ОБНОВЛЕНИЕ ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Мутации, названные нами «пассионарными толчками», происходят время от времени по всей поверхности Земли, но никогда не дублиру­ют друг друга точно. Это происходит от разнообразия историко-гео­графических ситуаций в регионах, затронутых толчком.

Везде энергетический импульс воздействовал на объект одинако­во, но поскольку объекты были различны, то и судьбы возникших эт­носов разнились друг от друга. Однако, несмотря на разницу широт, климата, хозяйства, культурных традиций... короче говоря, обстанов­ки, которую пассионарный импульс ломает, дальнейшее его прохож­дение по фазам дает крайне малый разброс синхронистических сов­падений, разумеется, за исключением тех случаев, когда злая судьба обрывала процесс насильно.

Так вот, в Монголии и Уссурийском крае, на границе тайги и пус­тыни, за пределами киданьской империи Ляо, воинственной и беспо­щадной, начался процесс этногенеза почти на пустом месте. Во вся­ком случае, инкубационная фаза этого толчка прошла беспрепятст­венно. Между осью толчка и цивилизованным миром в X в. пролегла пустыня¹⁹.

Но в XI в. безмолвие пустыни было снова нарушено дождями. И снова на берегах Керулэна, Онона и Селенги появились овцы и их па­стухи. На этот раз они пришли из Восточной Сибири, хотя самое мо­гучее из этих племен - татары - жило в Восточной Монголии еще до засухи. Прочие же племена: кераиты, ойраты, меркиты, тайджиуты и др. - попали в поле зрения географов ХІ-ХІІвв.

Эти переселенцы говорили не по-тюркски, а по-монгольски и представления не имели о тех, кто жил в степи до них. Каменные курганы хуннского времени они называли «керексурами» - кыргыз­скими могилами, и правильно считали, что не имеют к ним каса­

тельства. Между ними и хуннами лежал «темный век», и надо было все начинать сначала.

Новые кочевники, в отличие от тюрок и хуннов, охотно восприни­мали культуру с юга, лишь бы она не была китайской. Кераиты при­няли крещение в 1009 г. от несториан, изгнанных из Китая в 1000 г., а их восточные соседи - предки монголов - усвоили «черную веру» Ти­бета, называвшуюся «бон»²⁰. Но в XI в. эти племена и их соседи, хотя и пользовались плодами благодатной земли, не проявляли никаких стремлений к объединению, а тем более - к войнам.

Родиной монголов было Забайкалье вплоть до Онона и даже до Керулэна, т. е. южносибирские луговые степи, перемежающиеся ли­ственничными, сосновыми и березовыми лесами. Это была по сути дела лесостепь, окаймленная с севера горной тайгой, простиравшей­ся на юг до Хэнтэя. В степях паслись стада сайги и громадные дрофы; лисы-корсаки охотились на зайцев и сусликов; их же преследовали степные орлы и небольшие удавы. Воздух был сухой и прозрачный, так как над всей Монголией высился устойчивый антициклон, раз­мываемый только летом влажными воздушными струями из Сибири и Тихого океана. Земледелие здесь не могло развиваться, зато овцы, коровы и лошади чувствовали себя прекрасно, как и их хозяева.

Предки монголов, как и прочие народы Сибири, жили в привыч­ном для них ландшафте и входили в экосистему как верхнее, заверша­ющее звено. Они брали от природы ее избытки, берегли ее фонды и любили ее. А природа отвечала им взаимностью. Быт их основывался на традициях коллективной жизни, и, пожалуй, при прочих равных обстоятельствах, это оптимальный способ существования. Ведь если человек у себя дома, на родине, то его неощутимо ограничивает це­лый ряд привычек, воспринятых в детстве и не нуждающихся в пере­смотре.

потомство, ибо с украденными женами обходились столь же деликат­но, как и с просватанными по согласию обеих семей.

Да, пусть все это приносило много крови и горя, но, в отличие от прочих цивилизованных стран, в Великой степи не было лжи и обма­на доверившегося, хотя дозволялась хитрость против соперников и врагов. Когда же предательство возникало, то всегда за счет влияний извне.

