Демографические угрозы для России

Демографические угрозы XXI столетия особенно опасны для российской цивилизации. Они отчетливо проявились в конце XX в., в период распада СССР и проведения неолиберальных ры­ночных реформ.

1. Угроза депопуляции. Исторически нынешняя территория России менее приспособлена для жизни человека, чем центры древних цивилизаций, и переход к неолиту здесь начался на пару тысячелетий позднее, чем в этих центрах. Период греко-скифской цивилизации с VII в. до н. э. характеризовался быстрым ростом численности населения, который, однако, был прерван во время на­шествий готов и гуннов. Однако в течение почти двух тысячелетий н. э. на территории бывшего СССР наблюдался опережающий рост населения: 0,06% против 0,01% среднемировых в I тыс. н. э.; 0,17% против 0,10% в 1000—1500 гг., 0,37% против 0,27% в 1500—1820 гг., 0,97% против 0,40% в 1820—1870 гг.; 1,33% против 0,80% в 1870— 1917 гг. Доля населения прежнего СССР в населении мира подня­лась с 1,7% в начале нашей эры и 2,7% в 1000 г. до 8,7% в 1913 г.

Однако в XX в. страна пережила ряд социальных катаклизмов, которые сопровождались большими людскими потерями и паде­нием темпов демографического роста: в 1913—1950 гг. — 0,26% против 0,93% годовых в среднем по миру, в 1950—1973 гг. — 1,44% против 1,93%, в 1973—2001 гг. — 0,54% против 1,62%.

Начиная с 1994 г. Россия вступила в период депопуляции. Среднегодовые темпы сокращения населения составили -0,22% в 1995—2000 гг., и по среднему варианту прогноза ООН увеличат­ся до -0,45% в 2005—2010 гг. и -0,59% в 2045—2050 гг. В итоге до-

ТаВлица B.S.

Прогноз демографической динамики России*

*[272. - Vol. 1 - Р. 372; Vol. 2 - Р. 726-727].

ля страны в населении мира упадет с 4,1% в 1950 г., 3,5% в 1970-м, 2,8% в 1990-м и 2,4% в 2000-м до 1,8% в 2020-м и 1,2% в 2050 г.

Если в 1950—1990 гг. население России выросло с 102,2 до 148,2 млн человек (на 45%), то в последующий период его числен­ность постепенно сокращается и по среднему варианту прогноза OOEI к 2050 г. уменьшится до 111,8 млн — на 24%.

Если экстраполировать прогнозируемые до 2050 г. тенденции, то к концу XXI в. численность населения России сократится до 85 млн человек, а к 2150 г. — до 65 млн. Это будет означать демо­

графическую катастрофу, выморочность некогда мощной цивили­зации, в течение столетий успешно противостоявшей культурам Запада и Востока. Тогда на обезлюдевшую территорию заявят претензии многолюдные соседи (рис. 6.2).

Однако такой сценарий демографического развития весьма ма­ловероятен; сработают популяционные законы, которые приведут к увеличению рождаемости и сокращению смертности. Велика ве­роятность увеличения потока мигрантов — как внутри- (из стран СНГ), так и межцивилизационных (из стран Востока). Это позво­лит если не преодолеть депопуляцию, то значительно сократить ее масштабы.

Однако при этом не следует полагаться на стихийное действие популяционных законов и рыночных сил. И государству, и граж­данскому обществу, и каждой семье нужно четко осознавать, что над тысячелетней цивилизацией нависла угроза вымирания, ухода с исторической арены. Незамедлительно требуется разработка

Рисунок В.2.

Динамика численности населения России и варианты прогноза

грамотной демографической, миграционной и социальной поли­тики на перспективу, а также антидепопуляционной программы, поддержанной весомыми ресурсами и дифференцированной по регионам, ибо демографическая поляризация наблюдается и внут­ри страны. Если в одних регионах численность населения стреми­тельно сокращается (полюс депопуляции — Псковская область — 1,6% годовой убыли), то в других, особенно на Северном Кавказе, она быстро возрастает, приводя к перенаселенности и избытку рабочих рук (полюс перенаселенности — Чеченская Республика — 1,9% годового прироста) (табл.

Демографическая политика и программа должны охватить комплекс мер:

по поощрению рождаемости в регионах, где она низкая, осо­бенно для молодых семей (включая жилищную политику);

по рационализации межрегиональных и межгосударствен­ных миграционных потоков;

по повышению уровня и качества жизни населения, резко­му сокращению числа бедных;

по реализации функций социального государства (пока это больше лозунг, чем реальная политика, которая иной раз носит ан­тисоциальный характер, осуществляя рыночные реформы за счет населения);

по воспитанию подрастающего поколения в духе ответ­ственности за судьбу цивилизации.

