ИСТОРИЧЕСКОЕ ПРОШЛОЕ РЯЗАНИ

В седую древность уходит своими корнями история земли Рязанской. Следы первых лю­дей на территории края археологи относят ко временам окончания ледникового периода; ис­следователям здесь известны многочисленные поселения начиная с мезолита.

Рязанский край — древний земледельческий район на р. Оке. Известны стоянки человека в Дубровичах, Алеканове, Шумаши, поселения в районе Льговского и Глебовского городищ. На территориях древних поселений архео­логи обнаружили многочисленные предметы земледелия, охоты, рыболовства, ткачества, железоделательного и бронзового ремесел.

Только на территории Рыбновского района обнаружено более 110 археологических па­мятников. Среди них укрепленные городища и неукрепленные поселения, древние курган­ные и грунтовые могильники.

Ока была частью древнего трансконтинен­тального пути с северо-запада Европы вниз по Волге до Каспия и далее в Персию. В неко­торых источниках есть прямые свидетельства о существовании перехода с Оки на Дон в райо­не Переяславля-Рязанского. В земле Рязанской обнаружено множество монет, которые датиру­ются начиная с VIII в. Она издревле представля­ла собой «коридор», переход от Оки к Дону. До прихода славян коридор проходил по землям мордовских племен.

Пришедшие из южнорусских областей сла­вяне потеснили мордву и для контроля над территориями поставили свои укрепленные поселения — опорные пункты переселенчес­кого движения. Город Переяславль (Переяс- лавль-Рязанский, нынешняя Рязань) вырос не на самой Оке, а чуть в стороне, в трех кило­метрах, на Трубеже. Славяне принесли с собой память о родных местах в виде привычных названий рек и населенных мест (Трубеж, Лы- бедь, Дунайчик — все это кальки с названий южнорусских рек). Население южных райо­нов Киевской Руси испытывало давление со стороны степняков: печенеги и половцы ста­вили шатры на расстоянии 70 км от Киева! Земледельческое население с юга Русской равнины уходило под защиту лесов, стремясь отделиться от Великой Степи реками, боло­тами, горными хребтами.

Очевидно, что волна переселенцев 1095 г. из южных районов Киевской Руси не была здесь первой. Несколько ранее, на торговых путях по Оке, шедших на Волгу и далее на Каспий, веро­ятно, действовала какая-то варяжская дружина, пришедшая с Севера. Этим же торговым путям пристальное внимание уделяли хазары, кон­тролировавшие южные участки трансконтинен­тального пути и стремившиеся расширить свое влияние; до X в. местные племена на территории Рязанского края подчинялись Хазарскому кага­нату. Выгоды торговли диктовали необходимость контроля над путями, упорядочения транспорти­ровки, пошлин. Столкновение интересов порой протекало в форме острой борьбы.

Наибольшее число находок византийских и восточных вещей и монет VIII-XI вв. сделано на мысу, где Трубеж впадает в Оку. Эта терри­тория хорошо просматривается от Рязанского Кремля. Видимо, здесь и был форпост тех, кто закрепился на этом участке трансконтинен­тального маршрута. Археологи находят здесь культурный слой значительного поселения.

Немецкий дипломат и путешественник XVI в. Иоанн Герберштейн в «Записках о московит- ских делах» писал: «Рязанская область располо­жена между Окой и рекой Танаисом (Доном)». Автор подчеркивал геополитический смысл Рязанщины как «коридора» Ока — Дон: «...в ней есть деревянный город недалеко от берега Оки (Переяславль). Была там и крепость...»

Древнейшая транспортная артерия евра­зийского континента связывает Северо-Запад и Юго-Восток с незапамятных времен.

В 139 г. до н.э. Джанг Циянь по приказу ки­тайского императора отправился на Запад — разведать караванные пути. Спустя 23 года он достиг Бактрии. В 1271 г. Марко Поло вышел на грандиозную, протянувшуюся на 12 тыс.

Разветвленная сеть примыкающих к вели­кой транспортной артерии дорог охватывала континент, включая нынешнюю территорию России, Закавказья и Центральной Азии, разно­сила по свету не только шелковые ткани и шелк- сырец, но и рубины, мускус, бумагу и жемчуг. Однако функциональное значение трансконти­нентального торгового маршрута значительно шире: переносились научные знания, культура, мировые религии, алфавит, знания в области математики и медицины, астрономии и навига­ции, военного дела и строительства, обработки металлов и камня.

Северная ветка Великого караванного пути в древних китайских хрониках обозначена под наименованием Степного. Степной путь многое значил в развитии Киевской Руси, ставшей од­ним из ключевых государств континента.

Русским купцам маршрут в Персию, Индию, Китай был хорошо знаком — они активно ис­пользовали его на протяжении многих столетий. «Хождение за три моря» тверского купца Афана­сия Никитина, уроженца северного города Вели­кого Устюга, — одно из наиболее ранних лите­ратурных упоминаний о прохождении русским купцом по маршруту Север — Юг. Русские люди были одними из первых европейцев, посетивших страны Юго-Восточной Азии. Стоит отметить интересный исторический факт, что впервые англичане познакомились с чаем в Москве при дворе Алексея Михайловича, о чем сохранились записи английских посланников.

Исторические документы свидетельствуют: население земли Рязанской хорошо понимало важность контроля путей по Оке.

Переяславль-Рязанский был основан на вы­соком мысу, в удобном для обороны месте, где и сейчас находится Рязанский Кремль.

Крепость Переяславля-Рязанского (как и фор­пост Старой Рязани — Ольгов городок в устьеПрони) была основана как собственный княжес­кий двор в традициях того времени, подобно сов­ременным ему Ярославову дворищу в Новгороде, Княжьему двору в Переславле-Залесском.

Переяславль-Рязанский заложен, по летопи­си, в 1095 г. (на год раньше Старой Рязани) «око­ло церкви Николы Старого». Церковь действи­тельно существовала и была хорошо известна до второй половины XVII в. В этой церкви могли храниться летописи. После пожара, которому она подверглась в 1611 г., ее долго не восста­навливали. Имущество, книги и архивы были перенесены в другое место и, вероятно, пе­ресматривались. Можно полагать, что именно в это время были найдены и для памяти наско­ро переписаны в Псалтирь сведения о времени основания города.

Во второй половине X в. земли по Оке в ре­зультате войн князя Святослава с Хазарским каганатом стали принадлежать Киевскому го­сударству. Затем в эпоху феодальной раздроб­ленности земли по Средней Оке до самого Му­рома вошли в состав Черниговского княжества. В конце XI в. в борьбу с черниговскими князьями за влияние в Поочье включились владимирские князья. Усилия князей московских по собира­нию русских земель и жесткой централизации привели к вхождению княжества Рязанского в единое Русское государство.

