Альтернативность в эволюции

Уже при анализе в первом приближении все многообразие путей эволюции можно свести к двум сущностно различным, но во всемирно-историческом масштабе равноценным и одинаково магистральным группам гомологических рядов, ибо любое общество строится по принципу иерархическому (вертикальному, недемократическому) или же гетерархическому (горизонтальному, демократическому).

С одной стороны, вопреки марксистским, эволюционистским и неоэволюционистским взглядам, не все ранние человеческие сообщества были эгалитарными, и процесс эволюции не сводился к появлению и последующему нарастанию социально-политической иерархии. Напротив, социальное неравенство существует в человеческом обществе изначально (Dahrendorf 1970; Rousseau 1985; Trigger 1985; Геллнер 1992; Artemova 2000; Schweitzer 2000; Крадин 2001 в и др.). С другой стороны, опять же вразрез с постулатами вышеупомянутых теорий, можно привести немало примеров сложных неиерархических обществ, в совокупности образующих эволюционный ряд, альтернативный чрезвычайно широко распространенной в современной науке однолинейной схеме форм-стадий социально­политической организации "локальная группа - племя (или независимая община) - вождество - сложное вождество - государство"¹.

А ведь критерий построения этой до 1990-х гг. едва ли не канонизированной схемы (см.: Березкин 1995; Коротаев 1995; Классен 2000; Claessen 2000 и др.) - нарастание иерархичности от этапа к этапу, т. е. степень иерархизированности социума выдается за главную и по сути дела единственную "лакмусовую бумажку" уровня его развития. Как писала несколько лет назад Э. М. Брумфил,

сопряжение [социально-политической] дифференциации с иерархией столь крепко в наших умах, что требуется огромное интеллектуальное усилие даже для того, чтобы представить, какой могла бы быть дифференциация без иерархии(Brumfiel 1995:130).

Само существование сложных, но не иерархически организованных обществ, как правило, если и признается (например, в рамках такого неоэволюционистского течения, как холокультурализм), то считается исторической случайностью, аномалией. Подобные социумы провозглашаются способными достигать лишь невысоких уровней сложности, им отказывается в возможности обретения внутренней стабильности (Tuden, Marshall 1972:454-456).

В то же время на последующих уровнях анализа становится ясно, что дихотомия "иерархически (вертикально, недемократически) организованное общество - социум, выстроенный гетерархически (горизонтально, демократически)" отнюдь не сверхжесткая. С одной стороны, несомненно, что в действительности в системе функционирования любого общества могут быть выделены и вертикальные (господство - подчинение), и горизонтальные (равноправные) связи (Smith 1985; Blanton 1998; Marcus, Feinman 1998:11 и др.). Таким образом, в действительности, любое общество, даже самое "эгалитарное", иерархично. Социумы, обозначенные здесь как "гетерархические", на самом деле также обладали внутренней иерархией. С другой стороны, по ходу истории общества оказываются в состоянии радикально менять модель своей социально-политической организации, в процессе усложнения превращаясь из иерархических в гетерархические или же, наоборот, - из демократических в недемократические (Crumley 1988: 164-165; 1995: 4; Bondarenko, Korotayev 2000a; Dozhdev 2000; Крадин 2001 и др.).

Следует отметить, что переход от более иерархичной структуры к менее иерархичной при условии не понижения меры приспособленности организма к окружающей среде не рассматривается как признак его деградации, регресса и в современной биологической теории эволюции. Заложивший ее основы А.Н. Северцов назвал этот вид эволюции "ароморфозом"(Северцов 1949; 1967).

И государство как таковое, даже раннее государство, не универсально: история знает общества, которые, с одной стороны, не были государственными, а с другой стороны, не уступали государствам в степени социокультурной сложности и уровне развития всех подсистем, в способности адекватно отвечать на серьезные "вызовы" среды. То есть общества, о которых здесь идет речь, представляют воплощения альтернативных государственному "проектов" социально-политической эволюции.

