Гармонизация технологических и социокультурных подходов к возрождению Субсахарской Африки как перспектива преодоления эволюционного кризиса субконтинента

Западные стратеги модернизации африканского хозяйства спровоциро­вали в нем вспышку неоархаических явлений, вызванных трудностью эко­номической и социально-психологической адаптации основной части насе­ления к требованиям современного рынка.

«Экономики солидарности», или, по определению ученого из Сенегала Ф. Енгельгарда, «народные экономики» возникают в африканских государ­ствах в ответ на слабое развитие современной экономики. Цены на товары и услуги первой необходимости в «народных экономиках» ниже, чем в офи­циальной экономике. Это объясняется тем, что часть затрат в «народных экономиках» отсутствует благодаря другой логике производства, в то время как существующие затраты производства минимальны.

Более низкие производственные затраты в «народных экономиках», как и более низкие цены связаны также со сравнительно небольшими пер­вичными капиталовложениями. Часто местом производства «народного предпринимателя» является его дом, уголок улицы или небольшой проме­жуток тротуара, а в производственном процессе используются устаревшие оборудование и технология. В результате, создание одного рабочего места в «народной экономике» стоит, в среднем, 1—2 тысячи долларов, а в сов­ременном секторе — 80 тысяч.

Главное назначение «народной экономики» состоит в обеспечении вы­живания миллионов людей, которые не имеют альтернативных источников занятости. Вот почему в общехозяйственном измерении африканских стран любая политика развития и роста, которая, по мнению Ф. Енгельгарда, «не

опирается на реальную экономику Африки, — а таковой является «народная экономика» (городская и сельская), — неизбежно обречена на провал» '.

Общим итогом экономического развития государств Субсахарской Африки под воздействием могущественных деформирующих внешнеполи­тических импульсов XX в. можно считать оформление в странах субконти­нента внутренне дезинтегрированного и внешнеориентованого в своем раз­витии воспроизведенного механизма, пассивно подключенного к системе глобального рынка.

К главным социальным последствиям внедрения капиталистических от­ношений в докапиталистические социально-экономические структуры от­носится возрастающая маргинализация африканского населения. Базисные, экономические причины маргинализации являются следствием подрыва предшествующей структуры, традиционных хозяйственных и социальных связей, появления излишка человеческих ресурсов, утративших привычные и не нашедших новые источники существования.

Ряд внутренних факторов экономического, политического, «админис­тративно-бюрократического», экологического, гуманитарного плана «под­питывают» и углубляют существующие социально-экономические пробле­мы, придают им устойчивый и прогрессирующий характер.

К первым, например, относится «фрагментарность» африканской эконо­мики, производная как от особенностей хозяйственного развития африкан­ских народов, так и от ограниченности национальных рынков небольшими размерами многих африканских государств (из 46 стран Субсахарской Афри­ки 30 имеют население менее 10 млн человек, а 18 — менее 3 млн человек, в то время как 13 стран имеют территорию около 50 тыс.

К числу вторых следует отнести проблемы, связанные с 19 открытыми вооруженными гражданскими конфликтами, которые потрясли Африку в минувшем десятилетии. О степени их влияния на африканское общество свидетельствует, например, тот факт, что если в бесконфликтных странах субконтинента реальный доход на душу населения увеличивался в среднем на 1 % в год, или пребывал в состоянии стагнации, то в конфликтных он уменьшался на 1,5 % ^[245][246].

К проблемам экологического порядка относятся, скажем, недостаток на Африканском континенте питьевой воды, с чем сталкивается ныне почти половина его населения. Ежегодно до 3 млн африканцев умирают от болез­ней, связанных с некачественной водой и несоблюдением гигиенических норм.

Или проблема аридизации — две трети континента занимают пустыни и засушливые зоны. По мнению специалистов ООН, 73 % обрабатываемых за­сушливых земель находятся в состоянии дальнейшей деградации, ежегодные финансовые потери от которой составляют 9 млрд долл. Территория к югу

от Сахары за последние 50 лет превратилась в пустыню, равную по размерам Сомали. Такая же судьба угрожает одной трети всего Африканского конти­нента, в первую очередь — странам Сахеля.