В транзитной торговле Северо-Восточной Руси и Востока Переяславль длительное время играл ведущую роль. Венецианский посол Ам- броджо Контарини описывал сухопутный путь к персидскому шаху через рязанские земли, а затем вдоль Волги на Астрахань. Путь в Конс­тантинополь из Москвы проходил через Пере- яславль-Рязанский по Дону на Азовское море, а затем через Керченский пролив по Черному морю.

Первое упоминание в письменных источни­ках о земле Рязанской мы находим в изначаль­ной русской летописи Повесть временных лет. Под 1096 (6604) г. Ермоловского списка после описания ссоры князей Святополка и Влади­мира Мономаха с князем Олегом Святослави­чем говорится: «Олегъ же вниде исо Стародуба

вонъ и прииде къ Смоленьску и не прииаша его Смолняне и иде к Резаню...» При дальнейшем описании той же распри 1096 г. Рязань снова встречается в тексте, причем несколько раз: «Олегъ же...

Многочисленность упоминаний Рязани и их характер говорят о том, что Рязань уже тогда была крупным городом, хорошо укрепленным, с большим населением, наделенным полити­ческими правами и в известной мере незави­симым от князя. Такой значительный город не мог быть основан всего лишь за 30-40 лет до упоминания летописцем, как это предполагает господствовавшая еще недавно версия об осно­вании Рязани князем Святославом Ярославичем. Последний, как известно, только после смерти Ярослава Мудрого (1054) получил в удел Черни­гов, Поочье и Тмутаракань.

Арабские монеты VIII-Х вв. (обычные спут­ники славянской и скандинавской торговли с Востоком), изделия и различные предметы свидетельствуют, что поселения в среднем те­чении Оки появились еще до X в. Обнаружен­ные на северном мысу на территории Старой Рязани ножны меча, шпоры и другие находки показывают, что поселение здесь имело в X в. уже вполне сформировавшийся характер.

Основателем Рязани можно было бы считать великого князя Святослава Игоревича, который в X в. совершил поход с целью освободить сла­вянское население Поочья от дани хазарам. Он прошел со своим войском из Киева по всей Оке и Волге до Каспийского моря и вернул свободу поселениям этого края.

Святослав Игоревич должен был создать опорные пункты. Поэтому временем заложе­ния Рязани как укрепленного «города» мож­но считать 965 г. Эту дату подтверждают и со­хранившиеся крепостные валы Старой Рязани (внутреннее, северное кольцо), которые, по данным археологических раскопок, относятся к X в. Однако как торговый центр Рязань воз­никла значительно раньше.

Исключительное значение Поочья, поз­волившее ему выделиться в самостоятельное и могущественное княжество, определялось не столько его природными богатствами, сколь­ко значением Оки — «великой реки славян и руссов», по выражению одного хорезмийского географа XI в., — как крупнейшего наряду с Вол­гой и Днепром торгового пути.

Успенский собор Рязанского Кремля

Высокий уровень развития русской торговли в Поочье вызвал к жизни в Рязани и совершен­но особую монетную единицу, так называемую резану (то есть перерезанный пополам сереб­ряный дирхем), которую очень часто находят в кладах. Это было чисто рязанское изобретение, совершенно неизвестное на арабском Востоке.

Популярность таких резан в XI в. подтверж­дается упоминанием их в первой редакции «Рус­ской правды» — своеобразного свода законов Киевской Руси, в котором резана называется куной, одной из составных частей денежной системы. В «Русской правде» свидетельство об

Княжеские бармы. Колт. Начало XII в. Из находок в Старой Рязани

изделиях Старой Рязани почти совпадает по времени с появлением имени Рязани на стра­ницах киевских летописей.

Из древнерусских городов только три ис­пользовали сложившуюся систему металличес­ких денег, приходивших на смену товарной денежной системе. Поэтому Рязань, после Ки­ева и Новгорода, была «третьим центром Рус­ской земли», о котором писали арабские авторы XI в. Монетное дело показывает, как тесно Ря­занское княжество было связано торговыми путями с Востоком. Монеты появились в Рязан­ском княжестве лет на 50 ранее, чем в Москов­ском. Более развитая торговля улуса Джучи (по сравнению с торговлей русских княжеств) нуж­далась в деньгах. Тянувшееся к ней торговыми путями Рязанское княжество — тоже. Сначала здесь не чеканили свою монету, а ставили на джучидские монеты надчеканку — рязанскую тамгу («сову»). Встречаются также надчеканки в виде кириллических букв. Этот раздел нумиз­матики еще только начинает разрабатываться, но уже приносит массу неожиданностей. Рязань не была форпостом непримиримого противо­стояния Орде; монеты фиксируют иные факты, которые в отличие от письменных источников невозможно переправить. Рязань выбрала путь не жесткого противостояния, а максимального использования открывавшихся выгод от торго­вого и культурного обмена с Ордой при сохра­нении самостоятельности.

В последние годы археологи нашли и монеты собственно рязанской чеканки (Краеведческий музей в Шилове).

Если Новгородская Русь складывалась под сильным влиянием торговли с Западной Евро­пой, а в Киевской Руси было сильно культурное влияние греческих полисов Северного Причер­номорья, то Рязань росла в условиях сильных торговых и культурных контактов с Востоком. В Киеве контакты с Востоком шли при посред­ничестве греков, преломлялись через их миро­воззрение. В Рязани контакты с Востоком шли напрямую по торговым путям: по Оке, Волге и Каспию.

На рынок Рязани стекались предметы искус­ства, пестрые ткани и благовония Востока, пар­ча и золототканые одежды Византии, жемчуг и драгоценные камни Индии, янтарь Прибал­

тики, знаменитые франкские мечи, олово, воск, мед русских земель; здесь продавали ловчих соколов, меха соболей и горностаев.

Основные дороги в Переяславле-Рязанском сходились к торгу молодого города, их назва­ния отражали важнейшие для города связи: дороги на Старую Рязань, Пронск, Владимир; с холма спускалась Московская дорога, уходил вдаль Астраханский тракт.

Являясь крупным торговым центром, Рязань была и значительным центром культуры, искус­ства и художественного ремесла.

Многочисленные фрагменты сосудов, най­денные при раскопках, показывают, с каким неистощимым воображением и вкусом их ук­рашали рязанские мастера: сосуды сделаны с использованием приемов самой развитой гон­чарной техники.

Среди находок привлекают внимание произ­ведения косторезов: рукоятки ножей, накладки на колчаны, декоративные украшения перепле­тов книг, стиль которых характерен для русских мастеров XI-XII вв. и роднит их творчество с европейским искусством романского периода. Часто использовались также мотивы так назы­ваемого звериного стиля.

