Квазимифологизация истории Украины

Совершенно очевидна связь национального мифа с национальной иде­ей. Впервые высказанная лидерами Кирилл о-мефодиевского братства — Т. Г. Шевченко, Н. И. Костомаровым и П. А. Кулишом в 1840-х гг., послед­няя включала также ряд национальных мифов, восходящих еще к известной анонимной «Истории русов»^[732][733].

И. Гирич, анализируя проблему противоречия национального мифа ис­торической правде, отмечает: «польская историография говорила о сущест­вовании «исторической Польши», о социальном мире между украинцами и поляками в прошлом, цивилизаторской миссии польской шляхты; россий­ская опиралась на мысль о едином «русском православном народе» от Карпат до Камчатки, о тысячелетней истории украинцев и россиян, о едином языке, «испорченном» лишь в XIV—XVII вв. во время польского господства»^[734].

Сутью украинской идеи было опровержение двух противоборствующих версий украинской истории, сформировавшихся в польской и российской историографиях. В противовес им подчеркивалась самобытность культуры, языка, истории народа. Само название «Украина» должно было засвидетель­ствовать этническое отличие от россиян, хотя исторически украинцы и их предки в IX—XVIII вв., а в западных областях — до XX в. называли себя ру­сичами и русинами.

Отметим: в середине—конце XIX в. украинские историки, в ответ на да­вление петербургской политической элиты, считали украинским народом, прежде всего, простой народ. Элита в своем большинстве была носительни­цей польской или российской культур. Таким образом, в Украине, наряду с

культом всего национального, утвердился и стал частью национальной идеи тезис о «бесклассовое™» украинского общества.

Украинская историография, сложившаяся к началу XX ст., была основа­на на культурно-национальной схеме, которая сводила украинство к этниче­ским (в первую очередь — языковым) отличиям, и считавшая отстаивание и пропагандирование этих отличий высшей целью украинского движения. Концепция М. С. Грушевского долго оставалась наиболее влиятельной для последующих поколений национальных историков, в том числе и современ­ных. Как историк-позитивист с уклоном в социологию, объектом историче­ского исследования М. С. Грушевский считал народ, решающими фактора­ми — территорию и этнос.

В конце 1990-х гг. возобновилась дискуссия, начатая еще И. Я. Франко, по основным положениям концепции М. С. Грушевского. Она затронула в первую очередь территориальное видение истории Украины (кого считать «украинцами»: представителей украинского этноса или представителей всех этнических групп, живших на территории Украины, что активно обсуждает­ся и в наше время). Под сомнение попал также фундаментальный тезис М. С. Грушевского о народе как единственном герое истории.

В 1920—1980-х гг. независимая от коммунистической идеологии укра­инская историография развивалась почти исключительно в эмиграции, в местах компактного расселения украинцев — сперва преимущественно в Польше, Чехии, Германии, Австрии, Франции, а после Второй мировой войны — наиболее плодотворно в США и Канаде. На протяжении 1920—60-х гг. возникали научно-исследовательские институты в Праге, Варшаве, Берлине, Париже, а со временем в Нью-Йорке, Гарварде, Эдмон­тоне и других городах. В большинстве своем их сотрудники были последо­вателями народнического направления М. Грушевского или государствен­ной школы В. Липинского.

Не лишне подчеркнуть, что их взгляды в молодости во многом форми­ровались на основании политических брошюр М.

«С 1920-х годов, — справедливо отмечает Н. Н. Яковенко, — по обе сто­роны советской границы жили две историографии Украины, вопреки тема­тической непохожести очень похожие между собой: националистическая, провозглашавшая примат национального над научным, и марксистско-ле­

нинская, которая превратила научных работников в бойцов идеологическо­го фронта...»¹. В рамках первой стали развиваться квазимифологические представления о прошлом Украины, воздействовавшие и на сознание наци­онально акцентуированной украинской (главным образом — представите­лей литературно-художественной) интеллигенции на территории УССР. С провозглашением независимости такого рода версии национальной исто­рии, не имеющие с научным ее виденим ничего общего, заполонили печат­ные и электронные СМИ, проникли в учебную литературу, в значительной степени заполнив идеологический вакуум, образовавшийся в общественном сознании населения страны после краха коммунистической доктрины.

