ХУННУ И ФАЗА ПОДЪЕМА КОЧЕВОГО МИРА

Нет, не было и не могло быть этноса, происходящего от одного пред­ка. Все этносы имеют двух и более предков, как все люди имеют отца и мать. Этнические субстраты - компоненты возникающего этноса в момент флуктуации энергии живого вещества биосферы - сливаются и образуют единую систему - новый, оригинальный этнос, обретаю­щий в этом слиянии целостность, созидающую свою, опять-таки ори­гинальную культуру.

Момент рождения этноса хунну связан с переходом племен хянь- юнь и хунюй с южной окраины пустыни Гоби на северную и слияни­ем их с аборигенами, имевшими уже развитую и богатую культуру. Имя этноса, создавшего «культуру плиточных могил»¹², украшенных изображениями оленей, солнечного диска и оружия, не сохранилось, но нет сомнений в том, что этот этнос, наряду с переселенцами с юга,

был компонентом этноса хунну, иди хуннов, относящихся к палеоси­бирскому типу монголоидной расы¹³.

В IV в. до н. э. хунны образовали мощную державу - племенной союз 24 родов, возглавляемых пожизненным президентом - шань- юем и иерархией племенных князей - «правых» (западных) и «левых» (восточных)¹⁴. Отсчет у хуннов шел не с севера, как у нас, а с юга. Пер­воначальное слияние этнических субстратов в момент энергетическо­го взрыва всегда ведет к усложнению этнической системы, т. е. новый этнос всегда богаче и мощнее, нежели старые, составившие его. Хуи­нам предстояло великое будущее.

Но не только хунны, но и их соседи оказались в ареале толчка IV — III вв. до н. э., на этот раз вытянутого по широте от Маньчжурии до Согдианы. Восточные кочевники, предки сяньбийцев (древних мон­голов), подчинили себе хуннов, а согдийцы (юечжи), продвинувшись с запада, из Средней Азии до Ордоса, обложили хуннов данью. На юге «Срединная равнина» была объединена грозным царем Цинь Ши-ху- аном, который вытеснил хуннов из Ордоса в 214 г. до н.э., лишив их пастбищных и охотничьих угодий на склонах хребта Иныпань и на бе­регах Хуанхэ.

Тумань и его сподвижники были людьми старого склада, степны­ми обывателями. Если бы все хунны были такими, то мы бы не услы­шали даже имени их. Но среди молодых хуннов уже появилось пасси­онарное поколение, энергичное, предприимчивое и патриотичное. Одним из таких новых людей был сам царевич Модэ. Отец отдал его в заложники согдийцам и произвел на них набег, чтобы они убили его сына. Но Модэ похитил у врагов коня и убежал к своим. Под давлени­ем общественного мнения Тумань был вынужден дать ему под коман­ду отряд в 10 000 семей. Модэ ввел в своем войске крепкую дисципли­ну и произвел переворот, при котором погибли Тумань, его любимая жена и младший сын (209 г. до н.э.).

Модэ, получив престол, разгромил восточных соседей, которых китайцы называли «дун-ху», отвоевал у китайцев Ордос, оттеснил со- гдийцев на запад и покорил саянских динлинов и кыпчаков. Так соз­далась могучая держава Хунну, население которой достигло 300 тысяч человек¹⁵.

Тем временем в Китае продолжалась истребительная гражданская война. Если объединение Срединной равнины победоносным полу- варварским царством Цинь унесло ²/з населения побежденных царств, а угнетение покоренных - неизвестно сколько, то восстание

всей страны против циньских захватчиков завершило демографиче­ский спад. Циньские воины закапывали пленных живыми. Также по­ступали с ними повстанцы, пока крестьянский вождь Лю Бан не по­кончил со всеми соперниками и не провозгласил начало империи Хань в 202 г. до н. э.

Население и военные силы Китая, даже после потерь в граждан­ской войне, превосходили силы хуннов. Однако в 200 г. до н. э. Модэ победил Лю Бана и заставил его заключить «договор мира и родства», т. е. мир без аннексии, но с контрибуцией. Этот договор состоял в том, что китайский двор выдавал за варварского князя царевну и еже­годно посылал ему подарки, т.