Развиты и многообразны были в Древней Рязани различные виды обработки металлов. Ковка и чеканка широко применялись и для изготовления предметов искусства. Из медного литья делали декоративные решетки, накладки книжных переплетов.

Уровня высокого искусства достигло грави­рование по металлу. Этот специфический вид художественного творчества получил на Руси в XII-XIII вв. широкое распространение. О до­стижениях этого искусства в опустошенной и разграбленной монголо-татарами Старой Ря­зани сейчас говорят лишь единичные, случай­ные находки, например медный лист с изобра­жением Крещения, который датируется XIII в. и выполнен способом золотой наводки.

Замечательным примером ювелирного гра­вировального мастерства являются браслеты (наручи) из клада 1966 г. (Рязанский историко­архитектурный музей-заповедник), сделанные из широких серебряных пластин, на которых на фоне черни выгравированы птицы, грифо­ны и танцовщица с двумя музыкантами. Края

Фрагмент резного декора. XII в. Из находок в Старой Рязани

браслетов украшены позолотой и рубчатой проволокой; такой же проволокой разделены изображения. Стиль и общие особенности ри­сунка заставляют предполагать здесь киевскую работу XII-XIII вв.

Высокими художественными достоинства­ми отличались и изделия из камня. Деисис на шифере, найденный в Старой Рязани, следу­ет датировать XII в. Тип изображения Христа и Пресвятой Богородицы вызывает отчетливые ассоциации с византийскими образцами. Од­нако многие особенности исполнения говорят о местном изготовлении.

Для художественных традиций Рязани в те века была характерна линия реализма, которая в рамках средневекового искусства придавала

неповторимое своеобразие местным произве­дениям и оживляла их. Эти реалистические тен­денции объяснялись, с одной стороны, народ­ными вкусами, а с другой — уже начинавшими проникать в Россию концепциями проторенес­санса. В Рязани эти реалистические тенденции были более заметны, чем в других княжествах.

В XIII в. в связи с упадком Византийской им­перии значительно усилились культурные связи Рязани с Востоком. Найденные рельефы этого времени уплощены и иногда напоминают сирий­ские образцы. В некоторых изделиях улавлива­ются персидские влияния. Вместе с тем богатство края, роскошь жизни способствовали развитию в искусстве насыщенной декоративности. Это ясно видно в рязанском рельефе XIII в. из Солот- чинского монастыря, выполненном на шифере и посвященном особо чтимым в Рязани святым князьям-мученикам Борису и Глебу (Рязанский историко-архитектурный музей-заповедник).

В музее Троице-Сергиевой лавры сохранил­ся рязанский рельеф XIII в.: маленькая икон­ка с изображениями Богоматери «Одигитрия» и Николы Зарасского (Зарайского) на обороте, вырезанная на сланце. Здесь свойственная тому веку декоративность проявилась еще сильнее.

Замечательны и происходящие из Старой Рязани произведения ювелирного искусства. Иногда ювелирные изделия подражали визан­тийским или сасанидским образцам. В других случаях, особенно в сканных работах, местные мастера достигали большей самостоятельности и высокого совершенства исполнения.

Образцы рязанского ювелирного искусства хранятся в ведущих музеях России. Так, в Эрми­таже находятся две серебряные позолоченные подвески, найденные в кладе в Старой Рязани в 1868 г. Подвески усыпаны зернью, имеют де­вять цепей, на которых в середине помещены круглые бляхи, а на концах — ромбовидные гру­зила, украшенные, как и бляхи, художественно выполненной сканью и зернью.

Ярким памятником древнего рязанского ювелирного искусства является миниатюрный оклад для креста, хранящийся в Государствен­ном историческом музее. На его поле разбро­саны мелкие самоцветы в золотой оправе, а само поле покрыто золотыми тончайшей ра­боты цветками. Каждый цветочек (размеромменьше 2 мм) имеет лепестки, пестик, тычинки и раскачивается на спиральном золотом сте­бельке. Этот удивительный шедевр рязанских золотодельцев лишен стилизации, свойствен­ной византийским и восточным изделиям. Он, бесспорно, отражает своими стилистическими особенностями те нарождавшиеся в искусстве Рязани в XII-XIII вв. реалистические тенденции, которые были отмечены в резьбе по камню.

Уровня высокого искусства достигла в Ря­занском княжестве и архитектура. Археологам удалось раскрыть фундаменты соборов и граж­данских зданий, которые позволяют судить о высоких достижениях строительного искусст­ва древних рязанцев. Из описания Ибн-Фадлана известно, что уже в начале X в. рязанцы строили большие деревянные дома.

Раскопки древних соборов в земле Рязанской показали чрезвычайное сходство с архитектур­но-строительными традициями, хорошо извест­ными в Чернигове.

Успенский собор Елецкого монастыря в Чер­нигове построен князем Олегом Святославичем в 1090-е гг. (очевидно, в 1095 г. — после его долгого пребывания в Византии и возвраще­ния на княжение в Чернигов). Сходство планов, размеров и строительной техники, а также сов­падение княжеских клейм на кирпичах соборов в Чернигове и Старой Рязани позволяют пред­полагать, что Успенский собор в Старой Рязани был построен тоже по указанию Олега Свято­славича и тем же выдающимся зодчим. Вероят­но, рязанский собор был начат тотчас же после постройки Успенского собора в Чернигове, то есть в 1096 г., когда Олег Святославич был в Ря­зани, рассматривая ее как свой главный город в Поочье. А закончен он был после Любечского мира, то есть приблизительно в 1098 г.

Строительство Успенского собора в Старой Рязани утверждало права Олега Святославича на Поочье и делало Старую Рязань стольным городом Муромо-Рязанского княжества в про­тивовес Мурому, который был столицей при первом известном князе Поочья Глебе (начало XI в.), а с конца XI в. все больше тяготел к Рос­тову и Мономаховичам.

Олег Святославич не ограничился строитель­ством только в Чернигове и Старой Рязани. Опе­редив Владимира Мономаха, он возвел в 1111 г.

в Вышгороде церковь в честь святых Бориса и Глеба взамен построенной еще его отцом, но обрушившейся. Для сооружения нового хра­ма Олег Святославич привез своего зодчего: «...приведъ зъдателя... вьдовь им вьсе по обилу, яже на потребу». Выстроенная им церковь была достаточно величественной, так как в нее, не без ссоры с Владимиром Мономахом, были пе­ренесены из более ранней церкви мощи святых. Этот «зъдатель» был, надо полагать, тем же мас­тером, который строил собор в Рязани.

Признанный успех храма в Вышгороде, выра­зившийся в перенесении в него мощей святых, побудил Олега Святославича, вероятно, еще раз воспользоваться услугами того же зодчего и воз­вести (очевидно, в 1112-1115 гг.) собор Бориса и Глеба и в Старой Рязани. Это строительство окончательно утверждало преемственные права Олега и его брата Ярослава на Поочье. Старая Рязань стала настоящей столицей княжества, хотя летописные сведения об этом встречаются только с середины XII в.

