Космополитически-универсалистская парадигма планетарного сознания

Ядром космополитически-универсалистской парадигмы являются сле­дующие общепринятые для нее базисные положения:

— утверждение изначального единства человеческой истории, судьбы, стирание национальной идентичности и растворение наций в планетарном сообществе индивидов;

— утверждение единства планетарной социально-политической органи­зации людей, отрицание права наций на самостоятельное существование и государственную независимость;

— утверждение первичности единой глобальной культуры и отказ от на­циональных патриотических традиций и национальной культуры.

Смысл космополитического универсализма обнаруживается в идее ли­неарного времени, однако к ней он приходит не сразу. Исходной посылкой в развертывании универсалистской мысли является идея однородного про­странства. Собственно, теософское измерение космополитического уни­версализма раскрывается в идее ойкуменизма — единства всего обитаемого мира, контролируемого одной цивилизацией. Такое восприятие мирового пространства может сочетаться как с идеей монополярного (Рим), так и биполярного (Афины—Спарта, Рим—Константинополь) или мультиполяр- ного («европейский концерт») мира. Потенциально существует тенденция растворения центра ойкумены, и она находит свое воплощение в транс­культурной парадигме, возникающей как модификация цивилизационного универсализма.

Однако однородное пространство есть не что иное, как виртуальность, ибо, чтобы быть действительно реализованным, пространство должно соот­носиться с ансамблем определенных направлений, или лучей, эманирующих из центра. В однородном же пространстве универсалистов-космополитов такой центр отсутствует. Можно сказать следом за Р. Геноном, что «некое тело не может быть расположено без различия в любом месте, так же, как некое событие не может происходить в любую эпоху без различия». По его словам, «истина состоит в том, что время не есть нечто развертывающееся единообразно, и следовательно, его геометрическое представление в виде прямой линии, как его обычно рассматривают современные математики, да­ет полностью ложную его идею из-за крайнего упрощения» *.

¹ Генон Р. Царство количества и знамения времени. — М., 1994. — С. 43.

«Всемирно-исторический смысл нашей эпохи связан как раз с тем, что эта агрессия простого и одномерного против трудно настраиваемых высоко­сложных систем сегодня уже подвела нас к рубежу, за которым начинается необратимая деградация и природы, и культуры» *, — подчеркивает А. С. Па­нарин. Модерн, по его словам, есть торжество искусственности, а в искусст­венных системах порядок и разнообразие противостоят друг другу, в силу чего экспансия искусственных сред убивает естественное разнообразие, по­рождая энтропийные эффекты. Поэтому задача состоит в том, чтобы повер­нуть вспять энтропийный процесс, развязанный Модерном.

Космополитический Модерн не просто порождает роковые глобальные проблемы, но и формирует тип человека, в принципе не способного моби­лизоваться перед их лицом. Невиданно сложным проблемам бытия противо­стоит невиданно упрощенный человеческий тип «экономического животно­го». Но, оскопив в духовном и эмоционально-волевом отношении западного человека, Модерн стремится сделать то же самое с представителями других цивилизаций, с тем, чтобы лишить их ощущения вызова.

Линеарное время противоположно «качественному» циклическому вре­мени, каждая фаза которого имеет свое собственное качество, влияющее на определение событий. Сама длительность человеческой жизни рассматрива­ется как уменьшающаяся от возраста к возрасту, то есть протекает со всевоз­растающей быстротой от начала цикла к его концу. Эти качественные харак­теристики времени полностью игнорируются в космополитическом про­грессизме. Линеарное время есть непрерывная эволюция в одном направле­нии, когда общество неуклонно совершенствует одну модель развития, в данном случае — модель либеральной демократии. Линеарность политичес­кого времени позволила Западу очень быстро развить свой культурный по­тенциал, но также привела к тому, что этот потенциал быстро исчерпался.

