На границе эллинского и варварского миров: погребение «царицы» в Ногайчинском кургане*

Погребение позднеэллинистического времени в Ногайчинском кургане является самым богатым комплексом в Крыму сарматского времени [1]. Этот памятник уже много лет привлекает внимание исследователей [2, 3].

Захоронение совершено в высоком кургане, сооружение кото­рого относится еще к эпохе бронзы. Сначала насыпь этого кургана была выбрана для устройства особой ритуальной площадки, на которой, видимо, совершались жертвоприношения. В заверше­ние ритуала у входа на эту ритуальную площадку было совершено погребение женщины высочайшего социального статуса, который с полным основанием можно определить как царский. Ногайчин- ское погребение — единственный в своем роде погребальный ком­плекс не только для Восточной Европы, но и для всего античного мира того времени.

Хронологические границы этого погребения были определены в пределах начала — середины I в. до н.э. [3. С. 97]. Основанием для такой датировки послужили краснолаковый унгвентарий (глиня­ный или стеклянный сосуд), серолощеный гончарный кувшин, серебряный шаровидный кубок, стилистические особенности гривны, серебряные чаша и килик, стеклянная чаша, характерные бронзовые бляшки, набор ювелирных украшений и другие пред­меты [3. С. 85-97].

Как ни один другой комплекс этого времени, погребение в Ногайчинском кургане ярко демонстрирует сочетание в одном погребальном наборе предметов, часть из которых характерна для греческого эллинистического мира, а другая — является неотъем­лемым атрибутом варварского мира великой евразийской степи.

Среди вещей ногайчинской «царицы» особое внимание при­влекают драгоценные личные украшения: серьги, гривна, колье, брошь-заколка, флаконы-подвески, кулон, браслеты, перстни, фи­булы, ножные браслеты. Этот набор может быть разделен на не­сколько групп предметов: 1) украшения «восточного» характера; 2) украшения, связанные происхождением с греко-варварскими памятниками Прикубанья; 3) античные украшения.

Многовитковая гривна с изображениями животных, поверхность которой полностью доработана резцом, относится к кругу изделий Сибирской коллекции [3. С. 72-73, 95-96; 4]. Наиболее близкие сти­листические параллели этому предмету имеются среди резных дере­вянных гривен Алтая II-I вв. до н.э. [5]. Оригинальной особенностью гривны является использование стеклянных синих шариков в качест­ве вставок в квадратных и овальных гнездах, причем гнезда имеются на обеих сторонах гривны, а вставки — только на лицевой.

Важно отметить, что на этом предмете не зафиксировано сле­дов ношения. Гривна в сжатом состоянии (ее высота 14 см) жестко фиксировала шею и подбородок погребенной. Скорее всего прут гривны был накручен на шею только один раз, перед захороне­нием.

Авторы раздела — Ю.П. Зайцев, В.И. Мордвинцева.

3985

Спиральные ножные браслеты — один из ярких признаков ран­ней группы варварских памятников Крыма, например, в Восточном некрополе Неаполя Скифского — это довольно частая находка [6]. Встречаются они и в раннесарматской культуре [7]. Существует мнение, что этот элемент варварского костюма был предназначен для фиксации мягкой кожаной обуви в области щиколоток [8].

Гривна

из Ногайчинского кургана

Брошь-заколка по своим конструктивным и стилистическим особенностям относится к группе украшений, происходящих из Прикубанья: заколка выполнена в виде круглого декоративного щитка с крупной центральной вставкой, сзади припаяна круп­ная игла, по низу когда-то крепились подвески. С прикубански­ми фибулами и заколками ногайчинское украшение сближают специфические декоративные элементы: центральный зубчатый каст, выполненный из тонкой золотой пластины, на которую по бортику напаяны ряды переплетенных проволочек («косич­ка»); орнамент из S-образных проволочек с крупными шарика­ми зерни, посаженный между завитков; конические колпачки, украшенные зернью. С Прикубаньем изделия связывает и его происхождение [9].

Двусторонний кулон со вставкой халцедона («переливта») отно­сится к тому же кругу изделий. Ребро медальона оформлено такими же элементами, как и центральная вставка броши-заколки (ряды «косичек»), камень оправлен в двусторонний зубчатый каст. Анало­гичные медальоны также происходят из Прикубанья [10]. Подобная подвеска найдена в погребении № 177 Тенгинского некрополя.

Самые яркие вещи набора — античные ювелирные изделия. Серьги и колье по набору признаков, характеризующих произ­водственную традицию, сопоставимы с представительной группой украшений из Южной Италии. Ногайчинское колье практически идентично украшениям из Южной Италии — Канозы [11] и Та- рента [12]. Основной элемент этих украшений — спаянные между собой цепочки и особым образом сконструированные подвески. Они представляют собой последовательность уменьшающихся в диаметре шариков зерни. Этот элемент в конструкции подве­сок известен и по серьгам из того же региона — серьги из клада на акрополе Гераклеи на Лукании начала I в. до н.э. [13] и серьги из музея Неаполя [14].

