель А.И. Солженицын и многие-многие другие. К счастью, в начале XX в. был спасен архив Соловецкой обители, вывозу и сохранению которого во многом спо­собствовал историк В.Д. Греков.

Время текущее... Нет, оно не похоже на реку, в которую можно войти один раз. Оно похоже на море с его штормами и гуляющими волнами, таинственно шумящими в прохладной ночной тишине. Море с его загадочными зеленоватыми огоньками, выскакивающими из-под руля лодки, с неизреченной радостью утреннего света, под­нимающегося из черных вод.

Настоящего нет. Оно растворено в живом прошедшем и таинственном будущем. На Со­ловках невозможно пройти мимо этого ощуще­ния, невозможно отвернуться от него, закрыть глаза.

Каменный лабиринт, сложенный первобыт­ным жрецом. Тропа, протоптанная преподоб­ным старцем. Дорога, проложенная через дебри святителем. Колодец, вырытый святым. Храм, сложенный царем-реформатором. Следы от не­приятельских ядер, разбившихся о стены в одну из прошлых войн. Пила, забытая изможденным зеком. Обрывок письма мальчика-юнги, зате­рявшийся за оконным переплетом. Изрезанная матросом дверь, превратившаяся в икону... Все это не музейные экспонаты, а живое время, на­полняющее острова. Время, не отделенное от прошлого России.

О древности культуры Соловков свидетель­ствуют имеющиеся там каменные лабиринты (диаметром до 5 м) наподобие тех, что раз­бросаны по всему Северу Европы. В создании этих древних языческих построек прослежива­ются параллели с легендарными сооружениямикрито-микенской (вспомним лабиринт Мино­тавра!), древнегреческой и других мировых культур. Наиболее близкое к истине объяснение смысла и назначения соловецких лабиринтов дал Даниил Осипович Святский (1879-1940). Запутанный лабиринт, заставляющий путника долго искать выход, является не чем иным, как символом перемещения Солнца в течение по­лярной полугодичной ночи и полугодичного дня по небосклону по кругам или, вернее, по большой спирали, проецируемой на небесный свод. В культовых лабиринтах, вероятно, устра­ивались процессии, чтобы символически изоб­разить такое перемещение, «блуждание» Солнца, подобно тому, как и в позднейших культурах совершаются торжественные процессии вокруг храма или алтаря. Соловецкие лабиринты служи­ли не только для хождения процессий, но также выступали и в качестве схемы-напоминания для ведения магических хороводов. Подковообраз­ные лабиринты, часто встречающиеся на Солов­ках, вполне могли кодировать движение Солнца в высоких широтах по большей части круга, остающейся над или под горизонтом в период летнего или зимнего солнцестояния. Гипотеза о связи лабиринтов с астральным культом была выдвинута в Германии в 1891 г. Эрнестом Кра­усом. Он считал европейские спиралевидные мегалиты остатками храмов в честь Солнечного божества, но с полярными представлениями о нем, перенесенными в глубокой древности на юг с далекого Севера.