Развитие в одном направлении неизбежно накапливает «усталость» в са­мых разных измерениях социума. Люди пресыщаются одними и теми же эталонами жизни и поведения, наступает эпоха всеобщего декаданса. Между тем линеарные процессы в природном мире аномальны из-за своей разру­шительности: непрерывное развитие в одном направлении заканчивается катастрофой. Вера в прогресс оказывается иллюзией настоящего и утопией будущего. Но главная ловушка линеарного времени — в его способности провоцировать политиков возможностями «ускорения», приближающего за­ветные цели. В массовом потребительском обществе человек не умеет и не хочет ждать, он живет сегодняшним днем. Это — пострелигиозный человек,

¹Панарин А. С. Глобальное политическое прогнозирование в эпоху стратегической нестабильности. — М., 1999. — С. 205.

поверивший в земные возможности технической цивилизации. И политики, чтобы привлечь избирателей, используют миф ускоренного времени.

Антропософские представления универсализма изначально формирова­лись с номиналистических позиций противопоставления индивидуального коллективному, разума — невежеству. Еще киники провозгласили автоно­мию личности. Киническое благо глубоко индивидуалистично, добродетель заключена в автаркии, воле и действиях самого человека, освобожденного от ограничений религии, государства, семьи, собственности и т. д. Все поведе­ние человека в обществе киники ориентируют на его независимость от об­щества. Но одновременно этот индивидуализм сочетается с гуманизмом, «филантропией», культом дружбы, а не вырождается в эгоизм. Киник восп­ринимал жизнь как поединок со множеством врагов, как борьбу, а себя — как борца-одиночку.

Кинический индивидуалист-космополит, воплощаемый в образе «Дио­гена в бочке», при всех его отличиях оказывается прообразом либерально­универсалистского Робинзона. Не связанный традициями, обычаями, цен­ностями своего народа, кинический космополит — «гражданин мира», от природы равный со всеми другими людьми на земле, открыт для объедине­ния с ними вне зависимости от любых природных или социальных границ. Руководствующийся «общечеловеческими» законами разума, он стремится к поиску наиболее отвечающих природе человека форм жизнедеятельности, и этот поиск неизбежно приведет его к идеям космополитического унифор- мистского «One World».

Современные сторонники космополитизма представляют его торжество как становление нового типа человека — Человека Интернационального, что они связывают с овладением людьми достижениями мировой цивилиза­ции и с открытостью государств. Человек Интернациональный — это чело­век мира, осознающий свои личные, экономические, гуманитарные, комму­никационные потребности и рассматривающий средства их удовлетворения на общепланетарном уровне. Одновременно они признают, что «главным минусом Человека Интернационального могут быть названы его «непат- риотизм» и эгоизм» ^[708], что от него априори исходит угроза своей стране.

Космополитический универсализм представляет собой выражение тенденции сведения к единообразию как людей, так и вещей. Нельзя не от­метить утопичность универсалистского проекта, поскольку достижение уни­фицированного состояния мира, единообразия условий и форм существова­ния предполагает возникновение существ, лишенных всякого качества, а такое единообразие никогда не может быть достигнуто. Если бы они не от­личались качественно, то были бы лишь частями entia rationis (мысленной сущности) схоластики — частями гомогенного пространства и времени, у которых нет никакого реального существования.

Представители философской школы киников стали одними из первых выразителей универсализма. Космополитизм был неотъемлемой частью природно-социального учения киников.

рии назвал себя космополитом. «Спрошенный, откуда он явился, ответил: “Я гражданин мира”» *. Будучи продуктом кинического негативизма и анар­хизма, космополитизм означал не утверждение вселенского гражданства, а отказ от всех существующих государственных форм. Космополитизм в по­нимании киника — это приобретенная внутренне свободным киническим мудрецом возможность жить повсюду, пренебрегая государственными, сос­ловными, расовыми, географическими границами, несправедливыми зако­нами, условностями, обычаями и т. п. Кинические скитальцы усиленно под­черкивали свою независимость, безродность. «Посмотрите на меня, — гово­рил Диоген, — у меня нет ни родины, ни собственности, ни семьи. Только небо и земля» ^[709][710]. Но этот нигилизм означал вместе с тем и утверждение пла­нетарной, космической природы человека. Лишь в единстве с природой, кос­мосом человек способен достичь высшей гармонии, познать справедливость и наполнить смыслом свое бытие в мире.