Бесспорно, из всех типов обществ, альтернативных государству, ярчайший след в истории и культуре человечества оставили греческий полис, а также подобная ему римская цивитас. Едва ли у кого-то когда-либо возникали сомнения в высоком, не уступающем государственному уровне развития многих полисов и цивитас, в особенности классического периода. Однако и мысль, время от времени высказывавшаяся с давних пор, - о негосударственном характере этой формы социально-политической организации, - как представляется, ныне получила обоснование благодаря трудам Е.М. Штаерман и М. Берента (Штаерман 1989; Berent 1994; 2000; Берент 2000 и др.). И это притом, что, опять же вопреки весьма распространенному в науке мнению, полис как форма социально-политической организации был известен далеко за пределами античного мира - и в географическом, и в хронологическом отношении (Агларов 1988; Коротаев 1995; Бондаренко 1998; Бондаренко, Коротаев 1999 и др.).

Греческого полиса и римской цивитас - одного из источников и первооснов современной Западной цивилизации - уже было бы достаточно для того, чтобы важность исторического и культурно-антропологического изучения феномена сверхсложных, но не государственных социумов оказалась осознанной исследователями, а сами социумы такого рода не относились к "боковым линиям" (Гринин 2001) процесса политогенеза.

универсальности государства, в качестве альтернатив ему можно упомянуть, скажем, и такие своеобразные общества, как туарегов Сахары XIX в., исландцев до середины XIII в. или Казачье Войско до конца XVII столетия. Примеры в данном случае можно было бы приводить еще довольно долго. И полис, и цивитас, и социально-политические образования туарегов, исландцев, казаков были организованы демократически. Таким образом, возможно рассмотрение как альтернативных друг другу эволюционных путей, ведших общества к политической централизации и отделению власти от народа, и путей, обусловивших существование социумов, основу которых составляло развитие демократических общинных начал и институтов самоуправления.

Однако и эта схема, как и та, однолинейная, что уже давно утвердилась в науке, есть лишь идеальные логические модели. Вовсе не в каждом конкретно-историческом случае - не в каждом обществе на протяжении всего периода его существования - та или иная из этих схем реализуется в полном объеме и без пересечений с другим эволюционным рядом (см. Blanton 1998). Так, данные по Бенину ХІІІ-ХІХ вв. показывают, что не только гетерархические, но и иерархические общества, достигая очень высокого (несопоставимого с характерным для сложного вождества) уровня развития и социокультурной сложности, будучи в большой степени политически централизованными, могут так никогда и не трансформироваться в государство. Бенинский материал свидетельствует и о том, что автономность общины не является гарантией движения социума по неиерархическому пути эволюции. С другой стороны, традиционная схема не предполагает существования общинной автономии при недемократичности надобщинных институтов и общей иерархичности общественно-политической системы социума. Однако именно такая ситуация сложилась в Бенине (см. Бондаренко 1995; 2000; Bondarenko 2000 и др.). В целом же характер того или иного сложного общества, как представляется, в большей мере определяется не тем, как соотносятся локальный и надлокальные уровни организации общества, а спецификой локального (субстратного) института - общины (Бондаренко 2000; Бондаренко, Коротаев 1999; Bondarenko, Korotayev 2000a; 2000b; 2001).

Итак, альтернативность по отношению друг к другу характеризует не только две основные макрогруппы человеческих сообществ - социумы иерархические и гетерархические. Альтернативность существует и внутри каждой из них. В частности, на высшей ступени сложности и интегрированности социально-политической организации государство (по крайней мере, в доиндустриальном мире) "конкурирует" не только с неиерархическими системами институтов (например, с полисом), но и с некоторыми формами общественной организации, не менее иерархичными, чем оно само. Одним из примеров здесь, безусловно, может служить в высокой степени и весьма жестко политически иерархизированное, территориально крупное, могущественное политическое образование зулусов первой половины XIX в. (Gluckman 1940; Ritter 1955; Service 1975:104-116).

Альтернативу государственным могут составлять и общества с глубоко разработанной жесткой кастовой системой (Quigley 1999:114-169; Kobishchanov 2000:64). Кстати, и в демократической части спектра типов социально-политического устройства гражданские общины-полисы имеют альтернативы не только в виде иерархических систем институтов, но и в лице уже упомянутых исландской, казацкой, а также некоторых других общественных моделей.

А что же кочевники? В какую из перечисленных альтернатив вписываются они? Или, может быть, для них был характерен свой, самостоятельный путь эволюции?