Борисоглебский собор настолько сходен с Успенским и по технике кладки, и по своим общим архитектурным особенностям, что спе­циалисты считают строителем обоих соборов одного и того же зодчего.

Мастер, построивший в течение 20 лет четы­ре выдающихся, грандиозных по тому времени здания, был, бесспорно, великим зодчим. Его место в истории древнерусской архитектуры тем более значительно, что он совершил свое­образную революцию и в русской строительной технике начала XII в., и в самом стиле древне­русских церквей. Он заменил господствовавшую тогда кладку стен со скрытыми рядами поря- довой кладкой, затем широко распространив­шейся в русском строительстве, и ввел в отдел­ку построек детали и скульптурные элементы, вырезанные из камня. Роспись кирпичных стен под белокаменные квадры вызывала ассоциации с романским стилем зодчества. Его творения явились, таким образом, предшественниками замечательных древнерусских сооружений вто­рой половины XII в., украсивших Владимир, Суз­даль и другие города Северо-Восточной Руси.

Духовский монастырь. Переяславль-Рязанский

О высоком мастерстве этого зодчего говорит и тонко разработанная им система пропор­ций (исследована К.А. Афанасьевым), в которой использовалось золотое сечение. Возможно, именно ему принадлежал найденный в Старой Рязани «вавилон» для разбивки сложных про­порциональных отношений. Кто был этот та­лантливый рязанский зодчий, неизвестно, но на некоторых кирпичах Борисоглебского собора в Старой Рязани сохранилась ясно различимая надпись: «Яков тв(орил)».

К постройкам, непосредственно испытавшим влияние зодчего Якова, относится знаменитый Борисоглебский собор в Чернигове (около 1120 г), возведенный после смерти Олега Свя­тославича его братом Давидом, а также более поздний собор Кирилловского монастыря в Киеве (XII в.), ставший родовой усыпальницей потомков Олега Святославича.

Фрагменты архитектурных резных деталей, найденные археологами на городище Старой Рязани, представляют исключительный инте­рес: некоторые из них вполне самостоятельны и не имеют аналогии в архитектурных памятни­ках других городов Древней Руси того времени.

Деисис. Фрагмент. XI—XII вв. Рязанское княжество

Это позволяет говорить о том, что в Рязани домонгольского периода начала развиваться вполне самостоятельная архитектурная школа, испытавшая прямое влияние традиций поздней античности.

Сходные по стилю и совершенству обра­ботки детали вспоминаются лишь в архитекту­ре Малой Азии периода поздней Античности, в Селевкии и других местах. Учитывая тесные торговые связи Поочья с арабским Востоком, доказанные кладами арабских монет, вполне правомерно ставить вопрос и о наличии куль­турных связей.

Боковые приделы Спасского собора, будучи пространственно связанными с центральным по­мещением, придают храму отчетливо выраженную поперечную направленность. Это так называемое предстояние типично для церквей Переднего Вос­тока во времена раннего Средневековья (монас­тырь в Хартамине, 512 г.). Поперечная направ­ленность отчетливо выражена и в композиции отдельных построек на Балканском полуострове (церковь Пантелеимона в Охриде начала X в.) и даже отчасти в Армении в период ее зависимос­ти от Арабского халифата.

При Ярославе Мудром великим считалось лишь Киевское княжество, но после его смерти, когда оно раздробилось на уделы, другие кня­жества также стали претендовать на этот пыш­ный титул. Среди них была и Рязань. Сведения об этом относятся летописями к середине XII в. Так, в Никоновской летописи под 1147 г. значит­ся: «...и сяде... Игорь Святославич на великом княжении в Резани». Титул «великий» по от­ношению к рязанскому князю встречается в летописях и под 1152 г. Контроль над важным участком трансконтинентальной транспортной артерии нес не только экономические выгоды. По торговым путям двигались и орды завое­вателей. В XIII в. рязанцы первыми из русских приняли на себя удар орд Батыя. Просьбы ря­занских князей о помощи не нашли у соседей отклика. И тогда рязанцы дали послам грозного хана, требовавшим покорности, гордый ответ: «Если нас всех не будет, то все ваше будет».

Нашествие в 1237 г. монголо-татарских орд Батыя положило конец процветанию и успеш­ному развитию Рязанского княжества. Крепост­ные стены Старой Рязани после ожесточенной

пятидневной осады были разрушены «порока­ми» — осадными машинами Батыя. Город был взят и разгромлен, а все его население перебито. Ряд городов княжества после нашествия захват­чиков прекратил существование, а его столица так и не смогла восстать из пепла. Отказ других русских князей в помощи в минуту страшной опасности рязанцы запомнили надолго...

Трагедия гибели Старой Рязани рассказа­на в «Повести о разорении Рязани Батыем» — в одном из наиболее драматических произведе­ний древнерусской литературы. Полагают, она была написана, как и «Сказание о перенесении в град Рязань святой иконы Николы Зарасско- го» Евстафием, сыном Евстафия. Того, который был в свите прибывшей в Рязань византийской принцессы, жены князя Федора. Тогда приехало в Рязань немало греков, в частности и упоми­наемый в 1223 г. рязанский епископ Евфросин с Афона. Многие детали повести (например, описание покрытых копотью стен разоренного собора) подтверждают, что она была написана или очевидцем, или со слов непосредственного участника событий, то есть еще в XIII в., хотя до­шла до нас в списках XVI в. Этой повести сопут­ствует «Повесть о Евпатии Коловрате» — порази­тельный рассказ о силе духа русских людей, о герое Евпатии. Этот воевода-богатырь, собрав небольшой отряд в 1700 «храбров», погнался за войском Батыя и с такой яростью обрушился на врагов, что те пришли в смятение, думая, что мертвые восстали и мстят за себя. Коловрат и его воины погибли, забросанные камнями из осад­ных машин, так как мечом победить их монголы не смогли. Дружина Коловрата стала по сущест­ву первым партизанским отрядом на Руси.

Имеется немного произведений искусства Ря­зани XII-XIII вв., и составить о нем законченное и цельное представление, всесторонне оценить его вклад в развитие русской художественной культуры пока невозможно. Однако и то, что сохранилось, позволяет считать, что этот вклад был велик и ценен. Рязанские мастера творчес­ки осваивали новые образцы искусства, посту­павшие на Русь из далеких стран по торговым путям. В плавильном котле земли Рязанской из культурных влияний разных цивилизаций ро­дилось самобытное, русское, живое искусство, которое проросло сквозь века и расцвело.