2. Ухудшение качественного состава населения. Эту, вторую, демографическую угрозу для России можно рассматривать в трех аспектах:

изменение в худшую сторону возрастной структуры, старе­ние населения, увеличение демографической нагрузки на работа­ющих;

рост заболеваемости, ухудшение состояния здоровья людей, особенно детей;

снижение качества образования, рост числа неграмотных и профессионально некомпетентных людей.

Отрицательные тенденции в возрастной структуре населе­ния России видны на примере табл. 6.8.Доля населения в возра­сте до 20 лет — подрастающего поколения — снизилась с 38,6% в 1950 г. до 26,7% в 2000 г. и в перспективе, по среднему варианту прогноза ООН, снизится в 2040 г. до 20,7%, а к 2050 г. несколько возрастет — до 22%. Доля инновационно-активного населения

в возрасте 20—39 лет останется относительно стабильной до 2010 г., а затем резко упадет — с 31,7% до 23,4%. Соответствен­но, доля консервативно настроенного населения (40—59 лет) увеличится с 22,9% в 1990 г. до 31,1% в 2030 г., а к 2050 г. снизит­ся до 25,5%. Но особенно значительным окажется рост доли на­селения в возрасте 60 лет и старше — с 9,2% в 1950 г. и 18,3% в 2000 г. до 31,3% в 2050 г. Быстрыми темпами пойдет старение населения: средний возраст россиян увеличится с 25 лет в 1950 г. и 33,3 года в 1990 г. до 43,5 года в 2050 г. — на 74% за 100 лет! Ес­ли эта тенденция сохранится, то еще через 100 лет (к 2150 г.) средний возраст россиян достигнет 76 лет! Но если даже взять более низкий темп старения, предусмотренный в прогнозе ООН до 2050 г., — 23% за полстолетия, то и тогда средний возраст к 2150 г.

Второй показатель качества населения — уровень здоровья — также имеет отрицательную динамику. Об этом свидетельствует не только значительно возросшая смертность — с 9,5 промилле (на 1000 человек) в 1950 г. до 10,9 промилле в 1990 г. (на 15% за 40 лет) и до 14,3 промилле в 2000 г. (на 31% за 10 лет) и прогнози­руемый ООН дальнейший рост смертности до 16,8 промилле в 2050 г. (на 17% за 50 лет), но и повышение уровня заболеваемос­ти населения, особенно детей.

При общем росте заболеваемости на 1000 человек населения с 651 в 1990 г. до 670 в 1998 г. заболеваемость активным туберку­лезом с 1990 по 2002 г. увеличилась в 2,5 раза, сифилисом — в 22,6 раза, наркоманией подростков — в 3,1 раза. Число лиц, впер­вые признанных инвалидами, с 26,6 на 10 000 населения в 1970 г. увеличилось до 82,5 в 2002 г. В России затраты на здравоохране­ние на душу населения, по данным Всемирного банка, составили в 2001 г. 150 долл. — в 43 раза меньше среднемирового уровня и в 24,7 раза меньше, чем в развитых странах [271. — Р. 90].

Третий показатель качества населения — уровень образова­ния и соответствие качества рабочей силы меняющимся услови­ям воспроизводства (функциональная грамотность и профессио­нальная компетентность). Формально образование в России

находится на уровне развитых стран. Уровень грамотности со­ставил среди населения в возрасте 15 лет и старше в 2002 г. 98,5% для мужчин и 96,5% для женщин при среднемировых по­казателях 84% и 71% соответственно. Охват обучением различ­ных возрастных групп значительно превышает среднемировые показатели и близок к развитым странам [там же. — Р. 78, 86].

Однако за этими усредненными показателями скрываются тре­вожные тенденции. Затраты государства на образование за время неолиберальных реформ резко снизились и составили в 2001— 2002 гг. 3,1% ВВП против 4,1% в среднем по миру и 5,2% по разви­тым странам [там же. — С. 70]. Реформа школьного образования, делающая ставку на стандартизацию и контроль знаний с помо­щью тестов, ориентирует не на развитие творческих способностей личности, а на запоминание быстро устаревающих знаний, кото­рые мало пригодятся в реальной деятельности через 10—15 лет. Подготовка квалифицированных рабочих через ПТУ практически свернута, недостаток рабочих рук приходится восполнять за счет мигрантов. Появление множества частных вузов снижает качество высшего образования. Резко сокращен объем подготовки инжене­ров, при одновременном перепроизводстве экономистов и юрис­тов. Громогласно продекларированное введение системы непре­рывного образования в основном осталось на бумаге, система пе­реподготовки и повышения квалификации работающих почти ликвидирована, а система подготовки высших государственных служащих и руководителей крупных компаний практически от­сутствует. Все это приводит к принятию руководителями всех звеньев госаппарата массы неверных решений, причиной чего яв­ляется профессиональная некомпетентность этих людей, которая приобретает порой катастрофические размеры. Некому прини­мать и воплощать в жизнь стратегические решения, разрабаты­вать, производить и применять новые поколения техники, прин­ципиально новые технологии. Россия быстрее теряет былые преимущества в образовании, которые обусловили успех в техно­логическом прорыве 50—60-х годов прошлого века.