Не менее остро стоит и проблема лесов в Африке, площадь которых, оцениваемая в 690 млн га, сокращается ежегодно на 3,7 млн га. При таких темпах лишь на протяжении одного столетия исчезнет половина африкан­ских лесов. Что это означает для выживания африканского социума, можно представить, если учесть, что 70 % жителей субрегиона экономически зави­сят от леса.

Среди прочих факторов можно выделить коррупцию, влияющую на уменьшение ежегодного процента экономического прироста африканских стран в пределах 0,5 %—1 %; СПИД, из-за которого страны с высоким уров­нем зараженности теряют до 1 % ВВП в год; проблемы с подготовкой кадров и их привлечением к работе в национальном хозяйстве: в то время как афри­канские страны ежегодно получают услуги от 100 тысяч специалистов из развитых государств, затраты на содержание которых составляют свыше 4 млрд долл., в странах Запада работают свыше 300 тысяч инженеров и тех­нических специалистов из Африки, а динамика их оттока с субконтинента равняется 23 тыс.

Однако если «гашение» указанных отрицательных тенденций развития находится в пределах достижимого самими африканскими странами, то ре­шение основоположных судьбоносных задач субконтинента остается произ­водным от существенной перестройки всей системы международных эконо­мических отношений, большей, чем ныне, их ориентации на потребности народов Субсахарской Африки.

Например, в подготовленном еще в 1989 г. докладе Мирового банка, посвященном обзору экономической ситуации в странах Африки, подчер­кивалось, что перспектива преодоления ими социально-экономического кризиса непосредственно связана с достижением темпов экономического развития минимум в 4—5 % в год. В 1991—2001 гг. этот показатель состав­лял, в среднем, 2,5 % в год.

Одна из основных причин неспособности африканских стран выйти на указанный уровень состояла в огромном дефиците финансовых ресурсов (часть налоговых поступлений по отношению к ВВП 46 стран Субсахарской Африки колебалась, в среднем, в пределах 16 %), больших выплатах в счет обслуживания внешнего долга (6 % от ВВП) — на фоне истощения внешних источников финансирования. Общий объем прямых иностранных инвести­ций (ПИИ) в экономику субконтинента был чрезвычайно малым — 2 % от глобального уровня. К началу нового столетия ПИИ в странах Субсахарской Африки составлял, в целом, лишь 18 % их ВВП. Помощь на нужды развития африканских стран со стороны развитых мировых государств сократилось с 23,4 млрд долл, в 1991 г. до 11,8 млрд долл, в 1999 г., а со стороны междуна­

родных организаций — уменьшилась с 9,5 млрд долл, в 1994 г. до 6,6 млрд долл, в 1999 г. ^[249]

В начале текущего десятилетия международные организации опреде­ляют те же рецепты для лечения тех же болезней: с целью блокирования от­рицательных тенденций развития стран Субсахарской Африки ежегодный прирост их ВВП должен составлять 5 %, а для постепенного преодоления этих тенденций — 7 % ^[250].

Правда, для этого уровень ПИИ (прямые иностранные инвестиции) в странах континента должен вырасти до 30 % их ВВП, международная по­мощь должна повыситься минимум на 10 млрд долл., долговые обязате­льства африканских стран должны быть существенно снижены, а условия допуска африканских товаров на рынки развитых мировых государств — ощутимо либерализироваться, что позволило бы Африке обеспечить прибы­ли, втрое превышающие объем внешней помощи.

Своеобразным индикатором соответствия указанных ожиданий ве­роятности их воплощения в жизнь стал прогноз Мирового банка относи­тельно темпов среднего роста экономики стран Субсахарской Африки на 2003—2010 гг., которые это международное финансовое учреждение оце­нило в 3,7 % ^[251].