Кинический космополитизм стал формой интеллектуального социаль­ного протеста против полисного партикуляризма и патриотизма, против идеи противопоставления эллинов и варваров, якобы самой природой пред­назначенных для рабства. Утверждая требование «жить согласно природе», стремясь к гармонии между человеком и природой, киники тем самым стали предшественниками экологического глобализма.

Космополитическая (универсалистская) парадигма планетарного созна­ния, выработанная киниками, получила развитие у стоиков. Правда, еше до них Демокрит утверждал, что «мудрому человеку вся Земля открыта, ибо для хорошей души отечество — весь мир», однако стоики распространили этот принцип на всякого, а не только на мудрого человека.

Исходя из уподобления человека космосу, они рассматривали разум че­ловека как часть космического разума, а его душу — как часть космической души. У этих представлений весьма много общего с современной глобалист­ской концепцией «мирового мозга» П. Рассела, согласно которой в силу на­шей склонности к обработке информации мы представляем собой некую планетарную нервную систему.

Из космологического взгляда стоиков на природу человека вытекали их социальные воззрения, пронизанные идеей койнонии — братства, соучастия в жизни других людей. Высшая цель людей — преодолеть разъединяющие их этнические, расовые, социальные, политические барьеры и слиться в ко­смическое братство, образовав всемирную органическую целостность греков

и не-греков, людей и богов. Как древние греческие, так и римские стоики от Зенона до Сенеки — космополиты, для которых весь мир, космос — общее отечество для всех людей. Цицерон также развивал идею Стой о мировом порядке космополиса. С ними солидарен и Тит Лукреций Кар:

«Нет ни краев у нее, и нет ни конца, ни предела.

И безразлично, в какой ты находишься части Вселенной!»¹.

Однако космополитизм стоиков, как и киников, имеет и обратную сто­рону — одиночество отдельной личности, ее потерянность в космической бесконечности. Кинические и стоические мудрецы одиноки, и все, что мо­жет дать им их философия, — это научить «стоически» переносить удары су­дьбы. По сути, они столкнулись с той проблемой, которая в наши дни полу­чила название «одиночества в толпе». Ее решение они искали на пути фата­листического и примиряющего принятия происходящего в жизни, хотя и пытались сочетать его с требованием свободы выбора для человека.

Стоический идеал представлял собой зародыш современной идеи гло­бального тоталитаризма. Еще Плутарх удивлялся воззрениям Зенона-стои­ка, призывавшего к тому, чтобы «мы жили не особыми городами и община­ми, управляемыми различными уставами, а считали бы всех людей своими земляками и согражданами, так чтобы у нас была общая жизнь и единый ра­спорядок, как у стада, пасущегося на общем пастбище» ^[712][713]. Античный историк в этой связи отмечал, что мечты Зенона начал воплощать в действительность Александр Македонский, видевший в себе «поставленного богами всеобщего устроителя и примирителя» и заставлявший всех считать родиной Вселенную.

Империя Александра Македонского была первой попыткой построения единого космополитического государства в масштабах ойкумены античного мира. Однако эта попытка достичь органического общечеловеческого (не только государственного, но и этнического — смешанные браки) единства была обречена на провал.

В Новое время развитие универсалистской парадигмы связано с деяте­льностью масонства. В числе главных догматов Афганского общества иллю­минатов — Рошании — отмена частной собственности, устранение религии, отмена государств, вера в то, что просвещение идет от Высшего Существа, которое избирает класс совершенных людей для организации и управления миром, вера в план преобразования социальной системы мира посредством контролирования государств.

