НОВГОРОДСКАЯ РЕСПУБЛИКА: ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВО С РЫНОЧНОЙ ЭКОНОМИКОЙ

Восточнославянская цивилизация знала три разнородности государств с модификациями со­циально-политического строя, свойственными и локальным цивилизациям третьего поколения. Первая модификация — это формирование на базе союзов племен государства с преобладани­ем военной демократии и постепенно набирав­шей силу племенной верхушкой, превратившей­ся в государственный аппарат, с усиливавшейся экономической, социальной и политической дифференциацией (стратификацией) общества, началом формирования классового общества.

Вторая модификация — это государство фео­дально-монархического типа с иерархическим построением власти, делившейся между цент­ром и местными феодалами, с явно выраженной классовой структурой общества. В восточносла­вянской цивилизации это великий князь, делив­ший власть с удельными князьями. Общество делилось на зависимых и свободных крестьян, ремесленников, купцов, военное и духовное со­словия. Основой экономики здесь было сельское хозяйство, ремесло и торговля дополняли его.

Третья разновидность — демократическое государство, соединенное с ограниченной кня­жеской властью, при решающем слове вечевой демократии, с преимущественно рыночной эко­номикой и важнейшей ролью в социально-поли­тической жизни купечества. Именно таковыми были Новгородская республика (включая демок­ратически самоуправляемые пригороды — Ста­рую Руссу, Торжок, Вятку, волости) и Псковская республика.

Чтобы понять содержание и историческое место Новгородской республики, сопоставим ее с государствами той же модификации социаль­но-политического строя в Западной Европе — с республиками Венецией и Генуей, а несколько позднее — с Великобританией.

Венеция

Венеция наиболее близка по своей исто­рической судьбе к Великому Новгороду.

В период своего расцвета (в XIII в.) Венеция управлялась как олигархическая республика. Выс­шим органом был Большой совет, функции пра­вительства выполнял Малый совет. Сенат ведал внешней политикой и колониальными делами, Совет Сорока был высшим судебным органом.

Фернан Бродель, оставивший блестящий очерк средневековой Венеции, отмечал, что основой экономического и политического мо­гущества Венеции, превратившейся в мировую империю, была торговля, приносившая до 40% прибыли: вся Европа находилась в зависимости от Венеции (Бродель, 1992, т. 3, с. 121). Респуб­лика с численностью населения 100-150 тыс. человек владела колониями с населением бо­лее 1 млн человек. Она была не уникальным явлением в средневековой истории, а выражала одну из типичных тенденций для тех частей европейской цивилизации, в которых шло ак­тивное формирование рыночной экономики, закладывались основы будущей раннеиндустри­альной мировой цивилизации (XVI — середи­на XVIII в.) и четвертого поколения локальных цивилизаций (XVI-XX вв.). Проявлениями этой тенденции были также Генуя, Ганзейский союз, Новгородская республика.

Почему же именно в Новгороде и других горо­дах Северо-Западной Руси утвердился республи­канский социально-политический строй в сим­биозе с княжеской монархической властью?

Прежде всего следует отметить, что этот строй имел исторические предпосылки.

Однако при Ярославе Мудром положение Новгорода в Киевской Руси начало меняться, что в 1019 г. было закреплено Ярославовой грамо­той. «Победа при реке Альта в 1019 г. утвердила навсегда свободу Новгорода» (Костомаров, 1994, с. 31). Он получил право выбирать себе князя, постепенно расширял и укреплял это право, жестко регламентируя экономические возмож­ности князя и его двора на основе выборности глав местной исполнительной власти — посад­ского и тысяцкого, а со временем и главы цер­ковной власти — епископа.

«Прошло после Ярослава много веков, Нов­город, сохраняя свою независимость и граждан­скую свободу, постоянно указывал на Ярославову грамоту как на свою древнюю великую хартию» (Костомаров, 1994, с. 32).