Пелена с Троицей и четырьмя апостолами. XV в. Переяславль-Рязанский

В произведениях этого искусства следует еще раз подчеркнуть последовательное и оче­видное развитие на протяжении XII-XIII вв. реалистических тенденций, проявивших себя и в творениях скульпторов мелкой пластики, и в шедеврах рязанских ювелиров. Эта реалисти­ческая тенденция очень явственно определила своеобразие искусства Руси, начавшего с подра­жания византийским образцам, но нашедшего свой, особенный путь развития, выработавшего свои, национальные художественные принципы и методы. Вклад Рязани в общерусскую художест­венную культуру в этом плане неоспорим и су­ществен.

О живописи, резьбе и других видах искус­ства Рязанского края можно сказать немного.

border=0 id="Picutre 333" class="lazyload" data-src="/files/uch_group31/uch_pgroup250/uch_uch7090/image/image322.jpg">

«Повесть о разорении Рязани Батыем»

Многочисленные войны с татарами, литовцами, а нередко и соседними княжествами уничтожали произведения местных мастеров. О своеобра­зии художественной культуры Рязанского края свидетельствует хотя бы то, что даже грамоты украшались миниатюрами. Так, например, в дар­ственной грамоте князя Олега Ивановича Ольго- ву монастырю изображен полуфигурный деисис. Случайно уцелевшие, ныне хранимые в музеях других городов, художественные произведения из Рязанского княжества позволяют утверждать, что реалистическая струя в искусстве Рязани, которую удалось подметить в произведениях ху­дожников ХІІ-ХІІІ вв., в следующем столетии не только не иссякла, но стала еще ощутимее.

При княжеских дворах Поочья и Северской земли, связанных Великим водным путем из моря Варяжского в море Хвалисское (Каспий­ское), возникла активная художественная среда, способствовавшая развитию народной культу­ры и литературы. Знаменитое «Слово о полкуИгореве» (в котором упоминается строитель со­боров в Старой Рязани Олег Святославич и все герои которого, кстати, его внуки и правнуки — «Олегово хороброе гнездо»), а также упомяну­тые выше повести — «Сказание о перенесении в град Рязань святой иконы Николы Зарасского», «Повесть о разорении Рязани Батыем», «Повесть о Евпатии Коловрате» — так или иначе связаны с Поочьем и Северской землей, отражают их жизнь и историю. Замечательным памятником литературы, возникшим, как о том можно судить из названия, в Рязанском княжестве, является «Слово о великом князе Дмитрии Ивановиче и брате его князе Владимире Андреевиче писа­ние Софрониа старца Рязанца» («Задонщина»). Эта повесть живо и красочно описывает Кули­ковскую битву, а по стилю изложения и поэтич­ности образов перекликается со «Словом о пол­ку Игореве». А если вспомнить замечательные по красоте и утонченности образов созданные в Рязани «Повесть о князе Петре и девице Фев- ронии» (XV в.) и «Похвалу роду рязанских кня­зей», то можно смело утверждать: сложившаяся в земле Рязанской художественная среда и ее традиции отмечены высочайшими образцами древнерусской литературы и искусства.

Авторитет и связи Рязанского княжества были велики уже в ХІІ в., о чем может свиде­тельствовать факт крещения в Рязани в 1132 г. половецкого князя Амурата.

Рязанская епархия существовала как само­стоятельная уже в ХІІІ в. (по Татищеву — с 1198 г.), о чем свидетельствуют грамота митрополита Максима, приписка к Рязанской кормчей книге 1284 г., а также другие данные. До этого време­ни территории входили в состав Черниговской епархии. К началу нашествия Батыя в земле Ря­занской существовали десятки монастырей!

О далеко распространившихся связях Рязанско­го княжества может свидетельствовать и женитьба князя Федора Юрьевича в 1225 г. на «царской до­чери» (византийской принцессе, так как в ХІІІ в. титул «цезаря» относился только к византийским императорам). История этого сватовства, расска­занная в «Российском временнике», а также из­вестная под названием «Сказание о перенесении в град Рязань святой иконы Николы Зарасско- го», вошла в число древнерусских повестей, хотя и дошла до нас только в списках XΓV в.

Герой «Сказания» князь Федор, упоминаемый и в «Повести о Евпатии Коловрате», еще до нача­ла осады Рязани был послан в ставку Батыя для переговоров, но был там зверски убит; «царская дочь» Евпраксия, узнав о том, бросилась с сы­ном с хоров храма на землю. По преданию, это произошло на реке Осетре в Новгородке — го­роде Рязанского княжества, который получил впоследствии название Зарасск (современный Зарайск).

После разрушения Старой Рязани монголами в 1237 г. Рязанское княжество долгое время не могло восстановить своего единства. В 1238 г. наследник убитого Юрия, новый князь Ингварь Ингваревич, сел в Переяславле (1238-1252), но то была вынужденная и временная мера. Когда же в конце XIII в. епископ избрал Переяславль местом постоянного пребывания, это было рав­носильно решению о переносе столицы кня­жества в этот город.

Рязанская епархия определила местом своей кафедры Борисоглебский собор в городе Пере- яславле-Рязанском, сооруженный, по некоторым данным, в середине XII в. вскоре после постройки Борисоглебского собора в Старой Рязани. Вслед за перенесением в Переяславль-Рязанский (сов­ременная Рязань) епископской кафедры он стал новой столицей Рязанского княжества. Запись в Лаврентьевском списке русских летописей под 1300 г. можно истолковать как указание на перемещение княжеского стола в Переяславль. Московский князь Даниил Александрович, опа­савшийся возвышения Рязанского княжества, уже в следующем 1301 г. «приходил ратью на Рязань, и бишася у града Переиаславля».

Князь Олег Рязанский (1350-1402) действовал уже только из Переяславля. Экономика княжества зависела от транзитной торговли, которая шла через Москву, Коломну, Переяславль на юг.

В Переяславле велась бурная торговля. Ее развитие стало объективной предпосылкой возникновения торговых соглашений. В москов­ско-рязанских договорах имеются свидетельст­ва о значительных и давних торговых связях. В договорах указывалось на сбор таможенных и проезжих пошлин по давно установленной норме на старых заставах. Князья обязывались не устраивать новых застав и не увеличивать тра­диционные размеры сборов с купцов и товаров.«Мыты держати давний и пошлый, а не пошлых мытов не замышляти», — говорилось в договоре 1382 г. между московским князем Дмитрием Дон­ским и Олегом Ивановичем Рязанским.