3. Межрегиональная демографическая поляризация. За сред­ними показателями по России нужно видеть значительно возрос­шую в последние десятилетия дифференциацию демографических показателей по регионам (табл. 6.9).

Разрыв между федеральными округами увеличился с 5,9 пунк­та в 1970 г. до 9,2 в 1990 г., затем упал до 6,4 пункта в 2000 г.

ТаВлица В.

Дифференциация естественного прироста населения по регионам России, °/а*

*[169.-С. 98-117].

Г лава В Демографическая основа трансформации цивилизаций

ТаВлица В. 1 ?.

Динамика международной миграции*

border=0 id="Picutre 655" class="lazyload" data-src="/files/uch_group31/uch_pgroup250/uch_uch7093/image/image043.jpg">

*[271.-Р. 346].

(на фоне общего падения естественного прироста), затем начал медленно расти. Поляризация субъектов Федерации выросла с 23,3 пункта в 1990 г. до 29,6 в 2004 г.

4. Миграционные угрозы. Период неолиберальных рыночных реформ 90-х годов характеризовался значительным усилением по­движности населения — как международной, так и внутренней, межрегиональной. О динамике международной миграции можно судить по данным табл. 6.10.

Пик иммиграции был достигнут в 1994 г., когда после распада СССР поток прибывших в СССР достиг 1147 тыс. человек, а чистая миграция — 810 тыс. человек, перекрыв естественную убыль на 8%. Но затем прирост иммигрантов резко сократился до 35 тыс. в 2003 г., что в 23 раза меньше, чем в 1994 г., и составил всего 4% от естественной убыли населения.

В таблице указаны сведения по легальной иммиграции. Наряду с ней существует значительная, иной раз в несколько раз превышаю­щая ее по масштабам, нелегальная иммиграция, особенно в Москве, Подмосковье, Санкт-Петербурге и некоторых других регионах.

Роль миграционных потоков в жизни общества неодно­значна. Причинами резкого расширения потока иммигрантов в 90-е годы (почти полностью из СНГ и стран Балтии) были распад СССР и стремление русскоязычного населения, внезап­но оказавшегося за рубежом, вернуться на историческую роди­ну. Однако в дальнейшем поводами для увеличения притока в Россию иммигрантов из стран СНГ стали затянувшиеся кри­зисы в бывших союзных республиках и желание людей зара­ботать деньги для своих семей. С одной стороны, большое ко­личество иммигрантов помогает России заполнить ниши на рынке неквалифицированного труда (что особенно важно для Москвы) и ослабить негативное влияние депопуляции. Однако значительная часть легальных и нелегальных иммигрантов из Закавказья, Средней Азии, Китая, Северной Кореи, Вьетнама устремляется в торговлю, пополняет ряды криминальных структур, что не может не усиливать социальную напряжен­ность в нашей стране.

Необходима перспективная иммиграционная политика, учи­тывающая реальные потребности российской экономики в трудо­вых ресурсах по их видам, квалификации, территориям и создаю­щая условия для нормальных условий жизни и труда легальных иммигрантов и, при определенных условиях, их натурализации. При этом полезен опыт западноевропейских стран и США. Потребуется долгосрочный прогноз миграционных потоков. Сле­дует также учитывать, что в их результате возникают, а иной раз и обостряются межцивилизационные проблемы, наблюдаются яв­ления ксенофобии.