Ногайчинское колье отличают от италийского образца замки. Они выполнены более грубо и снабжены петлями, а не крючка­ми. Петли ожерелья на одном из замков надеты на пластинчатые крючки, а на другом — на проволочную ось, закрепленную на трех напаянных колечках. Такой способ присоединения замков к це­почкам говорит о том, что колье могло быть переделано и некото­рые его элементы добавлены позже. Судя по схеме орнаментации (рубчатая проволока, гранатовые вставки в простых пластинчатых кастах), переделка ожерелья могла быть выполнена в Северном Причерноморье.

Серьги по схеме щитка относятся к типу, хорошо известному в эллинистическое время [15]. Для локализации места происхожде­ния серег показательны в первую очередь мелкие специфические

детали. Точная аналогия ногайчинским серьгам имеется в музее Неаполя (предположительно из Помпеи). Эти серьги повторяют ногайчинские вплоть до мельчайших подробностей — инкруста­ция ободка вокруг центральной вставки треугольниками, амфор- ка-подвеска, типы цепочек, колечки с зернью [16].

Очень выразительна конструкция центральной подвески в виде амфорки, тулово которой выполнено из бусины, а верхняя часть с ручками, стержень и подставка — из золотых элементов. Атташи ручек амфорок сделаны в виде листа плюща, обрамленного тонкой рубчатой проволокой. Ближайшие аналогии этому элементу но- гайчинских серег происходят из Южной Италии [18]. В Италии же концентрируются находки серег той же схемы с миниатюрными колечками, украшенными одним рядом зерни [19]. Перечисленные детали не встречаются на подобных серьгах из других регионов (анализировались только документированные археологические находки).

Флаконы-подвески входили в состав некоторых греческих укра­шений. Наиболее близкий ногайчинским по времени и по оформ­лению флакон найден в плитовой гробнице некрополя Альтамура в Южной Италии, которая по римскому денарию (135-126 гг. до н.э.) датируется концом II в. до н.э. [20]. Миниатюрный флакон- подвеска с филигранным орнаментом и гранатовой вставкой на крышке имеется среди подвесок ожерелья из Пелинны (Фессалия) II в. до н.э. [21]. В наборе украшений из погребения № 138 некро­поля Самофракии конца II — начала I в. до н.э. также имеется сосу­дик-подвеска с филигранным узором [22]. Названными примерами, включая ногайчинские экземпляры, исчерпываются документи­рованные находки миниатюрных флаконов времени позднего эллинизма. Каждый из них по-своему уникален в отличие от серии «сарматских» флаконов-подвесок римского времени [23].

Ногайчинские флаконы дают основание для построения эво­люционного ряда от античных (южноиталийских? греческих?) флаконов-подвесок к варварским украшениям той же конструк­ции, которые к I в. н.э. из миниатюрных подвесок превратились в довольно вместительные сосудики.

Возможно, что появление импортных эллинистических флако­нов в варварской среде могло послужить импульсом к возникнове­нию моды на такие предметы и дальнейшему развитию их формы.

Обе драгоценные фибулы уникальны и поэтому не могут быть соотнесены с определенными производственными традициями. Конструкции их игольных аппаратов находят параллели в При­черноморском регионе [3. С. 86].

Изображение Арсинои III на стеклянной гемме одного из пер­стней позволяет отнести его к группе изделий, связанных проис­хождением с птолемеевским Египтом [3. С. 90-91].

Браслеты — самые примечательные украшения в личном убо­ре ногайчинской «царицы». В их декоре было использовано до 1500 жемчужин, покрывающих корпус браслетов сплошным сло-

Ювелирные украшения из Ногайчинского кургана: 1, 2 — сосудики;

3 — брошь-заколка

4005

Композиция «Эрот и Психея». Декор браслетов убора ногайчинской «царицы». Вид спереди

ем — исключительная роскошь, учитывая особую роль жемчуга в древних культурах Востока и Запада [24].

Сюжет «Эрот и Психея» является главным смысловым элементом браслетов. Интересно отметить отсутствие крыльев у обоих персо­нажей (в подавляющем большинстве украшений они изображались крылатыми). Фигурки имеют округлые формы, некоторые детали (кисти рук, переплетение рук за спиной) переданы небрежно, элементы будто перетекают один в другой, что является отличи­тельным признаком позднеэллинистической пластики. Наиболее близкая иконография и такой же экспрессивный стиль исполнения отличают известную терракотовую статуэтку из Амиса, описанную М.И. Ростовцевым [25]. Поразительное сходство обеих композиций позволяет предположить общий прототип.

Для определения круга украшений, к которому принадлежат браслеты, важнейшее значение имеет такая деталь, как повторя­ющееся сочетание полосатых бочковидных и круглых зеленых бус, а также миниатюрных золотых колечек с тремя рядами зерни. В археологическом контексте такое сочетание элементов много­кратно зафиксировано на островах (Делос, Родос, Кипр) и мало- азийском побережье Восточного Средиземноморья [26].