Монголо-татарское нашествие изменило характер удельной борьбы русских княжеств. Для каждого князя появилось искушение, опе­ревшись на силы империи Чингисхана, стать владетелем всего «русского улуса». Но кому по­везет? Пробовали искать свой шанс многие... Неразборчивость в средствах, политические просчеты, метания, непоследовательность, от­сутствие стратегии характеризовали политику многих удельных князей. Это хорошо видно на материалах истории Твери, Рязани, других княжеств. На этом фоне действия святого Алек­сандра Невского и его потомков на московском престоле имели очевидные стратегические преимущества. Москва собирала территории, увеличивала народонаселение, последователь­но наращивала свои силы, приобретала опыт в дипломатии.

Оклад Евангелия с Воскресением и четырьмя евангелистами. Рязанский областной краеведческий музей

Стены и башни Коломенского Кремля

В 1300 г. умер могущественный темник Орды Ногай, и это разрушило баланс сил на Руси. Мос­ковский князь Даниил выступил против рязан­ского князя Константина (москвича подвигли на это противники Константина в Рязани). На стороне Константина был большой татарский отряд, видимо, ногаев. Даниил победил — «мно­го и татар избыто бысть», а Константин ока­зался в плену. В 1305 г., когда Москву разорила татарская Таирова рать, стремившаяся добить­ся от москвичей освобождения Константина, Константина убили. Сын Константина Васи­лий, занявший престол, был убит в Орде (1307) вследствие интриг; там же окончил жизнь его преемник Иван в 1327 г. Следующий рязанский князь Иван Иванович (1327-1342) покусился на удельное княжество Пронское (в составе вели­кого рязанского княжения) и убил тамошнего князя в 1340 г. Но сын пронского князя Ярослав пожаловался в Орду, явился с отрядом и в 1342 г. сел в Переяславле сам, а Иван Иванович бежал да где-то и сгинул. В 1350 г. на рязанский стол сел Олег, открыв одну из наиболее ярких стра­ниц рязанской политической истории.

В 1365 г. мордовский (мокшанский) хан Та- гай сжег Переяславль. Олег вместе с пронским и козельским князьями разбили его (Тагай едва спасся).

Присоединение Коломны к Москве (около 1300 г.) давно не давало покоя рязанским князь­ям. Олег попытался вернуть Коломну, но москви­чи выставили огромное войско, которое в 1371 г. разбило Олега под Скорнищевым (предместье Переяславля, нынешний микрорайон Рязани Канищево), и посадили на престол пронского князя Владимира. Олег бежал в Городец Мещер­ский, к тамошнему то ли угорскому, то ли тюрк­скому владетелю, скопил силы, выгнал чужаков из Переяславля буквально через несколько меся­цев и тут же помирился с Москвой. Уже в 1372 г. в литовском договоре святой благоверный князь Димитрий Московский, Олег Рязанский и Владимир Пронский выступили как союзни­ки. В 1373 г., когда войска Мамая напали на Пе­реяславль, Димитрий был готов оказать Олегу помощь, да тот управился сам. В 1378 г. Москва и Рязань вместе разбили войско Мамая на реке Воже, за что в следующем, 1379 г., Мамай сжег Переяславль. Олег едва спасся, убежав за Оку.

А. Бубнов. «Утро на Куликовом поле»

Несмотря на напряженность в отношениях с Москвой, в 1380 г. на Куликовом поле отряды рязанцев стояли плечом к плечу с другими рус­скими отрядами. В Куликовской битве погибли 70 рязанских бояр, больше, чем из какого-ли­бодругого города, как отмечала поэтическая повесть «Задонщина», написанная Софонием Рязанцем в конце XIV в. Каждый из погибших возглавлял отряд.

Сегодня историкам трудно воссоздать всю сложность политической ситуации. «Задонщи- на» написана значительно позже Куликовской битвы, когда уже состоялось примирение святого благоверного князя Димитрия Донского и Оле­га Рязанского, закрепленное браком княжеских детей. Формально Олег Рязанский шел на встре­чу с литовскими полками, которые спешили на соединение с войском Мамая. Но встреча состо­ялась, когда уже битва на Куликовом поле была завершена. Справедливости ради надо отметить, что литовцы, ожидая подхода Олега Рязанского, потеряли время. Каждый день дорогого стоил! Для понимания хода исторического процесса необходимо ясно понимать: на Куликовом поле сошлись, столкнулись волны цивилизаций.

Русь Московская представляла новое, нарож­дающееся явление — самобытную русскую пра­вославную цивилизацию.

Литва, писавшая и говорившая на том же рус­ском языке, возглавляемая русскими князьями (при главенствующей роли потомков тверской княжеской династии), представляла собой вариант той же славянской православной цивилизации, шедшей из того же единого корня, но постепенно склонявшейся к слиянию с западноевропейской цивилизацией с перспективой полного уничто­жения ее славянской самобытности.

Соединенным силам русских противосто­яли силы восточной исламской цивилизации, дополненные представителями западноевро­пейской цивилизации. В составе войска Мамая были хорошо вооруженные западноевропей­ские рыцари, генуэзцы. Борьба шла за контроль над важнейшими участками трансконтинен­тальных транспортных путей «из варяг в гре­ки», «из варяг в персы», а также за контроль над ресурсами страны. Здесь интересы восточной исламской и западноевропейской цивилиза­ций по уничтожению русской самобытности совпадали. Земля Рязанская оказалась между молотом и наковальней, здесь было поле битвы титанов. Поэтому политика рязанских князей

(как и многих других удельных князей), всеми силами отстаивавших свою самостоятельность, лавировавших в сложных условиях, не соот­ветствовала историческому моменту.

Принимая первой из русских земель удары двигавшегося по торговым путям неприятеля, Рязань могла рассчитывать на помощь других удельных княжеств лишь при гибком политичес­ком курсе в отношении них. Вместо того чтобы собирать земли вокруг по примеру Москвы, на­водить порядок в собственном крае, заключать выгодные династические союзы и браки, Рязань увлеклась борьбой за Коломну — поссорилась с Москвой и с пронскими князьями и измотала в этой борьбе свои силы. Рязани явно не хватало гибкости, особенно в условиях жесткого курса Москвы на централизацию.

В итоге в Рязани возобладал курс на согласие с Москвой: в 1387 г. Олег женил своего сына на до­чери святого Димитрия Донского. Когда в 1408 г. пронский князь выгнал переяславского владете-

Митрополит Алексий. Икона XVI в. Переяславль-Рязанский

ля Федора, его на престоле восстановила имен­но Москва. В 1456 г. князь Иван, умирая, отдал на воспитание москвичам своего малолетнего наследника Василия. Василий правил до 1483 г., но сидел по большей части в Москве. В 1502 г., умирая, князь Федор завещал все земли Москве.

Последний всплеск идей самостоятельности в Рязанском княжестве пришелся на правление князя Ивана, посаженного Москвой на рязан­ский трон. В 1516 г. он был заточен в тюрьму за то, что заигрывал с крымцами и даже наду­мал жениться на дочери крымского хана Маго- мет-Гирея. В 1521 г., воспользовавшись паникой в Москве во время нашествия Магомет-Гирея, Иван бежал в Литву. В 1521 г. Переяславль, как и все Рязанское княжество, присоединился к Московскому государству.