Иной характер носит эмиграция из России, особенно в Изра­иль, Германию, США. В числе эмигрантов немало талантливой молодежи, высококвалифицированных специалистов и ученых, и такая «утечка мозгов» ослабляет научно-технический и иннова­ционный потенциал страны. Хотя некоторые из уехавших воз­вращаются потом на родину, обогащенные опытом и связями, но таковых пока лишь единицы; подавляющее большинство специ­алистов остается за рубежом, что ослабляет перспективы инно­вационного обновления России. Поэтому необходима перспек­тивная эмиграционная политика, концентрирующая усилия в нескольких направлениях:

создание условий для талантливых ученых, программистов, деятелей культуры, с тем чтобы они могли реализовать свой та­лант на родине, получая достойное вознаграждение;

дф содействие развитию международных научно-технических и культурных связей, офшорного программирования, чтобы мож­но было участвовать в экспорте интеллектуальных и высокотехно­логичных услуг и в присвоении интеллектуальной ренты, не поки­дая надолго свою страну;

дф установление прочных связей с живущими за границей со­отечественниками, предоставление им возможностей участвовать в развитии научно-технических и культурных связей с Россией.

Значительных масштабов достигла межрегиональная мигра­ция (табл. 6.11).

Изменился вектор внутрироссийской миграции. Если в послево­енный период поток межрегиональных мигрантов направлялся из европейской части России в Сибирь и на Дальний Восток, то сейчас он идет в обратном направлении: с Дальнего Востока и Сибири в Центральный и Северо-Западный округа. Сокращается числен­ность населения в богатых природными ресурсами районах Крайне­го Севера. Это свидетельствует об отсутствии целенаправленной перспективной региональной и миграционной политики и усилива­ет угрозу международной миграции в высвобождающийся от рос­сийского демографического и экономического присутствия регион.

На основе долгосрочного демографического и экономичес­кого прогноза по регионам России необходимо разработать

Таблица В. 1 1.

Межрегиональная внутрироссийская миграция в ???? г.’

*[168.-С. 75-78, 123].

стратегию социального и экономического развития Сибири и Дальнего Востока на перспективу до 2050 г., чтобы перело­мить крайне неблагоприятные и опасные для будущего россий­ской цивилизации установки, сложившиеся в последние два де­сятилетия.

5. Антисоциальная политика государства. Серьезной социоде- мографической угрозой для России является политика неолибе­ральных рыночных реформ, активно проводившаяся правитель­ством в 90-е годы. Эта политика взвалила на плечи населения, особенно малообеспеченных слоев, все печальные последствия распада СССР, экономического спада и грабительской приватиза­ции. Хотя все реформы проводились якобы в интересах россиян и в Конституции РФ записано положение о социальном государ­стве, в реальности же действия правительства чаще всего носили антисоциальный характер и резко ухудшили социодемографичес- кую ситуацию в стране, стали причиной острейшего демографиче­ского кризиса.

Можно назвать некоторые из этих ошибочных решений:

инфляционные взрывы в 1992 и 1998 гг., сопровождав­шиеся резким падением реальных денежных доходов населения (в 2,5 раза за 10 лет) и обесцениванием накопленных сбереже­ний; фактически это была экспроприация доходов большинства россиян в интересах кучки олигархов и верхушки чиновниче­ства;

ослабление социальной поддержки детей, инвалидов, пен­сионеров, больных. Распространение платной медицины и много­кратное (по отношению к доходам населения) удорожание меди­каментов;

^ф развертывающаяся «монетизация льгот», отказ от бесплат­ного предоставления ряда жизненно важных услуг нуждающимся в них с уравнительным распределением сумм, сокращением на федеральном уровне социальной поддержки; это приведет в конечном счете к уменьшению рождаемости и, напротив, росту смертности;

свертывание социальной инфраструктуры предприятий, что болезненно сказывается на положении семей, особенно там, где есть градообразующие предприятия;

сокращение доли в бюджетных доходах регионов и муници­пальных образований при одновременном возложении на них до­полнительных социальных функций.

Все эти меры шоковой экономической и социальной «терапии» немедленно отразились на демографических показателях: рождае­мость сократилась с 1,34% в 1990 г. до 0,86% в 1997 г., смертность выросла с 1,12% до 1,62% в 2002 г., здоровье населения, как было показано выше, значительно ухудшилось. Особенно негативными оказались последствия такой политики для регионов Дальнего Востока, где активно проводятся меры по «расчистке» обширных территорий от населения. Так, его численность в Дальневосточ­ном федеральном округе сократилась с 8045 тыс. человек в 1990 г. до 6634 тыс. в 2004 г. - на 18% [169. - С. 78].

Для сохранения и возрождения российской цивилизации, ее главной составляющей — народонаселения — нужно радикальное изменение вектора социальной политики, отказ от рыночного фундаментализма, повышение социальной ответственности госу­дарства и бизнеса. Только тогда будет обеспечена здоровая основа для экономического роста, который, конечно же, не является само­целью. Обобщающий демографический показатель — демографи­ческая динамика, смягчение депопуляции — должен стать опреде­ляющим в оценке эффективности деятельности государственных органов всех уровней.