Поэтому нет ничего удивительного в факте широкой распространеннос­ти сегодня в Украине национального квазимифа. Подобно немецким нацио­нал-социалистам или российским шовинистам, только относительно своих предков, наши, далекие от научного видения истории националистические романтики превозносят «праукраинцев», безосновательно удревняя их исто­рию на тысячелетия, в ранг настоящих, истинных «арийцев». В мировоззрен­ческом отношении приверженцам таких взглядов присущи воинствующий волюнтаризм, антиперсонализм, этноцентризм и этнодетермизм.

Можно констатировать, что квазимиф относительно какого-то древнего народа «укров»^[735][736] вытекает из дилетантской ошибки литераторов-романтиков второй четверти XIX в. М. Надеждина и Т. Чацкого, которые выдали коче­вых, финно-угорских в языковом отношении, «угров», действительно про­шедших пространствами степей Восточной Европы в IX в., за «укров», будто бы прямых предков украинцев. Никакого научного обоснования эта версия не имеет и ее сохранение к нашему времени можно объяснить лишь необра­зованностью ее приверженцев.

Другого отношения требует версия относительно происхождения укра­инства, а значит в определенной мере и славянства в целом, от древнеземле­дельческой трипольской культуры энеолитических времен. В конце XIX в. последняя была открыта выдающимся киевским археологом В. В. Хвойкой, опиравшемся в своем понимании этногенеза славян на концепцию автори­тетного чешского слависта Л. Нидерле, согласно которому славянство где-то на рубеже эр сформировалось как этническая общность между Висло-Одер- ским междуречьем и Средним Приднепровьем^[737].

В. Хвойка на уровне возможностей науки своего времени разработал схему последовательности основных археологических культур Среднего По- днепровья и Лесостепной Украины в целом^[738]. Основными из них были три­польская, скифская лесостепная, зарубинецкая и Черняховская. Гипотеза о

праславянстве носителей трипольской культуры, датировавшейся в начале XX в. вторым тысячелетием до н. э. и представлявшаяся современницей Ми­кенской Греции и непосредственной подосновой украинских лесостепных культур скифского периода, для того времени была вполне оправданной.

Однако по мере накопления материалов и кардинальном пересмотре да­тировок археологических культур благодаря использованию радиокарбон- ного метода трипольская культура была отнесена к IV—III, а теперь уже к концу VI — началу III тыс.

Характерной особенностью многих украинских авторов западной диас­поры^[739][740], как и ряда известных современных украинских политиков^[741][742], является непреодолимое желание усматривать в носителях трипольской культуры украинцев, праукраинцев, или, по крайней мере, прямых предков украин­ского народа. Но если во времена В. Хвойки версия относительно прасла- вянства трипольцев имела право на существование, то в наше время придер­живаться ее нет никаких основании.

К сожалению, современные научные разработки проблемы трипольской культуры остаются без внимания авторов, стремящихся создать и навязать обществу украинский национальный миф. Их внимание привлекают прежде всего изначально фантастические построения. Их ярким примером высту­пают произведения основателя украинского неоязычества (РУН-веры, то есть Родной украинской народной веры) Л. Силенко. Свои воззрения, сим­биоз фрагментов древнеславянского язычества и индуистской ведической традиции, этот автор изложил в поэме «Мага Врата» (1969) и последовавшем за ней увесистом фолианте «Мага Віра»^[743], изданном в 1979 г.

По утверждениям Л. Силенко, трипольская культура (носителями кото­рой он провозглашает украинцев) является древнейшим центром земледе­

лия и первой в мире цивилизацией, давшей импульс к расселению из нее людей, которой мир обязан распространению производящего хозяйства и возникновению других цивилизаций, в частности шумерской.

Опровергать эти досужие вымыслы нет смысла. Достаточно лишь при­помнить итоговые работы по вопросам возникновения воспроизводящего хозяйства, происхождения цивилизации и этногенеза индоевропейских на­родов, равно как и обобщающие труды по археологии и древней истории Украины^[744][745]. К сожалению, наши национально акцентуированные неороман­тики и неоязычники не спешат с ними знакомиться.