Именно с присоединением земли Рязанской к Москве завершился процесс территориаль­ногообъединения Руси и создания единого Русского государства.

Читаешь русских историков и начинаешь разделять сожаления многих из них о судьбе древнерусской Рязани, невольно задумываешься, какой могла бы стать Россия под сенью сильной, великой Рязани... Россия наверняка была бы бо­лее продвинута на Восток. Она больше понимала бы толк в торговле, а не в усекновении голов и меньше страдала бы тоской по Западу, в кото­ром, право, нет нам никакой особой нужды. Есть в Рязанских землях что-то особенное... Пони­маешь, что персидские мотивы у Есенина — не случайны; начинаешь по-особому воспринимать минареты в Касимове и «мордву поделену» рязан­ских летописей... Россия под сенью Рязани была бы ближе к южнорусским и донским степям. Их широта, неторопливость, основательность, от­крытость и вольность наверняка наложили бы свой отпечаток на характер и душу народа.

Каким же видится значение Рязанского кня­жества в древней русской истории?

Первое, что приходится признать, — после распада Киевской Руси и смещения на север центра формирующейся русской православ­ной цивилизации земля Рязанская выдвину­лась в первый ряд наиболее продуктивных по производству продовольствия земель Древней Руси. Рожь, пшеница, овес, ячмень, горох, ко­нопля, просо, мак, гречиха (с конца ХІІ в.), лен,

чечевица (с конца XIII в.), хмель, чеснок, лук, репа, редька, морковь, капуста — вот неполный перечень производимой продукции. К этому следует добавить пчеловодство, рыболовство, охоту, скотоводство.

Не меньше значение Рязанского княжества как геополитического фактора в древней рус­ской истории. Во все времена Рязанское кня­жество имело непростые отношения с соседями. Рязанский край — это контактная зона славян­ской православной цивилизации с Востоком. Занимая пограничное положение в Северо-Вос­точной Руси, оно первым принимало на себя удары кочевников Великой Степи. Рязанское княжество также вело войны с Литвой, Москов­ским великим княжеством, Ногайской Ордой, с крымскими татарами. Рязанский край — это щит, закрывавший с Востока центр, перемес­тившийся в Залесскую Украину после распада Киевской Руси. История утверждает: в XVI в.и года не проходило, чтобы кто-либо не напал на Переяславль!

В сложные времена внутренних междоусобиц и внешних войн особую заботу проявляли рязан­цы о своей главной крепости. Над глубоким рвом, наполненным водой, на сохранившемся сейчас земляном валу возвышались башни. Город опоя­сывали стены пятиметровой высоты, срубленные из дуба. В верхней части стены имели выступ — облом, внизу которого было пространство для поражения врага непосредственно под стеной. Сзади стен и в башнях строились мостки для защитников города, а тесовая крыша защищала их от стрел сверху. Четыре восьмиугольные глу­хие башни по углам города в ширину и длину достигали 8-10 м. Позднее крыши башен укра­сили маковицы, спаянные белым железом, с пра­пором (значок в виде флажка). Четыре городские башни были проезжими.

Литовские летописи подчеркивают, что глав­ный город княжества расположился «в прирож­денном месте оборонном», укрепления которо-

Весна. Половодье. Вид с колокольни Рязанского Кремля

338" class="lazyload" data-src="/files/uch_group31/uch_pgroup250/uch_uch7090/image/image327.jpg">

Битва на р. Воже

го производят «впечатление столичного замка». Древние части города взаимосвязаны. По гра­ницам города располагались монастыри. По тем временам это была сильная система укрепле­ний. В 1460 г. хан Большой Орды Ахмат, подойдя к Переяславлю, вынужден был отойти, так и не взяв город.

Совокупность стремлений, в основе которой инстинкт борьбы и инстинкт развития, опреде­ляет вектор исторического процесса. Высокий человеческий материал ценен именно своей устремленностью, уникальным ментальным единством, которое не знает географических, языковых и социальных барьеров.

Самой важной (в государственном строи­тельстве) сферой деятельности русской церк­ви— «хранительницы духовных ценностей и памяти» — и являлось сплочение, создание ментального единства разных групп и племен на территории Руси. Именно это ментальное единство позволило выстоять под лавиной на­шествия из Великой Степи, масштабы которого сегодня даже трудно представить.

Страшен был вид многотысячной орды, над­вигавшейся из степи. «Татары идут фронтом по сто всадников в ряд, что составит 300 лошадей, так как каждый татарин ведет с собой по две лошади, которые ему служат для смены... Их фронт занимает от 800 до 1000 шагов, а в глу­бину содержит от 800 до 1000 лошадей, захва­тывает, таким образом, более трех или четырех больших миль, если шеренги их держатся тесно; в противном случае они растягивают свою ли­нию более чем на 10 миль. Это изумительное зрелище для того, кто это видит в первый раз, так как 80 000 татарских всадников имеют бо­лее 200 тысяч лошадей; деревья не настолько густы в лесу, как лошади в поле, и издали ка­жется, будто какая-то туча поднимается над горизонтом, которая растет все более и более по мере приближения, наводя ужас на самых смелых...» (Ключевский, 1957, т. 1, с. 209).

Орда быстро, в походном порядке преодоле­вала полосу безлюдных степей, а при подходе к незнакомой местности перестраивалась. «Та­тары разделяют свою армию на десять или две­надцать отрядов, каждый из которых содержит около тысячи лошадей. Затем они посылают половину своих войск в составе шести или семи отрядов направо, на расстоянии одной или по­лутора миль друг от друга; то же самое они уст­раивают и с другой половиной войска, которая держится на подобном же расстоянии с левой стороны; это делают они для того, чтобы иметь растянутый фронт от 10 до 20 миль. Впереди, на расстоянии около мили, идет сильный стороже­вой отряд «добывать языка», чтобы знать, куда вести войско. Благодаря этому татары движутся с полной безопасностью» (Каргалов, с. 14).

Если ордынцы не встречали сопротивления на своем пути, они грабили и жгли поселения. Убивали всех, кто оказывал им сопротивление, уводили в плен тех, кто сдавался. Также уводили скот: лошадей, быков, коров, баранов, коз и дру­гую добычу. Вглубь страны татары не вторгались. В стране они оставались не более нескольких дней, а затем возвращались в степь, делили до­бычу и возвращались домой. Нападения соверша­лись настолько стремительно и неожиданно, что приграничные войска обычно не успевали встре­тить врага и старались настигнуть татар при их отходе, чтобы отбить добычу и пленников.