Да, не было городов и замков, и люди жили в войлочных юртах - герах. Но ведь это экономия даров природы, от которой брали только необходимое. Зверей убивали столько, сколько нужно было для удов­летворения голода... и поэтому не оставалось мусорных куч. Одежды, дома, седла и конская сбруя делались из нестойких материалов, воз­вращавшихся обратно в породившую их ландшафтную оболочку Зем­ли, или, если угодно, в Природу, вместе с телами монголов. Культура кристаллизовалась не в вещах, а в слове, в информации о предках, по­хищенных смертью, но спасенных от всепожирающего Хроноса па­мятью потомков, чтивших души умерших прародителей - онгоны и передававших память об их подвигах из поколения в поколение, из уст в уста.

При таком способе передачи информации сомнению места нет, ибо проверить предание невозможно.

Эта система культурных навыков была равно чужда западному европейцу, мусульманину и китайцу, но именно это показывает, на­сколько оригинальна и самобытна была культура Великой степи. Подумать только... монголы жили в сфере земного греха, но вне сферы потустороннего зла! Прочие народы тонули и в том, и в дру­гом.

Однако, как мы уже видели, гомеостатическая система не способ­на охранять себя от соседей. Для организации обороны необходима незаурядная доля пассионарности. Но у предков монголов ее не было. Не было пассионарного напряжения или этнического поля, формиру­ющего эгоистические импульсы в общую для всего этноса доминанту. Да, с пассионарностью жить тяжело, а без нее остается только поги­бать. И так бы оно и было, если бы вдруг на Дальнем Востоке не стал зрим пассионарный подъем. Но первое слово было не за монголами.

Ось пассионарного толчка прослеживается на 45-48° северной широты, а длина ее невелика: от Тихого океана до меридиана Байка­ла - около 110° восточной долготы. На этой полосе лежат два ланд­шафтных региона: темнохвойные горные леса на склонах Сихоте-

Алиня и широколиственные дубовые и грабовые леса по берегам рек: Амура, Сунгари и Уссури. Здесь обитали бурые медведи, тигры, лоси, зубры, бобры и огромные количества разнообразных птиц, от глухаря до кедровки, иволги и райской мухоловки. Влажность высокая: от 500 до 1000 мм в год.

Это был просто край древней оседлости. Издавна жители здесь се­яли просо и пшеницу, разводили свиней, содержали лошадей, но не коров и овец²¹, ибо в тайге мало мест для пастбищ. Предки чжурчжэ- ней китайцами назывались - сушэнь, уги, мохэ, но это был один и тот же этнос - маньчжуры. Во время танской агрессии VII в. они поддер­живали корейцев, и столь мужественно, что китайцы казнили всех за­хваченных пленников.

Надо полагать, что двухсотлетнее подчинение чжурчжэней ино­земному завоевателю знаменует даже не фазу надлома, а обскурацию или, образно говоря, излет древнего импульса пассионарности, а их взлет XII в., почти одновременно с монголами, - виток этногенеза.

Если бы не этот пассионарный взрыв, мы, вероятно, не знали бы ныне названий монгол и маньчжур, ибо щупальцы китайской цивили­зации через химеру киданьского царства - империи Ляо высосали из этих этносов все соки. Юношей ловили и продавали на тяжелые работы, девушек помещали в гаремы, как прислугу, мужей и стариков убивали.

Но когда вспыхнула пассионарная энергия, вождь чжурчжэней Агуда в 1116-1125 гг. сокрушил Кидань, а затем ответил на нападение южных китайцев таким ударом, что в 1141 г. империя Сун заключила позорный мир, уступив чжурчжэням весь Северный Китай.

Захватив Северный Китай по р. Хуанхэ, чжурчжэни просто пере­местили передний край войны на юг, но не смешались с покоренны­ми китайцами.

Обилие китайских вещей в чжурчжэньских городищах Маньчжу­рии указывает не на проникновение китайской культуры, а только на обилие военной добычи, Несмотря на то что чжурчжэньские ца­ри именуются в китайских хрониках династией Цзинь (буквальный перевод слова «алтан» - золото), китайцы XII в. эту династию рас­сматривали как иноземную и враждебную и не прекращали борьбу против «варваров».