Не вызывает удивления и крайне тенденциозное освещение Л. Силенко соотношения этногенеза, истории и культуры украинского и русского наро­дов. Как то свойственно всем авторам националистического лагеря, все украинское оценивается положительно, а русское («московское») отрицате­льно. Согласно их представлениям, органически воспринятым рассматрива­емым автором, Московская Русь, при ограниченном участии переселенцев с Украины, сложилась на основе местных финно-угров и татаро-монгольской орды, так что жители Московии являются «православными татарами». Он, как и М. Семчишин^[746] и многие другие писатели националистического лаге­ря, подчеркивает, что украинцы (русичи) и «москали» (россияне) — две аб­солютно разные общности, которые не сближает даже православное едино­верие^[747]. Украинцы, по Л. Силенко, сохранили расовую «арийскую» чистоту. Подобное, но относительно русских, утверждают и современные русские неонацисты, равно как до них, по отношению к немцам, нацисты.

Квазимифологическая доктрина Л. Силенко нашла много привержен­цев среди полуобразованных слоев украинской диаспоры в Канаде и США. Во второй половине 1980-х гг. она начала распространяться среди национа­льно акцентуированной, отвергавшей христианство, читающей публики Украины, постепенно вытесняя популярную в 1970-х гг. и не манее фантас­тическую версию И. Билыка о тождестве гуннов и древних славян (украин­цев), Аттилы и Кия («Гатилы»), ставки названного гуннского властителя и Киева¹. Появляется группа энергичных пропагандистов версии Л. Силенко и его РУН-веры, вносящих в нее новые нюансы.

В этой связи следует вспомнить Г. Лозко, Р. Иванченко, С. Плачинду и Ю. Каныгина. Первые две пишут в духе распространенной в националисти­ческих кругах веры про непосредственное происхождение украинцев от три­польцев и скифов, а выдержанная в соответствующих тонах книга Р. Иван­ченко даже получила рекомендацию Министерства образования Украины в качестве учебного пособия для старшеклассников^[748][749].

Значительно «масштабнее» построения С. Плачинды^[750]. Украинцев он видит уже в V тыс. до н. э. Трипольская культура, само собой разумеется, ос­тавлена украинцами, как и все последующие культуры — и не только на тер­ритории Украины, а от Греции, Италии, Центральной Европы и Скандина­вии до Палестины и Индии включительно. Скандинавский бог Один — украинец, а имя его происходит от того, что пришел он туда «один»; этрус­ки — украинцы, так как их вторым названием была «русь», а затем о них го­ворили «это русские» (непонятно, правда, почему на русском языке — «это»), более того, Иерусалим это, «как известно», древнеукраинский город, а ама­зонки — украинские девушки: кто же из женщин еще мог быть всадницами и смело идти в бой?! Древними украинцами провозглашаются также пелас­ги, гиксосы, естественно — индо-арии и многочисленные другие народы древности.

Читая эти и подобные небылицы иногда складывается впечатление, что автор, в общении — человек не без юмора, просто смеется над читателем. Но, как и в случае с книгой Р. Иванченко, это далеко не безобидные шутки, так как молодежь может принять, а кое-где и принимает, эти утверждения на веру, формируя в своем сознании крайне искаженную картину национа­льной и мировой истории. Подобное, как отмечалось в предыдущем параг­рафе, имеет место и в Российской Федерации, а также в новых государствах Центральной Азии (особенно в Туркменистане) и Закавказья.

Но, наверное, непревзойденным в жанре псевдоисторических фанта­зий может считаться Ю. Каныгин. Его «Путь ариев» стал настоящим бест­селлером; главы из нее даже читали по Центральному украинскому радио. И, надо отдать должное ее автору, она по-своему действительно написана талантливо.

Во-первых, в ней собрано в кучу едва ли не все, что заинтересует обыч­ного человека современной Украины. Здесь и крайне (в сторону неудержи-

мого восхваления) мифологизованная история народа, и йоги, и иноплане­тяне, и Чернобыль, и Шамбала, и еврейская и арийская тематика, и сокро­венний смысл Библии, и много чего другого.

Во-вторых, автор для убедительности и, вместе с тем, снимая из себя ответственность за все изложенные им небылицы, вкладывает последние в уста тибетского «гуру», с которым он будто бы вел продолжительные беседы в Улан-Удэ и других городах СССР в течение 1972—1992 гг. Этот прием на­поминает Гомера, который в «Одиссее» разнообразные побасенки передает от лица главного героя (который, как это известно по «Илиаде», способен на любые ухищрения и вранье). В определенной мере такой прием напоминает и построение произведений К. Кастанеды, где авторское мировоззрение (или то, что за это выдается) преподносится от лица Хуана Матуса, мага из индейского племени яки.