Одной из наиболее значительных ветвей иллюминатов в Германии счи­тались розенкрейцеры, первая официальная ложа которых была основана в 1100 году в Вормсе. В 1776 году А. Вайсхаупт основал «Тайный орден бавар­ских иллюминатов». Их программные документы предполагали, что «по­средством зависти, ненависти, раздоров и войны, через лишения, голод и распространение заразы все народы должны быть доведены до того, что они не будут более видеть никакого выхода, кроме того как полностью отдаться в подчинение иллюминатов» ^[714]. Отмечалось, что «мирового господства можно

достичь только окольными путями, посредством целенаправленного подры­ва всех подлинных свобод» ¹.

Эти документы были обнаружены при обыске на квартире главного ас­систента Вайсхаупта г-на фон Цвака в 1785 году и опубликованы баварским курфюрстом под названием «Подлинные рукописи ордена и секты иллюми­натов» для предупреждения европейских монархий. Независимо от того, на­сколько реальными были или являются сейчас возможности по их реализа­ции, они показательны, так как отображают важную тенденцию эволюции общественно-политической мысли. Считается, что, уйдя в подполье, бавар­ские иллюминаты продолжили свою деятельность, позднее приняв новое имя.

Русская Православная Церковь за рубежом так определила масонство: «Масонство есть тайная интернациональная мировая революционная орга­низация борьбы с Богом, с христианством, с Церковью, с национальной го­сударственностью и особенно с государственностью христианскою» ^[715][716].

Масонские идеи можно считать мондиалистскими по своему характеру, поскольку они предусматривают установление мировой власти. Мондиализм здесь рассматривается как идеология космополитического универсализма, геополитическая стратегия установления «One World». Существуют правый мондиализм, являющийся идеологией глобализации атлантизма и предусмат­ривающий сценарий окончательного выигрыша Западом геополитической дуэли с Востоком, а также левый мондиализм, представители которого счита­ют необходимым включить в единое государство и евразийский сектор, пре­дусматривают конвергенцию двух идеологических и геополитических лагерей с созданием нового типа цивилизации, промежуточного между капитализмом и социализмом, чистым атлантизмом и чистым континентализмом.

Космополитически-универсалистская парадигма нашла современное иде­ологическое выражение в «новом гуманизме» — социальной доктрине Римско­го клуба. 3. В. Балабаева определяет ее как «идеологию социального глобализ­ма, представляющую собой систему идей и концепций, претендующих на вы­работку особого пути трансформации человеческого общества в общество гу­манное на основе пересмотра существующих ценностных ориентаций, выступа­ющих главным средством преобразования, минуя социальную революцию» ^[717].

Гуманизм имеет своеобразный религиозный фон, он становится новой религией человечества. Сами «новые гуманисты» называли свое учение «светской религией». По словам президента Американской гуманистичес­кой ассоциации Ллойда Морейна, гуманизм — это «религия без Бога, божест­венного откровения или священных писаний». Это было подтверждено в решениях Верховного Суда США ^[718]. «Новые гуманисты» выдвинули идею

т. н. пангуманизма, который, по их словам, «должен быть способен объеди­нить все существующие религии, включая советский коммунизм» ^l. Пангу­манизм виделся как основа космополитического образа жизни в рамках все­мирной «федерации наций».

Гуманизму придавался революционный характер, он рассматривался как главный инструмент социальной реконструкции. Центральной идеей «нового гуманизма» является концепция «человеческой революции» или «революции в сознании». Целью такой революции объявлялись социальная справедливость и действительное самоосуществление человека. «Новые гу­манисты» провозгласили необходимость новых моделей «веры и действий», формирования новой мировой культуры, нового способа мышления и пони­мания самого человека, его отношений с другими людьми. Они выдвинули идеи о необходимости достижения мирового единства, мировой солидарно­сти, создания единого мирового органа для руководства всеми преобразова­ниями. Программу социальной реконструкции и культурной реформации человечества они связывали с деятельностью ООН.

