Маргиналы в средневековом городе.
К низшим слоям города относились разнородные группы населения: обедневшие цеховые мастера, работающие по найму «вечные» подмастерья и ученики, подёнщики, представители нечистых профессий: банщики, брадобреи, комедианты, палачи, живодёры, очистители клоак, проститутки.
В социальных низах имелась собственная иерархия. Особую категорию составляли носители добровольной бедности из религиозных побуждений - «бедные Господа Бога», являющиеся «привилегированной армией безработных» (Ж. Ле Гофф). Их уважали и поддерживали люди состоятельные: городские завещания с XII в. содержали для них обязательные пожертвования. Численность этих профессиональных нищих с XIV в. строго регулировалась властями. «Стыдливые бедные» стеснялись открыто просить милостыню, к ним относились вдовы, сироты, больные, одинокие старики, «фискальные бедняки». В Париже XIII в. таковых было от 42 до 47 % (М. Молл). Они также являлись объектом милосердия со стороны общества: с XIII в. для них основывались госпитали, Божьи дома, детские приюты, лепрозории.Объектами милосердия не являлись «трудолюбивые бедные» - наемные рабочие и вечные подмастерья, которые часто не являлись полноправными гражданами. Городское законодательство для них повышало брачный возраст с 25 до 35 лет. Мобильность постепенно пролетаризирующейся массы мелких ремесленников и подёнщиков быстро росла в XIV-XV вв. На севере Европы сложился обычай странствующих подмастерий ради заработка для пропитания. Ещё ниже названных групп населения находились маргиналы, не имеющие определённого места жительства, для которых исключалась возможность социального возвышения. Они объединялись в корпорации нищих, имитировали болезни и увечья, некоторые умели мастерски притворяться мёртвыми. Появлялась даже специальная литература для их распознания: «Зерцало шарлатанов», «Книга о бродягах». Города стремились ограничить приток пришлых нищих, но их число неуклонно росло.
Их принудительно заставляли работать грузчиками, разносить дрова и воду в дома, таскать камни и землю на строительстве соборов за ничтожную плату. С язвой нищенства была связана организованная преступность, поскольку город являлся идеальным местом для уголовных банд: много незнакомых людей, среди которых легко затеряться, и удобных людных мест для встреч - папертей, таверн. Банды имели пароли и опознавательные знаки, выдумывали свой собственный язык, давали клятву, называя воровство «заработком».Практика милосердия распространялась в первую очередь на местных бедняков, которые учитывались по кварталам и церковным приходам. Для них религиозные городские братства организовывали «столы для бедных», где не только
устраивали коллективные трапезы, но распределяли пищу, одежду, обувь, одеяла, домашнюю утварь. Братства получали средства от жертвователей, папские и королевские привилегии, владели недвижимостью и приумножали её, проводя кредитные операции и сделки с рентами.
На рубеже XIV и XV вв. началась десакрализация бедности и милосердия в связи с углубляющейся имущественной дифференциацией, ростом наёмного труда, распространением реформационных идей, отрицающих монашеский идеал добровольной бедности, как «дьявольскую фальшь». Милостыня всё больше направлялась «честным беднякам», старым и больным, благочестивым людям, обременённым детьми.