Иррационалистические и романтические варианты теории цивилизаций на Западе
Если рационалисты и позитивисты стремились к развитию, пусть в новых формах, идей Просвещения, то иррационалисты и романтики резко критиковали идеи просветителей, провозглашавших человеческий разум единственным критерием поступательного развития истории.
Часть романтиков, несмотря на критику якобинского террора, сохранила веру в идеи революции. Такое отношение к событиям 1789-1794 гг. восходит к Гердеру, который писал, что без политических революций «нет мира, нет человеческого рода», а якобинцев обвинял в том, что они «дали
революции обратный ход».[397] Эта позиция была особенно характерна для французских историков. Но большинство романтиков, как французских, 1.1 к и немецких, пережило в период революции настоящий шок, и критика п/ігй Просвещения была не чем иным, как отражением страха перед их практическим воплощением. У таких философов события французской pe- пшпоции только усилили экзистенциальный кризис. Девальвация религи- п шых идей сменилась утратой веры в разум. В своем стремлении разрешить эти противоречия многие романтики возвращались к религиозной пере, к преклонению перед народной традицией, правда, в новых формах — па основе немецкой «критической» философии. Другие стали исповедо- пать идеи исторического пессимизма, ранее невозможные ни в теологической, ни в просвещенческой теориях истории. Надо отметить, что ряды пессимистов среди романтиков росли по мере приближения новой революционной волны в Европе 1848-1849 гг., связанной с кризисом ценно- •тей модернизации, веры в то, что приход к власти «третьего сословия» и развитие промышленности сами по себе помогут разрешить социальные проблемы человечества, приведут людей к счастью. Великая французская революция лишь отчасти подорвала в Европе веру в человека, показав, ч'то стремление к разуму, свободе, равенству и братству людей чревато массовыми казнями и кровопролитными войнами, обнищанием и несчастьями.
Кризис ценностей модернизации в XIX в., обусловленный жестокой реальностью эпохи промышленного переворота, пауперизацией рабочих, их борьбой против власти буржуазии, расколом общества, создал впечатление, что сам по себе идеал прогресса несостоятелен и единственное спасение человечества — в возрождении старых феодальных традиций, обеспечивавших по крайней мере длительную политическую стабильность и равновесие в обществе.Кризис ценностей модернизации разорвал представление о целостности культуры, противопоставив друг другу прежде единые ценности истины, добра и красоты. Романтики-оптимисты стремились любой ценой восстановить это единство, в то время как романтики-пессимисты использовали новую ситуацию для обыгрывания вновь возникших антиномий (у А. Шопенгауэра, например, «воли к жизни» и представлений человека). Последние допускали, что исчезновение целостности и красоты из мира, в котором отсутствуют Бог и вера, необратимо и надо искать пути преодоления экзистенциального кризиса в новом, окончательно утратившем гармонию мире. Ф. Ницше, являвшийся духовным наследником этого направления, писал, что Шопенгауэр был философским наставником «утерявших святость и подлинно обмирщенных людей», а его пессимизм — это «род отрицания... который есть... истечение могущественной жажды освящения и спасения жизни».[398]
В этом смысле, как ни парадоксально, романтики тоже были своего рода преемниками философов Просвещения, но заимствовали не их идеи, как рационалисты и позитивисты, а их пафос, их стремление к преодолс нию деперсонализации в условиях кризиса ценностей, к созданию новых, более или менее секуляризованных концепций спасения, то есть займ ствовали духовную сущность проекта Просвещения.
Далеко не все иррационалисты и романтики использовали понятие «цивилизация». В Германии оно по-прежнему представлялось ложным идеалом. Но все-таки они внесли свой вклад в создание нового вариант! теории цивилизации — теории локальных цивилизаций, и сильно повлия ли на развитие цивилизационного самосознания в других странах, в част ности в России.