КУДА ДЕВАЛИСЬ ГУЗЫ?

В середине X в. гузы подчинили среднеазиатских печенегов и кимак- ское племя баяндур, жившее на берегах Иртыша. На юго-востоке го­сударство гузов граничило с областями Тараза (ныне г.

Беда пришла с неба и весьма неожиданно. В IX-X вв. степную зо­ну Евразии постигла вековая засуха, ибо орошающие степь циклоны сместились к северу. Как уже было сказано, в степи шла трехсторон­няя война, малая, но постоянная. Для степной войны необходимо иметь откормленных коней и много баранов, чтобы не голодали вои­ны. Поэтому состояние пастбищ определяет возможность победы. Значит, засуха, влияя на произрастание трав, либо способствует, либо мешает военным успехам кочевых народов, причем в большей степе­ни, нежели оседлых, ибо те могут создать запасы зерна хотя бы на не­сколько лет, а кочевники этих возможностей лишены.

Они были ничуть не менее талантливы и героичны, чем их сосе­ди, населяющие страны с благодатным климатом, изобилующие во­дой и пастбищами, и, как только природные условия менялись, про­являли способности воинов и правителей занятых ими новых терри­торий. Связь этноса с ландшафтом - это не теория географическо­

го детерминизма, а несомненный факт, фиксируемый исторической географией.

Этноландшафтное равновесие является обязательным условием устойчивости системы геобиценоза, в которую люди входят как верх­нее завершающее звено. Любое нарушение характера системных свя­зей пагубно. Оно сказывается на людях не менее сильно, чем на рас­тениях и животных, фиксируется этнической историей, которая рас­полагает абсолютной хронологией, что дает возможность ввести не­обходимые уточнения.

Гузы тоже пострадали от засухи и ушли частью в верховья Амуда­рьи, в окрестности Балха и Мазар-и-Шерифа, а частью на Волынь, где подчинились киевским князьям.

Засуха, прокатившаяся по степи, сделала с этим древним этносом то, что не могли сделать их враги. Она расколола гузов на два взаим­но враждебных этноса: торков и туркменов.

Описанный здесь раскол этноса имел причиной сочетание при­родных и социальных факторов. До тех пор пока хозяйство гузов поз­воляло им поддерживать изобилие внутри страны и охрану границы с Хорезмом, форпостом мусульманского суперэтноса, все было спо­койно. Но как только изменился режим увлажнения, возникли тре­ния между отдельными компонентами этнической системы гузов, ко­торая отнюдь не была монолитом. В составе гузов были, наряду с по­томками сарматов и алан, предки угров, осколок среднеазиатских пе­ченегов и заброшенные тюркютскими бегами на западную границу каганата племена баяут, баяндур (покорены в X в.), кайи - видимо, сяньбийского (древнемонгольского) происхождения⁵⁴.

Но самое главное - начальная фаза гузского этногенеза должна совпадать с рождением основного этнического компонента.

Чтобы понять события XI в., придется сделать краткий экскурс в древность. Гузы - наследники древних туранцев, сарматов и аланов. Начальная фаза этногенеза сарматов такая же, как у хуннов - рубеж IV и III вв. до н. э. Ровесниками этих могучих этносов, как мы уже знаем, были согдийцы, которых китайцы называли юэгэии, парфяне (Аршакиды) и харазмии, у которых начало городской цивилизации

датируется IV—III вв.

Но не древние племенные традиции стали основой формирования этих новых этносов, а то, что отвечало духу времени, т. е. нравам и культуре X века.

Древнее объединение гузов строилось на родо-племенном прин­ципе. Племя увеличивалось за счет естественного прироста; за соблю­дением порядка следили старейшины, с врагами или, что то же, сосе­дями сражались молодые богатыри. Расширение шло за счет подчи­нения соседних племен, социальный строй которых был близок к описанному прототипу. И так тянулось тысячу лет.

На нашей планете стареет все, в том числе и этносы. Потомки храбрых воинов стали спокойными пастухами. Правнуки мудрых старейшин превратились в ленивых обладателей скота и пастбищ. Но поскольку этот процесс - снижение пассионарного напряжения си­стемы - всегда идет неравномерно, то наряду с субпассионариями сохранялись персоны «отсталые», то есть не потерявшие былой доб­лести и жажды свершений. Будучи людьми акматической фазы, эти «богатыри» томились в тенетах степной обывательщины, столь же активно-посредственной, как и деревенская или городская. Но сдер­живать своих богатырей увядающая система могла лишь до того пре­дела, пока увядание не достигло критической точки - перехода в фа­зу обскурации. В этой фазе зажим богатырей прекратился, ибо даже это стало слишком трудным и сложным. Но воцарившаяся лень по­губила традицию: немногочисленные пассионарии, которых пере­стали давить, нашли новую этнопсихологическую доминанту: они сменили культуру.

В самом деле, восстанавливать старый порядок, при котором им стало так плохо, они не пожелали. Вместо этого они усвоили конфес­сиональный принцип, применявшийся их соседями.

Историк начала XII в. Шараф ат-Тахир Марвази писал: «После то­го как гузы сделались соседями областей ислама, часть их приняла ис­лам и стала называться туркменами. Между ними и теми гузами, ко­торые не приняли ислам, началась вражда. Число мусульман среди гу­зов умножилось, а положение ислама у них улучшилось. Мусульмане

взяли верх над неверными, вытеснили их из Хорезма в сторону посе­лений печенегов»”. «Неверные гузы» назывались в русских летописях торки. Они были союзниками Святослава и Владимира, очевидно, в качестве вспомогательной конницы⁵⁸. Но когда в середине XI в. они большой массой передвинулись в Приднепровье, русские князья Ярославичи выступили против них. Разбитые князем Всеволодом в 1060 г., торки в 1064 г. переправились через Дунай, опустошили Маке­донию и Фракию, а затем подступили к стенам Константинополя. Греки, действуя золотом, заставили торков уйти. Много торков умер­ло от эпидемий, многих греки перебили, а часть их вернулась на Русь и была расселена в Киевском и Волынском княжествах⁵⁹, где образо­вала «торческий пояс» — охрану границ от половцев.

В 1116 г. половцы покорили часть торков и остатки печенегов⁶⁰, после чего эта ветвь торков (гузов) в истории упоминается только как войско волынских князей.