Этому в немалой степени способствовало вы­годное географическое положение Новгорода. «Новгород, находясь недалеко от Балтийского моря и овладев его берегами, естественно должен был стать главным пунктом торгового сообще­ния всего русского мира с Балтийским морем и Европой» (Костомаров, 1994, с. 38). Добавим — не только русского мира с Европой, но и торговли Европы с Византией (путь «из варяг в греки»), с мусульманской и индийской цивилизациями (путь «из варяг в персы»), а позднее — Великого пушного пути из Русского Севера в Европу. Это обеспечивало немалые торговые прибыли и рост богатства по сравнению с другими рус­скими землями, что дало толчок развитию эко-

Н.

номики, подъему культуры и укреплению начал самоуправления: «Новгород вошел уже в торго­вую деятельность с Западом, через его руки про­ходили западные товары в русские края. Киевская Русь, изнуренная междоусобными и ино­племенными нашествиями, год из года падала; напротив, Северо-Восточная процветала обили­ем и зажиточностью» (Костомаров, 1994, с. 55). Подобное происходило и в средневековой Вене­цианской республике.

Ведущая роль рынка в экономике стала ос­новой развития демократии и социальной диф­ференциации общества. Рыночная экономика строится на свободе выбора и принятия ре­шений агентами рынка, на их равноправии, на зависимости продавца от покупателя. И в то же время рыночная конкуренция постоянно порождает имущественное расслоение. Одни, получая высокие прибыли, богатеют и заявляют претензии на участие в принятии важнейших политических решений и в обеспечении безо­пасности. В то же время другие беднеют, разоря­ются, попадают в зависимость. Можно считать, что экономической основой республиканскогостроя было развитие и первенство рыночных отношений, хотя и сохранялась свойственная для средневековой мировой цивилизации соци­альная и политическая дифференциация.

Можно ли считать, что вечевой строй в Нов­городской республике был действительно де­мократическим? Костомаров признает, что вече играло решающую роль в политической жизни Новгорода: «Вече ведало всей областью законо­дательства, всеми вопросами внешней политики и внутреннего устройства, а также судом по по­литическим и другим важнейшим преступлени­ям... Вече постановляло новые законы, пригла­шало князя или изгоняло его, выбирало и судило главных городских сановников, разбирало их споры с князем, решало вопрос о войне и мире и т.п.» (Костомаров, 1994, с. 64-65).

Однако тут же историк не признает вече нор­мальным демократическим органом, отмечает его анархический характер: «На вече по самому его составу не могло быть ни правильного об­суждения вопроса, ни правильного голосования.

Такое карикатурное изображение вечевой демократии не объясняет, как могла при та­кой форме правления Новгородская республи­ка просуществовать (и процветать) в течение трех с половиной столетий, полных ненастий и вражеских набегов. Почему подобный вечевой строй и вечевая демократия столетиями эффек­тивно функционировали в Пскове, Старой Руссе, Торжке, Вятке и других городах Новгородской республики?

В реальности анархические элементы в вече­вой демократии были сведены к минимуму. Это было четко организованное демократическое устройство снизу доверху. Каждая улица изби­рала своих старейшин. Все вместе они обра­зовывали вече городского квартала — конца (в Новгороде их было 5, а в Старой Руссе — 18). На городское вече собирались представите­ли пригородов, волостей, земель. Все решения тщательно прорабатывались до вынесения на вече городским старейшиной, в их принятии

принимали участие посадский, тысяцкий, епис­коп. Решения, требовавшие городских расходов, осуществлялись за счет городской казны, хра­нившейся в Софийском соборе. Порядок сбора и распределения налогов, выделение доходов на содержание князя и его дружины были четко оп­ределены и закреплялись каждый раз в договорах с князем. Экономическая и политическая демок­ратия в Новгородской республике была гораздо более сильной и эффективной, чем в других час­тях Древнерусского государства, чем в западных монархиях и восточных деспотиях. И она имеет немало поучительного и для демократического устройства современной России, хотя это уже совсем иная эпоха, время локальных цивилизаций пятого поколения.

