Кризис имперского и апокалиптического сознания. Ж. Боден

Последовательным критиком имперской идеи -был француз­ский юрист и тайный гугенот Ж. Боден (1530-1596), который пытался найти опору в рационалистических принципах, как их понимали правоведы того времени.

Проведенная философом секуляризация идеи империи авто­матически приводила к ее релятивизации- и частичному превра­щению в метафору. Боден делал вывод о том, что “в этом случае мы насчитаем ня четыре (как в видении пророка Даниила), а бес­численное количество империй”, в том числя у арабов, татар, русских и т.п.¹™ Неопределенность числа империй мяшала впи­сать их в провиденциальный план, лишала их описание статуса сакрального знания.

чения империй была перенесена Боденом - в труде “Шесть книг о правлении” (1576-1586) из богословской области сопряженности с божественным планом в область юридических проблем соци­ально-политического устройства. Таким образом, западно-евро­пейские (правовые) монархии. были противопоставлены сеньори­альным монархиям (государствам-вотчинам), таким как Осман­ская империя или Московское государство^.

Ж. Боден причислял классическую проблему средневековой схоластики о дате Конца света к “вопросам, которые не могут быть постигнуты человеческим разумом или выводиться из ра­зумных доводов, или основываться на божественных пророчест­вах”. Паллиативным Ж. Бодян считал подход философа Льва Иудея, который относил Конец света на 50-е тысячелетие с даты Сотворения мира, т.я. в далякое будущее^{[417][418][419]}. Это открывшееся- пространство грядущего осознавалось как поле совершенствова­ния гражданского порядка, как площадка для приложения новых, секулярных исторических представлений, таких как идея про­гресса¹^³. Стремясь наполнить это вновь отрывшееся историче­ское пространство, философ критиковал циклическую модель истории, популярную в эпоху Возрождения, и выдвинул ли­нейную модель истории, содержащую элементы прогрессист­ских идей.

Боден вернулся к модели Оттона Фрейзингенского, связав древность с преобладанием народов Востока, живших в жарком - климате; античность - с преобладанием народов Средиземномо­рья, живших в умеренном климате; Новое -время - с доминирова­нием народов Сявяра. При этом происходит развитие культуры. “Наши современники намного мудрея, чем римляне”, - подчерки­вал Ж. Боден. Изобретения - и открытия современности. заставля­ют ставить яе выше древности^[420][421]. Возвеличивание - античности - да­ет неправильную- перспективу, мешает оценить вклад в науку и культуру кельтов и -других “варварских” народов, к которым вос­ходят -современные нации. На первое, место в - античной историо­графии он ставил описание античными историками обычаев и истории культуры, “варваров’^⁵.

утопический идеал, способный консолидировать положительную самоидентификацию европейцев и представления о прогрессе, Боденом создан не был.

Ж. Боден ощущал как проблему недостаток знаний об истории народов “варварской периферии” античного мира. Ему казалось несправедливым, что битвы греков при Саламине или Марафоне описаны в деталях, а “вполне достойные восхваления ратные де­ла кельтов, германцев, арабов, турок - их войны и многочислен­ные победы - теряются в забвении или являются нам лишь в скромных комментариях их врагов”. Он осознавал ограничен­ность возможностей европейцев при интерпретации других куль­тур. Анализируя описания Китая и истории татар, Боден отме­чал, что “мы можем... не понимать поступков татар, их традиций, законов и религиозных обрядов”1⁶. Причины такой ограничен­ности он видел прежде всего в конфессиональных спорах. “Пока среди людей, которые спорят о вероисповедании, будет царить свара, - писал философ, - мы не найдем защитника христианства среди евреев или защитника иудаизма среди христиан, мавров или мусульман”. Стратегия познания, которую предлагал фило­соф, - это сравнительный рациональный анализ культур при уст­ранении эмоциональных предубеждений^[422][423].

Правда, при описании быта и характера других народов Ж. Боден в духе современной ему “естественной истории” не раз­деляет конкретные знания и спекулятивные домыслы. Проекция образа Бога на образ человека привела в эпоху Возрождения к тому, что рационализм часто путали со схоластическим симво­лизмом. При этом образ Бога был замещен собственным обра­зом исследователя и родной ему культуры. Поэтому Боден, стре­мясь облегчить пути познания, обращается не столько к фактам (даже очевидным), а скорее к символике и логическим схемам. ' Он стремится выстроить целостную ментальную карту, напол­нив ее яркими, символически окрашенными, убедительными образами.

Боден пытался унифицировать картины мира, созданные раз­ными познавательными традициями. Например, он старался при­мирить спекулятивные мнения античных и средневековых авто­ров о характере людей, населяющих Юг и Север, Восток и Запад. Основу “правильной оценки истории” Боден видел в уточнении влияния звезд и планет на различные народы^[424]. Пример - “дока-

затяльство” того,- что знаки Зодиака, соотнесенные античными авторами с Африкой, “на самом деле” связаны с Европой. - Осно­ва умозаключения - логическое противопоставление Сявяра и Юга, Запада и Востока, а также мистическое “сходство” Сявяра и Запада, Востока и Юга. В этом контякстя Гренландии парадок­сальным образом приписывалось изобилия лясов, р Африке - их полноя отсутствие^[425].

Значения исторической теории сводилось у Бодена к чисто негативной- функции маркировки областей неизвестного, для ха­рактеристики которых ня хватало - общепризнанного опытного знания. Рационализм этого времени оставался религиозным и схоластическим. Литературная эрудиция и логика во многом за­меняли Бодяну наблюдение (как в свое время Геродоту). Предпо­сылкой критики подобных схем было преодоления догматиче­ского идеала истины, стремление к критическому ее идеалу, которое разделяли многие скептики - философы и- юристы XVI в. Не случайно в это время складываются основы историче­ской эрудиции - филологической и юридической школ историче­ской критики^⁰. Это была форма секуляризации рационализма, и Ж. Боден сделал несколько шагов по этому пути.