Таким образом, становится вполне очевидным, что с целью преодоле­ния глубокого экономического упадка африканских стран, прекращения даль­нейшей деградации их социальной сферы, достижения политической стаби­льности, а также усиления ответственности и авторитета государственных органов, правящим кругам африканских стран нужно решить чрезвычайно сложную задачу — добиться реализации приоритетов национального разви­тия обществ Субсахарской Африки в условиях и за счет глобализации, а не вопреки ей.

Такие параметры решения — не произвольный выбор, а неизбежность, которая будет требовать значительных усилий, выдержки и настойчивости.

Вполне очевидно, что нынешняя модель неолиберальной глобализации неприемлема для государств субконтинента с точки зрения действительных приоритетов и потребностей их развития. Вероятно, необходима если не разработка и реализация какого-либо нового варианта «нового мирового экономического порядка», то хотя бы трансформация тех тенденций глоба­лизационного процесса, которые наиболее отрицательно сказываются на состоянии африканской экономики.

Именно в контексте такого подхода, рассчитанного на продолжи­тельный период, детализированного в структурном плане и конкретизиро­ванного во времени, можно рассматривать основные инициативы, которые выдвигаются ныне африканскими странами как на региональном уровне, так и на международной арене.

В этом плане целесообразно было бы ожидать роста усилий африкан­ских стран по развенчанию мифа о том, что регион не представляет эконо­мического интереса для ведущих государств Запада.

Попыткой покончить с маргинализацией субконтинента, обеспечить его равноправную интеграцию в мировое хозяйство на принципах взаимо­зависимости можно считать и мероприятия, предусмотренные программой «Новое партнерство для развития Африки» (НПРА). Если африканским странам удастся убедить развитые государства в поддержке выполнения всех признанных начертаний этой программы, то есть заполнить с их по­мощью 12 % от ВВП дефицит средств, составляющий для субконтинента 64 млрд долл., то через 10 лет зависимость африканских государств от внешней экономической помощи будет упразднена, уровень внутренних инвестиций сможет подняться до 22 %, а темпы экономического роста бу­дут достигать 6 % ^[253].

Тем не менее, без проявлений настойчивости и коллективной полити­ческой воли африканской стороной здесь не обойтись. Уже сейчас США, от которых многое зависит в реализации НПРА, не скрывают своего скепти­ческого отношения к ней на том основании, будто эта программа отражает интересы нескольких стран Африки, а не запросы всех народов континента.

Вероятным направлением улучшения экономического климата в афри­канской экономике и позиций африканских стран в мирохозяйственных связях является дальнейшее усовершенствование ими существующих прог­рамм сотрудничества с ЕС (например, в рамках соглашения о партнерстве между ЕС и АКТ 2000 г. или в контексте инициативы Евросоюза 2001 г. «все, кроме оружия») и США. С Соединенными Штатами, в частности, такая пер­спектива кажется продуктивной, прежде всего, в рамках принятого этой страной в 2000 г. закона о содействии развитию Африки и расширению воз­можностей сотрудничества с африканскими странами. Благодаря либерали­зации торговли американской стороной по этому закону на 1800 товарных

позиций, уже через год после его внедрения американский импорт товаров и услуг из Субсахарской Африки увеличился на 96 % — до 1,2 млрд долл., — а экспорт в этот регион возрос на 30 %, в то время как предоставленные Аме­рикой льготы помогли создать в Африке 38 тысяч рабочих мест.

Однако ряд африканских государств так и не смог воспользоваться преимуществами созданной ситуации, поскольку не имел возможности вы­полнить «предварительные условия» американской стороны. Кроме того, не все африканские страны подпали под действие американского закона, кото­рый применяется лишь к тем государствам, экономика которых в значи­тельной мере базируется на рыночных принципах, политическая жизнь — на свободном волеизъявлении, а частная и интеллектуальная собственность надежно защищены законодательством. В силу указанных причин наиболь­шую пользу в первые годы после принятия закона смогли получить лишь Мадагаскар, Маврикий, Лесото, Малави, Кения и Уганда.