Но не только венценосцы, а и все хуннские воины стремились по­дарить своим женам шелковые халаты, просо для печенья, белый рис и другие китайские лакомства. Система постоянных набегов не оп­равдывала себя: тяжеловато и рискованно. Гораздо легче было нала­дить пограничную меновую торговлю, от которой выигрывали и хун- ны, и китайское население. Но при этом проигрывало ханьское пра­вительство, так как доходы от внешней торговли не попадали в казну. Поэтому империя Хань запретила прямой обмен на границе. В ответ на это хуннские шаньюи, преемники Модэ, ответили набегами и по­требовали продажи им китайских товаров по демпинговым ценам. Ведь всех богатств Великой степи не хватило бы для эквивалентного обмена на ханьских таможнях, так как необходимость получать доход на оплату гражданских и военных чиновников требовала повышения цен.

В аналогичном положении оказались кочевые тибетцы области Амдо¹⁷ и малые юечжи Цайдама. До гражданской войны западную границу охраняли недавние победители - горцы западного Шэньси - циньцы. Этот сверхвоинственный этнос сложился из шаньских ари­стократов, высланных на границу ванами (царями) Чжоу и переме­шавшихся с голубоглазыми и рыжеволосыми жунами‘\ Но пораже­ния от повстанцев унесли большую часть некогда непобедимого вой­ска, и западная граница империи Хань осталась неукрепленной.

Мало помогла обороне и Великая китайская стена, ибо стены без воинов - не препона врагу. Для того чтобы расставить по всем баш­ням достаточные гарнизоны и снабжать их провиантом, даже в то вре­мя, когда они просто сторожат стену, не хватило бы ни людей, ни про­дуктов всего Китая. Поэтому стена, сооруженная Цинь Ши-хуаном, спокойно разрушалась, а ханьское правительство перешло к манев­ренной войне в степи, совершая набеги на хуннские кочевья, еще бо­лее губительные, чем те, которые переносили китайские крестьяне от хуннов и тибетцев.

Почему так? Ведь во II—I вв. до н.э. в Китае бурно шли процессы восстановления хозяйства, культуры, народонаселения.

Хунны были в фазе этнического становления и пассионарного подъема. Понятия «войско» и «народ» у них совпадали. Поэтому с 202 г. до 57 г. до н. э. малочисленные, но героические хунны сдерживали ханьскую агрессию. И только ловкость китайских дипломатов, сумев­ших поднять против Хунну окрестные племена и вызвать в среде са­мих хуннов междоусобную войну, позволила империи Хань счесть хуннов покоренными и включенными в состав империи.

Рост пассионарного напряжения в этнической системе благотво­рен для нее лишь до определенной степени. После фазы подъема на­ступает «перегрев», когда избыточная энергия разрывает этническую систему. Наглядно это выражается в междоусобных войнах и расколе на два-три самостоятельных этноса. Раскол - процесс затяжной. У хуннов он начался в середине I в. до н.э. и закончился к середине II в. н. э. Вместе с единством этноса была утрачена значительная часть его культуры, и даже исконная территория - Монгольская степь, захва­ченная во II в. сяньбийцами, а потом табгачами и жужанями. Но до этого периода хунны за 150 лет акматической фазы, которую трудно называть «расцветом», пережили несколько победоносных и столько же трагических периодов, устояли в неравной борьбе с Китаем и усту­пили только сяньбийцам (древним монголам), у которых «кони быст­рее и оружие острее, чем у хуннов».

И тогда хунны разделились на четыре ветви. Одна подчинилась сяньбийцам, вторая - поддалась Китаю, третья - «неукротимые» - отступила с боями на берега Яика и Волги, четвертая - «малосиль­ные» - укрепилась в горах Тарбагатая и Саура, а потом захватила Се­миречье и Джунгарию. Эти последние оказались наиболее долговеч­ными. Они частью смешались на Алтае с кыпчаками и образовали эт­нос куманов (половцев), а частью вернулись в Китай и основали там

несколько царств, доживших до X века. Последние назывались «тюр- ки-шато», а их потомки - «онгуты» - слились с монголами в XIII в.

Такова видимая цепь событий, но то, что она развивалась столь причудливо, показывает, что мощные факторы нарушили запрограм­мированный ход этногенеза. Очевидно, без учета этих помех этниче­ская история хуннов останется непонятной.