Представляет интерес и федеративное уст­ройство обширной Новгородской республики, которая строилась, по мнению В.О. Ключевско­го, на принципе «двойственности начал — цен­трализма и местной автономии.

Средневековая новгородская усадьба. Реконструкция Г.В. Борисевича

В управлении Новгородом участвовали пяти­ны, представлявшие пять концов города, а также пригороды: «Пригород был такой же местный саморегулируемый мир, каким были новгород­ские концы и сотни» (Ключевский, 1988, с. 75). Его автономия выражалась в местном приго­родном вече. Были вече в волостях, особенно в отдаленных землях (например, после колони­зации Новгородом Русского Севера).

Социальный строй Новгородской республи­ки был типичным для аналогичных европей­ских торговых городов средневековой эпохи. Как отмечает В.О. Ключевский, население Нов­города состояло из четырех социальных слоев: бояр, житых людей, купцов и черных людей. Бояре происходили не из княжеских людей (как в других частях Древнерусского государства), а из местной знати. «Правя городом по вечевому выбору, это боярство вместе с тем руководило и народным хозяйством в Новгородской земле. Это были крупные землевладельцы и капиталис­ты». Насчет капиталистов говорить преждевре­менно — имеются в виду городские старшины, владевшие значительным имуществом.

Житые люди — это люди среднего состояния, принимавшие активное участие и в торговле. Купцы были значительным социальным слоем в преимущественно торговой республике; они объединялись в купеческие сообщества. Черные люди — местные ремесленники и рабочие.

В сельской местности преобладавшими сло­ями населения были смерды (сидевшие на государственных или частных землях), крестьяне-собственники, часто объ- единенно владевшие имуществом, и холопы — наиболее бедный и эксплуатируемый слой.

Особым социальным слоем в Новгородской зем­ле были ушкуйники — ватаги удальцов, которые на лодках нападали на многие приречные города и грабили их; это предшест­венники казачьей вольницы Степана Разина, они ходили на Кострому, разо­ряли татарские города, Ярославль, Вятку, Булгар, Нижний Новгород.

Накопленные новгородцами богатства и развитые международные торговые связи

поддерживали культуру. Бояре и богатые куп­цы выделяли деньги на строительство храмов, выписывали для их строительства из Византии архитекторов, иконописцев. Торговля требовала грамотности, поэтому было широко развито об­разование, грамотность превосходила уровень, наблюдавшийся в других русских землях. Сло­жилась самобытная новгородская иконописная школа, развивались литература, музыка. Уровень культуры был ниже, чем в центрах античного мира, но не ниже большинства стран Западной Европы, Золотой Орды.

Оценивая историческое наследие Новгород­ской республики, следует признать, что это была одна из вершин в развитии восточнославянской цивилизации, пример демократического федера­тивного государства, крупнейшего по террито­рии в Европе, с развитой рыночной экономикой, подобной той, которая преобладала в тот период в Италии, Северной Германии, Скандинавии. Од­нако исторические судьбы сложились так, что этот вариант развития был отброшен, а за основу трансформации восточнославянской цивили­зации в евразийскую был положен московский, в своей основе византийский вариант с автокра- тически-централизованным государственным устройством, феодально-крепостническим эко­номическим строем и ограниченными рыноч­ными отношениями. Тем самым были заложены основы будущего цивилизационного кризиса, который разразился в Смутное время начала XVIII в. и привел к временному распаду Русского государства, не скоро оправившегося от кризиса и заметно отставшего от авангардной западно­европейской цивилизации. Только героический рывок Петра I, закрепленный в период правления Екатерины II, позволил в основном преодолеть это отставание и вывести российскую империю в число авангардных цивилизаций XIII в.

5.4.