Объектом дальнейшего приложения усилий стран Субсахарской Афри­ки будет оставаться установление и соблюдение справедливых правил миро­вой торговли, ликвидация субсидирования и других форм протекционизма развитых государств относительно своей аграрной продукции и других това­ров, причиняющих большие убытки африканскому экспорту. Например, в результате поддержки Соединенными Штатами демпинговых цен на свою сельскохозяйственную продукцию, ее рыночная цена занижена по сравне­нию с реальной на масличные культуры — на 50 %, на зерновой хлеб — на 44 %, на сою — на 29 %, на рис — на 22 %, на кукурузу — на 12 %, на хло­пок — на 57 % и т. д.^[254]Кроме того, по признанию президента Мирового бан­ка Дж. Вульфенсона, хотя правительства африканских стран с начала 80-х годов снизили импортные таможенные пошлины в среднем наполовину, тем не менее многие страны континента не получили никаких льгот, предус­мотренных за поддержку либеральных инициатив ^[255]. Устранение всех этих диспропорций будет продолжать составлять насущную необходимость аф­риканских стран с целью дальнейшего улучшения условий их хозяйственно­го развития.

Гармонизации глобализационного феномена и тенденций экономичес­кого развития африканских государств призваны служить процессы регио­нальной интеграции в Субсахарской Африке, которые позволяют реоргани­зовать фрагментарную экономическую структуру региона в более сильное экономическое сообщество, повысить групповой статус африканских стран в мировом хозяйстве. Сейчас в Африке существует 14 региональных эконо­мических объединений, как, например, Экономическое сообщество стран Западной Африки, Экономический и валютный союз стран Западной Афри­ки, Межправительственный комитет развития стран Восточной Африки, Общий рынок для стран Восточной и Южной Африки, Таможенный и эко­номический союз Центральной Африки, Сообщество развития Юга Афри­ки, Южноафриканская таможенная зона и т. д.

Региональные блоки могут служить для их участников базой повышения конкурентоспособности, улучшения доступа к иностранным капиталовло­жениям, объединения (или синхронизации развития) национальных хозяй­ственных комплексов, интеграции финансовых рынков, оставаясь на сегод­ня большим, но неиспользованным в полной мере ресурсом экономическо­го подъема. Образование региональных рынков пока что не привело к же­лаемым результатам ввиду, в частности, чрезмерного количества различных региональных соглашений, которые взаимоперекрываются, в результате че­го, например, из 53 стран континента 30 являются одновременно членами двух экономических сообществ, 16 — трех, одно государство — четырех и 6 входят только в одно объединение. Это создает путаницу и громоздкость ад­министративных правил, а также затрудняет процессы унификации законо­дательной базы. Впрочем, усовершенствование форм и направлений регио­нального сотрудничества является сегодня таким же велением времени, как и потребность стран субрегиона в конструктивной адаптации к глобализа­ционным феноменам.

Вот почему процесс консолидации усилий африканских государств про­должается сегодня не только на региональном, но и на континентальном уровне. Доказательством стремлений африканских народов к единству мо­жет служить как расширение диапазона компетенций созданной в 60-х годах Организации африканского единства (ОАЕ) на экономические вопросы и учреждение на ее основе в 1991 г. Африканского экономического сообщес­тва, процесс окончательного оформления которого планировалось завершить в течение трех десятилетий, так и принятие летом 2002 г. лидерами африкан­ских стран решения о преобразовании этой организации в более продуктив­ную модель континентального сотрудничества — Африканский союз ^[256].

Задачами континентального уровня интеграции являются возрождение общеафриканских ценностей и расширение внутриафриканских контактов на общественном уровне, поощрение формирования региональных сооб­ществ и коллективное обеспечение национальной безопасности, целенап­равленное движение к снижению и унификации тарифных структур и унич­тожению нетарифных барьеров, согласование монетаристско-финансовой политики и курсов обмена валют, создание физической и юридической ин­фраструктуры, поддерживающей возрастающее региональное окружение, создание дополнительной ликвидности, внедрение координации действий в области обеспечения населения продовольствием, сотрудничество в деле разработки естественных ресурсов, развитие человеческого потенциала, усиление действенности национальных и региональных институтов.