Если можно говорить о каком-то подчинении китайской культуре южных киданей, то в отношении чжурчжэней такого вопроса даже возникнуть не может. Чжурчжэньская культура была наследницей ря­да археологических культур Приморья и имела происхождение, со­вершенно независимое от Китая²². Но это и не означало ее родства со степной культурой монголов. Монголы были так же далеки от чжур-

чжэней, как последние от китайцев, что определило расстановку сил на Дальнем Востоке на 800 лет вперед. Завоевав Северный Китай, чжурчжэни-Кинь совершали планомерные набеги на Степь, убивали мужчин и стариков, а женщин и детей продавали в рабство на план­тации Северного Китая.

И вдруг все изменилось. В тридцатых годах XII в. у монголов по­явились и богатыри, и руководители куреней, и талантливый вождь - Хабул-хан. Сначала активных людей было мало, но число их рос­ло, и к концу века Монголия превратилась в котел, кипящий стра­стями.

И как только пассионарность возросла до оптимума, монгольские женщины перестали пополнять гаремы чжурчжэньских вельмож и китайских богатеев, а монгольские мальчики гнуть спину на рисовых плантациях Шаньдуна и Хэнани. Появилась позитивная сила, спас­шая этнос монголов от гибели. Так начался новый пассионарный взрыв, новый зигзаг истории в Великой степи.

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ Обстоятельное описание взято из хроники аббата Гвиберта Ножанского «История, называемая Деяния Бога через франков». Кн. II. Гл. VI. (См.: История крестовых походов в документах и материалах / Под. ред. М. А. Заборова. М 1977. С. 54—56.)

² Комнина, Анна. Алексиада. М., 1965. С. 275.

³ См.: Гумилев Л. Н. Открытие Хазарии. С. 139—144.

⁴ Исторические явления всегда полифакторны, но стремление перечислить все фак­торы неконструктивно (см.: «Бритва Оккама»). Достаточно отметить те, которые от­носятся к нашей теме - этногенезу.

⁵ Босфорт К. Э. Нашествия варваров. С. 33.

⁶ См.: Мюллер Л. История ислама. Т. III. С. 122.

⁷ Тамже. С. 123.

^xТам же. С. 138-142.

⁹ См.: Абульгази. Родословная туркмен /Пер. А. Н. Кононова. М.; Л., 1958. С. 72 и сл.

¹⁰ Язычники гузы воевали с мусульманами туркменами.

¹¹ Сообщения Истахри и Абульгази. Цит. по: Джикиев Ата. Туркмены юго-восточно­го побережья Каспийского моря. Ашхабад. 1961. С. 14—17.

¹² Ромодин В. А. Указ. соч. С. 269.

¹³ См.: Толстов С. П. По следам... С. 286.

¹⁴ Там же.

¹⁵ См.: Бартольд В. В., Якубовский А. Ю., Гафуров Б. Г. и др.

¹⁶ Одно из малых княжеств Гура сохранило независимость, и в 1221 г. владетель его примкнул к монголам, за что Чингис сохранил ему власть. Позднее эта династия усилилась и захватила Герат. Уничтожил ее Тимур, после чего гурцы исчезли как от­дельный этнос. Ослаблению Гура способствовало то, что наиболее пассионарная часть гуриев в конце XII в. захватила часть Индии и тем ослабила пассионарное на­пряжение на своей родине.

¹⁷ Толстов С. П. По следам... С. 288.

¹⁸ Там же.

¹⁹ См.: Гумилев Л. Н. Гетерохронность увлажнения Евразии в средние века. С. 81—90.

²⁰ См.: История стран зарубежного Востока в средние века. М., 1970. С. 205 и сл.

²¹ См.: Гумилев Л. Н. Старобурятская живопись. М., 1975. С. 19; БанзаровД. Черная ве­ра. СПб., 1891.

²² См.: Бичурин Н. Я. Собрание сведений о народах... Т. II. С. 70.

²³ См.: Окладников А. П. Далекое прошлое Приморья. Владивосток, 1959; Воробьев М. В. Хозяйство и быт чжурчжэней до образования династии Цзинь /Доклады по этногра­фии. Л., 1965. Вып. 14.

X.