В отличие от Л. Силенко или активной участницы неоязыческого дви­жения Г. Лозко¹, Ю. Каныгин эклектично старается соединить «арийское» язычество с христианством, шире — вообще библейским учением. Он также не страдает русофобией и антисемитизмом. Между тем и он, по-своему и, разумеется, без какой-либо аргументации (ведь его «гуру» знает все) утверж­дает принципиально разное происхождение украинцев и русских, хотя и в общих рамках линии одного из трех сыновей Ноя — Яфета^[751][752].

Украинцы произошли от народа Фувал («тиверцы-галилеяне, земляки Святой Девы и Бого-человека»), представители которого смешались с сар­матами, скифами и антами и превратились наконец в русов, которые, будто бы, в Библии фигурируют под названиями «Фирас» (Тирас) и «Рош». Ка­ким-то непонятным образом в Днепро-Днестровском междуречье они соз­дают мощное государство «Трояну», которое выступает наследницей и Трои, и «украинско-арийской» «Орианы-Аратты». Далее мы узнаем, что галичане происходят от жителей древней Галилеи, а значит, выступают ближайшими родственниками Святого Семейства. Русские же происходят от библейских Мешех, будто бы потомков египтян, которые смешались с аборигенами Кол­хиды, а потом переселились в Волго-Окское междуречье, слились с местны­ми финно-угорскими племенами и образовали народ московитов.

Этногенез украинцев и русских (о белорусах Ю. Каныгин не вспомина­ет) изображается в полной оторванности один от другого. У них, если не считать библейского Яфета, не имется ни одного общего предка (галилеяне, скифы, сарматы, анты — с одной стороны и египтяне, колхи, финно-угры — с другой). Но несколькими строками ниже автор утверждает, что оба эти на­рода являются ветвями славянства, а их общими врагами были когда-то го­ты-тевтоны, потомки «левых» ариев. Как тогда образовалась славянская общ­ность — остается полнейшей загадкой. Так же непонятно, каким образом украинцы, имея выдуманное автором происхождение, вместе с тем были творцами «хлебопашеского государства Аратты», «Украины-Ортании» (яко­бы оставившей трипольскую культуру).

Взгляды, не вполне вяжущиеся с приведенными соображениями, Ю. Ка­ныгин изложил в соавторстве с 3. Ткачуком в книге «Українська мрія» («Ук­раинская мечта»). В ней наблюдаем удивительный симбиоз отрывков эзоте­ризма, националистической квазиисториософии и библейских генеалогий, обезображенных их авторским толкованием.

Мы узнаем, что «арии пошли от Каина около одного миллиона лет», что они начали «накатываться на наши земли еще до потопа (14—15 тысяч лет тому назад)», создав на просторах Украины первую земледельческую циви­лизацию и выполняя функцию «обучения «аборигенов» северного полуша­рия технологии пашенного земледелия с использованием таких орудий тру­да, как плуг, борона, ярмо (сбруя волов)». Вследствие этого Украина поры трипольской культуры «стала кормилицей послепотопных народов». Тогда же «праотец ариев Рама начал свои проповеди на берегах Борисфена», а в скором времени вывел часть ариев восточнее — к Индии. Тогда уже сущест­вовал Киев, который в течение тысячелетий выступал в качестве ведущего мирового города, в том числе и как столица гуннского властителя Аттилы¹. И т. д., и т. п....

Здесь что ни слово, то бессмыслица, рассчитанная на ребенка или абсо­лютного профана в вопросах истории и археологии. Библейский Каин (ко­торый помещен где-то за 995 тысяч лет до сотворения мира по иудео-хрис­тианской хронологии) фигурирует рядом с Рамой индийского эпоса в толко­вании этого образа известным французским писателем-оккультистом Э. Шюре^[753][754], а не собственно древнеиндийской «Рамаяны»; предки ариев жи­вут во времена оледенения где-то у кромки ледникового щита, но переселя­ясь на территории Украины, создают первую в мире земледельческую куль­туру (при том что в Восточной Европе не было диких предков зерновых сельскохозяйственных культур)...

Невольно спрашиваешь себя: действительно ли автор, доктор наук, сам во все это может верить? Действительно ли он не владеет самыми элемента­рными познаниями в области древней истории и археологии, цинично печа­тая свои тексты на потребу необразованной толпы?