Наконец, более эффективным, чем утопия тотальной либерализации всего национального хозяйства африканских стран, методом распростране­ния законов либерального рынка на экономику Субсахарских государств, следует признать поэтапную эволюцию этого распространения, ограничен­ную на ее начальных этапах пределами свободных экономических зон

(СЭЗ). Еще в 1990 г., то есть накануне десятилетия интенсивного создания СЭЗ в Субсахарской Африке, американская консалтинговая организация «Сервис групп», которая изучала возможности создания в Африке свобод­ных экономических зон, отмечала, что несмотря на усилия, которые прила­гаются здесь в целях развития рыночной экономики, результаты, в целом, остаются мало удовлетворительными. Вот почему, подчеркивала «Сервис групп», свободные экономические зоны являются пока что единственным средством для интеграции периферийных стран в мировой рынок.

СЭЗ создаются для ускоренного решения социально-экономических, научно-технических и внешнеторговых проблем африканских государств, то есть для удовлетворения их неотложных национальных потребностей. Основными целями их формирования является активное подключение ре­гионов к широким мирохозяйственным связям, привлечение передовой за­рубежной технологии и управленческого опыта, сотрудничество в структуре «ноу-хау», стимулирование инноваций, развитие экспортного производства, подготовка квалифицированных кадров, увеличение количества рабочих мест, повышение жизненного уровня населения. СЭЗ имеют структуру, ориентированную на саморазвитие, в них эффективно используются внеш­неэкономические факторы прогресса, в том числе инвестиционные связи, которые оказывают содействие широкому экономическому сотрудничеству.

Быстрое распространение СЭЗ в Африке связано, во-первых, с перехо­дом к новой модели развития — от импортозамещения к экспортному производству; во-вторых, с их популярностью на фоне успехов свободных экономических зон в новых индустриальных государствах (НИГ) и, в осо­бенности, в-третьих, с впечатляющими успехами в 1982—1989 гг. свободной экономической зоны Маврикия, которая была создана в 1970 г. Только на протяжении 90-х годов 9 других стран Субсахарской Африки установили у себя статус свободной экономической зоны (до этого периода кроме Маври­кия СЭЗ действовала с 1975 г. только в Сенегале): Того и Мадагаскар (1989 г.), Кения (1990 г.), Камерун и Нигерия (1991 г.), Мозамбик (1993 г.), Зимбабве и Гана (1995 г.), Намибия (1996 г.). Однако список стран указан­ным перечнем не исчерпывается. Лидеры еще 13 Субсахарских государств — как, например, ЮАР, Бенина, Кот-д’Ивуара, Джибути, Танзании — сооб­щили о своих намерениях ввести в действие режим СЭЗ на территории своих стран.

Бесспорным лидером в развитии СЭЗ в Африке является Маврикий. В 2000 г. на 523 предприятиях свободной экономической зоны этой страны ра­ботал 90 700 человек и отсюда реализовывалось 75 % экспорта страны, из ко­торых 65 % составляли текстильные изделия. Другая функция маврикийской СЭЗ основана на финансовых услугах и информатике с региональной и международной спецификой, вследствие чего здесь сегодня зарегистриро­вано 1500 оффшорных обществ. Третья функция этой многопрофильной зоны — туризм, который составляет особенно крупную статью государ­ственных доходов ^[257].

Хорошие результаты продемонстрировала СЭЗ Мадагаскара. Ныне в ней работает 40 тысяч человек, в особенности на производстве текстиля для Евросоюза. Неплохих успехов добились Мозамбик, Кения, Гана, Намибия, Зимбабве, хотя они испытывают еще значительные трудности в плане прив­лечения в СЭЗ иностранного капитала. Хуже идут дела в СЭЗ Камеруна, Нигерии, Того и Сенегала, стремящихся улучшить свой неудачный дебют, перепрофилируя первоначальную ориентацию зон. В конце концов, непло­хие перспективы, по мнению специалистов, могут открыться перед СЭЗ ЮАР, после ее окончательного оформления ^[258].