Одной из мер достижения социальной справедливости идеологи «ново­го гуманизма» считали отказ от национального суверенитета. В частности, Я. Тинберген писал, что «подлинную взаимозависимость нельзя отделить от суверенной независимости, но чрезмерный упор на национальный сувере­нитет, существующий в теории и весьма ограниченный на практике, несет семена конфронтации, антагонизма и, в конечном итоге, войны» ^[719][720].

По их мнению, «планетарное единство глобальной технологии» будет вызывать и стимулировать параллельное развитие политического, экономи­ческого и культурного единства человечества. Для того, чтобы адаптирова­ться к этим изменениям, направить их на пользу человеку, необходимо глобальное мышление во всех сферах. «Мы должны учить людей думать глобальными или планетарными терминами. Мы должны сформулиро­вать новый комплекс глобальных идей: планетарной торговли, этической ответственности, денег, тарифа, долгов, сырьевых материалов, техноло­гии и т. д.» ^[721].

Идеологи «нового гуманизма» как современного космополитизма выд­винули концепцию глобальной солидарности, общей судьбы человечества. Суть провозглашаемой ими революции «мировой солидарности» заключает­ся в трансформации сознания, переориентации людей на гуманистические ценности, в результате чего должен появиться некий «новый глобальный этос», основой возникновения и существования которого являются принци­пы ответственности и солидарности, а также должен возникнуть «новый стандарт гуманизма» как норма поведения человека и характерная черта го­сударственной политики. В результате будет создан новый международный порядок и построено новое мировое сообщество.

Сущность современного космополитизма отчетливо прослеживается в целях его основных идеологов — идейных предшественников и представите­лей «нового гуманизма». О. Рейзер в своем кодексе «нового гуманизма» пря­мо сформулировал идею создания Соединенных Штатов Мира с целью осу­ществления «фундаментальных изменений в политической и экономичес­кой системе, осуществления полицейской власти и принуждения всех к принятию общих решений». Соединенным Штатам Мира должно быть при­суще «глобальное планирование, глобальное мышление в оценке экономи­ческих и политических проблем» ¹.

Будучи приверженцами идеи конвергенции, «новые гуманисты» счита­ли, что грядущая универсальная цивилизация должна будет соединить черты различных политических, экономических и религиозных систем, причем основой для конвергенции виделись принципы гуманизма. Они утверждали, что мир сначала нужно подготовить к десуверенизации как первому шагу на пути создания нового мирового порядка, а затем крупные страны должны показать пример, в одностороннем порядке отказавшись от определенных специфических аспектов своего суверенитета, а после этого уже необходимо перейти к созданию мирового правительства ^[722][723].

В пользу идей глобального управления приводятся самые различные ар­гументы, среди которых можно выделить следующие:

• мировое сообщество представляет собой функционально взаимосвя­занную целостную систему, складывающуюся из множества подсистем раз­личного уровня и конфигурации;

• у человечества в XX веке, особенно с вступлением в ядерную эру, по­явились общие интересы, которые выше любых частных интересов;

• общие интересы получают моральную санкцию в новой универсаль­ной системе ценностей, таких как мир, экономическое благополучие, соци­альная и политическая справедливость, экологическая безопасность, само­реализация личности;

• эти интересы и ценности могут быть выражены как общие цели чело­вечества, осознание которых, прежде всего политической элитой, является необходимой предпосылкой разумного вмешательства в стихийные процес­сы общественного развития.