Такого рода вопросы возникают еще и еще раз, когда читаешь следую­щую книгу Ю. Каныгина: «Вехи священной истории. Русь-Украина» (1999 г.). В ней автор превосходит все свои предыдущие россказни, утверждая, что Иисус Христос, который, как известно, родился в Галилее, гористой мест­ности севернее Иудеи, был по происхождению ни кем иным как... галичани­ном, а значит — украинцем, так как галилеяне будто бы происходят именно от галичан. По такой логике «двойным украинцем» должен был бы быть Га­лилео Галилей... А поскольку апостол Андрей, по летописной легенде (воз­никшей через тысячелетие после его смерти), проповедовал на Киевских го­рах, то, по парадоксальной логике автора: «украинский этнос — ровесник христианства»^[755].

В унисон с названными авторами, но с использованием подведенного под соответствующий «арийско-украинский» круг идей массива археологи­ческих данных, выступает Ю. Шилов¹. В отличие от большинства работ по археологии его книги и статьи написаны живо, интригуют и убеждают чита­теля, который не является профессиональным археологом или историком. Здесь мы также встречаемся с Араттой — «Оратанией» — Украиной, страной ариев и пахарей («орачів»), также узнаем о ее великой, первой в мире земле­дельческой цивилизации, и даже больше — о глубинных познаниях ариев- украинцев в разнообразнейших областях, которые закодированы в символи­ке курганов.

Следует отметить, что при обсуждении докладов и работ Ю. Шилова ар­хеологи как Украины, так и России неоднократно констатировали откро­венные фальсификации с его стороны при толковании древних памятников. Среди специалистов его интерпретации не разделяет практически никто. Тем более ученые не признают воспринятые Ю. Шиловым, Ю. Каныгиним и другими, менее известными, фальсификаторами фантастические построе­ния в духе Л. Силенко относительно Украины—Орианы—Аратты как опере­жающего центра мирового цивилизационного развития в течение неолита, энеолита и эпохи бронзы.

Квазимифологические построения древнего прошлого Украины и этно­генеза украинцев, разумеется, не исчерпываются работами упомянутых вы­ше авторов. На пропаганде такого рода представлений специализировались определенные издания, например, журналы «Индо-Европа» и «Сварог», ко­торые, подобно аналогичным им по уровню и духу российским журналам, таким, скажем, как «Волхв», в качестве источника по вопросам этногенеза славян, в частности древних русов, и их языческих верований широко испо­льзуют пресловутую и давно признанную фальсификатом «Велесову книгу».

Рассмотренные выше представления встречают в научной среде здоро­вый скептицизм. Однако они, как и неоязыческие фантазии, достаточно распространены в кругах украинской литературно-художественной интел­лигенции. О последнем, между прочим, красноречиво свидетельствует орга­низация Союзом писателей Украины в 1996 г. вечера, посвященного украин­скому язычеству. На нем провозглашался лозунг «Украинцы, вперед к язы­честву», предлагалось отказаться от «чужого» христианства и высказывались типичные для приверженцев РУН-веры взгляды относительно существова­ния украинского народа по крайней мере со времен трипольской культуры^[756][757]. Подобное, предваряемое исполнением гимна Дажьбогу, можно было услы­шать и в «Украинском доме» в ходе проведения конференции «Буття україн­ців» в мае 2005 г. и на многих других массовых мероприятиях.

В квазимифологических построениях национально акцентуированных дилетантов тяжело найти какую-то логику, не говоря уже о корректном ис­пользовании научных фактов, которые им большей частью просто неизвест­

ны, а те, что известны, предаются грубой фальсификации ради доказатель­ства украинского «первенства» во всем: в переходе к земледелию, формиро­вании народа, возникновении цивилизации и т. п. Но мифологическое, тем более искусственно сформированное квазимифологическое сознание, и не требует логики и фактов. Поэтому с ним, в сущности, невозможно спорить: ведь аргументы могут быть действенными лишь в плоскости рационального дискурса.

Можно констатировать, что параллельно с эрозией социально-эконо­мической сферы в постсоветско-евразийских государствах, в частности в Украине и России, при общем понижении (в силу падения жизненного уро­вня и негативных тенденций в системе народного просвещения, особенно среднего) интеллектуально-образовательного уровня деморализованного и идейно опустошенного общества, в массовое сознание проникают квазими- фологические, политизированные, антинаучные идеологемы. Они сеют не согласие и мир, а конфронтацию и раздор между отдельными людьми и це­лыми народами. Украина в этом отношении не является исключением, но представляет собой яркий пример таких духовно-деструктивных процессов.