В целом же, как свидетельствует оценка компетентных источников в африканских государствах, существующие здесь СЭЗ начинают оправды­вать связанные с ними надежды относительно превращения их в своеоб­разный мост для движения инвестиций, высокотехнологических товаров, современных технологий и трудовой квалификации вглубь Африканского континента.

Однако все упомянутые выше направления синхронизации экономи­ческого развития африканских стран с потребностями глобального рынка будут иметь чрезвычайно низкую результативность без решения главной проблемы — разработки и реализации стратегий развития, подчиненных необходимости оздоровления «архаических» хозяйственных систем без увяз­ки этого процесса с коротко- и среднесрочными перспективами адаптации национальных экономических комплексов в полном объеме к глобализа­ционным стандартам.

Африканские лидеры должны будут проявить большое государственное мужество в деле доказательства возможности такой политики развития, пос­кольку интересы стабилизации социально-экономического положения в африканских странах требуют признания императива особых запросов и потребностей африканских сообществ. Более того, им понадобится чрезвы­чайное напряжение коллективной политической воли, чтобы дополнить собственные творческие усилия комплексом нетрадиционных мероприятий со стороны мирового сообщества в деле восстановления механизмов жиз­необеспечения африканской цивилизации. И если совсем недавно такой подход воспринимался как ошибочный с позиций неолиберальной целе­сообразности, то сегодня он выглядит как единственно возможный, посколь­ку сохранение статус-кво последних десятилетий угрожает взрывоопаснос­тью накапливаемой нищеты как для африканских народов в частности, так и для всего человечества в целом.

В видении правящими кругами африканских государств путей выхода из многостороннего хронического кризиса все больше утверждается мысль о том, что в обстоятельствах обусловленности выбора стратегий развития с учетом планетарных реалий, ценностную экспертизу конкретных достиже­ний, выбирающихся из сокровищницы мирового опыта, должны проводить сами африканцы в соответствии со своими потребностями и закономернос­тями развития сферы собственных национальных интересов.

Вот почему все больше прокладывает себе путь мысль о необходимости «превратить свой внутренний рынок в отправной пункт хозяйственного подъе­ма», что может привести к созданию устойчивой экономики.

«Стратегия, которая должна вести к созданию стабильной экономики, резко отличается от стратегии, которую предлагает Мировой банк, — отме­чает исследователь из Сенегала Ф. Енгельгард. — Речь пойдет не о приори­тетах сокращения бюджетного дефицита, а о подъеме экономики путем сни­жения стоимости базовых услуг, возрастания производительности труда, рентабельности сельского хозяйства и мелких предприятий народной эко­номики, увеличения инвестиций в средства связи (дороги, телефонные и информационные сети и т. д.), а также поиске необходимых альтернативных решений относительно снижения базовых затрат» ^[259].

Похожей позиции придерживаются и приверженцы идеи африканского ренессанса, которые связывают эту перспективу с проведением преобразо­ваний по трем направлениям:

1) Нынешнюю политику «приватизации государства» следует заменить политикой, которая бы удовлетворяла социально-экономические и полити­ческие потребности населения.

2) Должен быть создан политический и экономический союз африкан­ских государств с единой валютой.

3) В основу политики и экономики должна быть положена этика кол­лективизма, сообщества и общего блага, присущая традиционным культу­рам Африки. «Опыт африканской политики показывает, что осуществляе­мая политика оторвана от этики и общего блага. Африканский ренессанс должен включать моральное возрождение» ^[260].

Отмеченное, конечно, не более чем предначертание, но будучи возве­денным в ранг практической политики, оно сможет стать тем стержнем, опираясь на который, в конце концов, обретут максимальную действен­ность и сбалансированность мероприятия, осуществляющиеся по рекомен­дациям центров мирового развития. И кто знает, не станет ли с течением времени экономическая отдача воскрешенной Африки столь же эффектив­ной для остального человечества, как и от восстановленной после разруше­ний Второй мировой войны Европы?