Земля Рязанская стала наиболее ответствен­ным флангом великой Засечной черты (рис. 7.11), заслонившей Древнюю Русь от Великой Степи. Северо-восточный фланг упирался в непрохо­димые мещерские болота и лесные чащи.

Грандиозные по своим масштабам оборо­нительные работы вынесло на своих плечах местное население. «Цепи городов, острогов и острожков, обнесенных рублеными стенами либо тыном, стоячими, остроганными сверху бревнами, со рвами, валами, лесными засеками, завалами из подсеченных деревьев в заповед­ных лесах — все это с целью затруднить дви­жение степных конных полчищ», — так писал В.О. Ключевский (Ключевский, 1957, с. 211).

В лесах и на дорогах, что вели вглубь страны, устраивали огромные завалы из вековых деревьев. Лесные завалы устраивали не на опушке, а в глу­бине леса, чтобы замаскировать засеку от врага. Деревья рубили выше человеческого роста «...како человеку топором достать мочно...» Ствол под­пиленного дерева должен был падать в сторону противника, и деревья оставались лежать на пне. Так формировали совершенно непроходимую по­лосу. На речных бродах в дно рек вбивали колья.

Появилась «лесная стража», на степную гра­ницу выставлялись «посошные люди на службу», введена была ежегодная роспись воевод. Засеки делились на звенья и грани, дозорные головы тщательно следили за всеми нарушениями на засеке и записывали их в специальную книгу. Засечные воеводы и засечные сторожа строго охраняли засеки, старались предупреждать лес­ные пожары, местному населению запрещалось появляться в заповедных лесах, прокладывать дороги и стежки, рубить лес, снимать луб с де­ревьев. В 1638 г. на Вожскую засеку был назна­чен воеводой князь Д.М. Пожарский.

Рисунок 7.1. Карта Засечной черты и укреплений на ней

ЗАСЕКИ: I - Сенецкая; II - Кцынская и Дубенская; III - Бобриков- ская; IV - Федяшевская; V - Толкижская; VI - Столпицкая;

VII - Перемышльская; VIII - Слободецкая; IX - Боровенская;

X - Семеновская и Уляжская; XI - Полошевская и Снецкая;

XII - Заунская и Малиновая; XIII - Щегловская; XIV - Кортосенев- ская; XV - Корнецкая; XVI - Веркушская (Княжая); XVII - Оленков- ская; XVIII - Почесская; XIX - Красносельская и XX - Волжская.

ВОРОТА: 1 - Сенецкие; 2 - Кцынские; 3 - Дубенские; 4 - Столпицкие; 5 - около с. Азовца; 6 - Боровенские; 7 - Уляжские; 8 - Семенов­ские; 9 - Полошевские; 10 - Снецкие; 11 - Орловские; 12 - Малино­вые; 13 - Козловские; 14-Федяшевские; 15-Рождественские;

16 - Тырнские; 17 - Щегловские; 18 - Потетины; 19 - Оленковские;

20 - Княжие; 21 - Грабореновы; 22 - около с. Глубокое;

23 - Почесские; 24 - Волчьи; 25 - Дураковские; 26 - Введенские.

Засечная черта сыграла важную роль в обороне Древней Руси и Московского государства и просу­ществовала до конца XVIII в. Но до сих пор в гео­графических названиях земли Рязанской бытуют названия «засека», «засечный луг», «засечный лес». Если посмотреть на карту рязанских монастырей и карту рязанской засеки, можно видеть, что на монастыри опиралась линия обороны, спасшая центр формирования русской государственнос­ти, давшая время вызреть самостоятельной пра­вославной русской цивилизации.

XV в. прошел для Рязани под знаком все усили­вавшихся связей с Москвой, что способствовало укреплению княжества и развитию в нем ис­кусств. При князе Федоре Ольговиче (1402-1427) началась застройка Рязанского Кремля каменны­ми зданиями. При князе Василии Ивановиче (1456-1483), воспитывавшемся с детских лет в Москве и женатом на сестре Ивана III Анне, крепость была расширена до ее современных пределов и стала занимать всю территорию хол­ма, ограниченного изгибом речки Лыбедь и Тру- бежем и отрезанного с запада глубоким рвом. Архитектурные сооружения Рязани возводились под стать столичным московским.

XVI в. ознаменовал начало нового этапа в жизни Рязанского края. Уже с 1503 г., по за­вещанию князя Федора, треть земель и горо­дов княжества перешла к Москве, и московский великий князь стал именоваться в том числе и князем рязанским. В составе единого Русского государства Переяславль превратился в круп­ный оборонительный город, продолжавший защищать Москву от нападения с юга.

Уже в 1521 г. Переяславлем-Рязанским управ­лял наместник московского князя Иван Хабар Симский, известный своими ратными заслуга­ми. Он успешно отразил нападение крымских татар и отнял у них грамоту с обязательствами московского князя Василия о выплате Крыму русской дани. На колокольне Успенского собо­ра в Рязанском Кремле в чугуне отлиты слова об этом событии: «На сем месте была каменная Глебовская башня с воротами и бойницами, с которых в 1521 г. окольничий Иван Хабар Симский, сын воеводы Василия Образца, посред­ством пушкаря Иордана поразил татар крымско­го хана Магмет-Гирея. А прежде сего поражения Хабар взял у хана грамоту князя Московского...за что дали ему сан боярина и внесли услуги его в книги разрядные на память векам».

«Список русских городов», составленный в конце XIV в., содержит 30 крупных укреплен­ных пунктов на рязанской территории. Наи­более значительный из них — Переяславль. В источниках упоминаются люди, которые жи­вут в городе Переяславле и на посаде: «ловчие, городские рыболовы, истобники, псари, под- возники меховые, кормовые, медевые, ястребьи, садовники, гончары, неводчики, бобровники и иные люди деленные». В договоре речь идет о людях, лично обслуживавших княжеский двор. В грамоте не показаны черная и другие слобо­ды, например митрополичья. В одной из грамот упоминаются повинности, которые выполняло все население, кроме церковных слобод: «грады и крепости делать» и «мостить мосты».

В крепости были и строители-профессиона­лы, которые планировали и осуществляли ин­женерное руководство, а также большое коли­чество плотников из окрестных деревень и из самого города. Строительство городских храмов также предполагало наличие мастеров-строите­лей, разнообразных ремесленников, кузнецов, резчиков по дереву, каменотесов. Иконники вы­полняли заказы на местные образа, ремесленные умельцы отливали колокола, грамотеи перепи­сывали книги. Рязанские строители были хоро­шо известны в Москве, Владимире, Серпухове. Многие литературные памятники сохранили хорошо известное в то время прозвище «рязань косопузая», происходившее из-за привычки ря­занских плотников носить топор за кушаком, отчего топор перетягивал кушак на один бок.

7.5.