Современные сторонники космополитического универсализма придер­живаются той точки зрения, что ныне процесс образования новых цивили­зационных миров завершился, наступил «конец истории» и мир вступил или стоит на пороге единой общечеловеческой цивилизации. Примечательно, что Г. X. Шахназаров связывает ее становление с разрушением СССР: «Само сообщество, которое мы называем мировым, становится по сути именно та­ким только теперь, после того, как вберет в себя все составные компоненты миропорядка. Причем «соединение» Востока и Запада, как принято назы­вать, представляет собой лишь первый этап грандиозной операции, за кото­

рым последует другой, может быть, еще более сложный, а именно — инте­грация Севера с Югом. Иначе говоря, речь идет о мировом процессе станов­ления новой цивилизации» ^l.

Не удивительно, что именно конец XX века ознаменован новым всплес­ком космополитического универсализма. Его апофеозом можно считать Хартию Земли, текст которой разрабатывался десять лет и был одобрен Меж­дународной комиссией по Декларации Земли при ЮНЕСКО в марте 2000 года. В этом документе изложены основные принципы устойчивого разви­тия как «общепринятые стандарты, которыми должны руководствоваться все люди, организации, деловые круги, правительства и транснациональные институты и по которым должна оцениваться их деятельность» ^[724][725].

Распад СССР и победа Запада в холодной войне привели к возникнове­нию неомондиализма, представленного прежде в сего доктринами Фрэн­сиса Фукуямы и Жака Аттали. Американский исследователь Ф. Фукуяма в начале 90-х гг. в статье «Конец истории» предложил такую версию мирового исторического процесса, согласно которой человечество от темной эпохи «закона силы» и нерационального менеджирования социальной реальнос­тью двигалось к наиболее разумному порядку, воплощенному в современ­ной западной цивилизации, капитализме, рыночной экономике, либераль­но-демократической идеологии ^[726]. Падение СССР для него — это падение последнего бастиона «иррационализма», с которым связано окончание ис­тории и начало особого планетарного существования под знаком Рынка и Демократии, объединяющих мир в отлаженную рационально функциониру­ющую машину.

Французский геоэкономист Ж. Аттали, бывший директор Европейского банка реконструкции и развития, пишет в работе «Линия горизонта», что после завершения борьбы экономики с антиэкономикой победой над после­дней открывается единый мир без границ. Мир утрачивает свою архаичную многокачественность и становится тотально однородным. Лишь в таком го­могенном пространстве может установиться «эра денег» — общего эквива­лента, который не знает отличий между высшим и низшим, моральным и аморальным, аутентичным и неаутентичным ^[727].

Космополитический универсализм, реализуемый в механизмах воздей­ствия Запада на остальной мир, способствует разрушению цивилизацион­ных регуляторов, вырабатывавшихся на протяжении веков. Не удивительно, что попытки духовной, культурной, политической унификации человечест­ва вызывали и вызывают решительное сопротивление народов. В этой связи обращает на себя внимание мысль К. Ясперса: «Обязательный для всех еди­ный мировой порядок (в отличие от мировой империи) возможен именно в том случае, если многочисленные верования останутся свободными в своей исторической коммуникации, не составляя единого объективного общезна-

чимого содержания веры; общей чертой всех верований в их отношении к мировому порядку может быть только то, что все они будут стремиться к та­кой структуре и основам мирового сообщества, в которых каждая вера обре­тает возможность раскрыться с помощью мирных духовных средств» ^[728].

Сторонники цивилизационного плюрализма придавали решающее зна­чение в историческом развитии человечества расовым, этническим, унасле­дованным психологическим особенностям людей и народов. Они не без ос­нования считали всемирное гражданство нелепостью, справедливо полагая, что если возникает общество, в котором люди не являются продуктом опре­деленной культуры, не имеют родственников и близких, не имеют родного языка, то возникает угроза «засухи» и исчезновения всего того, что делает человека человеком. Уже сейчас убыстряющиеся социальные и технологиче­ские изменения в направлении унификации порождают многочисленные формы деперсонализации человека, отрыва его от своих корней, от традици­онных верований и представлений. Особенно это характерно для США, пре­вратившихся в «нацию иностранцев», как назвал свою книгу американский социолог В. Паккард.