Обзор ювелирных украшений позволяет предположить, что в Ногайчинском кургане была погребена женщина, вкусы которой были сформированы в эллинском обществе. Однако похоронена она была по варварским обычаям и на варварской территории. Са­мое же варварское из украшений — гривна в зверином стиле — явно представляет собой элемент погребального ритуала, подчеркиваю­щий высокий социальный ранг покойной.

Теперь рассмотрим исторический контекст, который сопос­тавим с этим погребением по времени и статусу. Как известно, Аппиан является полным и одним из наиболее достоверных источ­ников по истории Причерноморья конца II — первой половины I в. до н.э. Привлекают внимание два следующих эпизода в его труде «Митридатовы войны».

Первый эпизод. «Он (Митридат) прошел через земли скифс­ких племен, воинственных и враждебных, частью договариваясь с ними, частью принуждая их силою: так, даже будучи беглецом и в несчастье, он вызывал к себе почтение и страх....Когда Мит­ридат вступил в область Меотиды, над которой много правите­лей, то все они приняли его (дружески), ввиду славы его деяний и царской власти, да и военная сила его, бывшая еще при нем, была значительна; они пропустили его и обменялись взаимно многими подарками; Митридат заключил с ними союз, задумав другие, еще более удивительные планы: идти через Фракию в Македонию, через Македонию в Пэонию и затем вторгнуться в Италию, перейдя Аль­пийские горы. Для укрепления этого союза он отдал замуж за на­иболее могущественных из них своих дочерей» (Арр. МіїДіу 102).

Этот единственный случай удачного бракосочетания дочерей Митридата VI Евпатора со скифскими царями произошел около 65 г. до н.э. Вторая попытка Митридата выдать своих дочерей замуж за варварских правителей, имевшая место в 64 г. до н.э., закончи­лась неудачно: невесты были захвачены и переданы Гнею Помпею (Арр. МіШг., 108).

Цитированный эпизод можно сопоставить со спецификой по­гребального инвентаря ногайчинского погребения — преимущес­твенно эллинский характер личных украшений, а также наличие в погребении предметов, связанных происхождением с территори­ей Прикубанья (кувшин, брошь-заколка, кулон и т.д.). В сочетании с «царским» статусом покойной эти наблюдения делают весьма вероятным предположение о том, что в кургане могла быть похо­ронена одна из дочерей Митридата, выданная замуж за скифского царя. В этой ситуации усыпанные жемчугом роскошные браслеты с изображением брачной пары Эрота и Психеи могли быть специ­альным свадебным подарком.

Второй эпизод. «...Митридат же отплыл на остров Кос, и жители Коса приняли его с радостью. Он захватил там сына Александра, царя египетского, оставленного тут с большими деньгами бабкой его Клеопатрой, и содержал его по-царски. Из богатств Клеопатры большое количество царских сокровищ, камни, женские украше­ния и большую сумму денег он отправил в Понт» (Арр. МіШг., 23).

В связи со вторым эпизодом уместно вспомнить птолемеевский перстень, колье и серьги из ногайчинского погребения, которые не могут датироваться позже II в. до н.э. и, следовательно, несколько старше остальных вещей.

По результатам новейшего антропологического анализа (И.В. Кос­тык, Крымское Республиканское бюро судебно-медицинской экс­пертизы) возраст умершей из Ногайчинского кургана может быть определен в рамках 35-44 г., наиболее вероятно — 39-41 г. Нам не известен возраст, в котором дочери Митридата были выданы замуж. Если исходить из брачного возраста 18-25 лет, то наибо­лее вероятно совершение ногайчинского погребения в 50-40-е гг. до н.э. При этом формирование набора ювелирных украшений и другого погребального инвентаря происходило в течение II — первой половины I в. до н.э., а его состав в определенной степени отражает бурные события, происходившие в Восточном Средизем­номорье и Причерноморье в 114-64 гг. до н.э.

Предложенная гипотеза — всего лишь одна из возможных вер­сий, с помощью которой можно объяснить феномен ногайчинской «царицы».

До сих пор в качестве путей попадания античных изделий к сар­матам назывались торговый обмен, дипломатические дары, военная добыча, в том числе разграбление святилищ и храмов [28]. Однако наряду с перечисленными ситуациями, необходимо также отметить большую вероятность попадания античных ювелирных украшений и импортов в варварскую среду в результате смешанных династичес­ких браков. Сама по себе такая политическая практика хорошо извест­на в древности, и ее существование ни у кого не вызывает сомнений.

Композиция «Эрот и Психея». Декор браслетов убора ногайчинской «царицы». Вид сзади

Вид центральной части Херсонесского городища с воздуха

Древнейшие ворота Херсонеса

5.3.