6.2.5. Экономика и государство
Индустриальный экономический строй утвердился под флагом экономических свобод, освобождения от вмешательства и диктата феодальных и полуфеодальных государств. Преобладала концепция «невидимой руки рынка», которая с помощью свободной конкуренции лучше урегулирует экономические пропорции, чем государственный чиновничий аппарат.
Такой подход преобладал в XIX в., хотя в условиях военных конфликтов государственное регулирование резко усиливалось. Действовал открытый П.А. Сорокиным «социальный закон флуктуации тоталитаризма и свободы», согласно которому в условиях кризисных ситуаций резко усиливалась государственная регламентация экономики и общества, а когда кризис был позади — она ослаблялась.Однако в XX в. под воздействием двух мировых войн, глубочайшего экономического кризиса 1929-1933 гг. и «холодной войны» соотношение рыночной экономики и государства стало принципиально меняться. Сформировалось несколько новых моделей взаимоотношения государства и общества, свойственных позднеиндустриальному экономическому строю.
Наиболее жесткая — государственно-социалистическая модель — утвердилась в СССР и в возникших вслед за ним и под его влиянием социалистических государствах. Эта модель исходила из теоретической предпосылки, что именно государство — выразитель интересов народа, оно должно быть верховным собственником основных фондов производства и большей части произведенного продукта, осуществлять планомерное руководство всеми экономическими процессами, избегая кризисов. Такая мобилизационная модель оправдывала себя в условиях военных столкновений и противостояния двух систем, но она ограничивала ответственность и заинтересованность непосредственных производителей и прекратила свое существование с окончанием «холодной войны».
Другая, милитаристски-фашистская, модель сложилась в Германии, Италии, Японии как державах «оси» и также имела военизированный характер, но с сохранением частнокапиталистического уклада и экономических стимулов.
Эта модель прекратила свое существование вместе с тоталитарными режимами.Третья, более мягкая модель государственно-монополистического капитализма опиралась на учение Д. Кейнса и функционировала в странах Запада во время и после Второй мировой войны. Она вобрала в себя значительные элементы государственного регулирования экономики, включая перспективные планы и целевые программы, поддерживаемые государственным финансированием. Более четкая система государственного планирования функционирует в Индии.
Со второй половины 1980-х гг. в мировой экономике произошло резкое сокращение государственного вмешательства в экономику, поворот к капитализму эпохи свободной конкуренции. Проводником этого течения стал Международный валютный фонд (МВФ), кредо которого — так называемый «Вашингтонский консенсус» — было подвергнуто острой критике нобелевским лауреатом по экономике Д. Стиглицем. По рецептам МВФ в России и других постсоветских странах осуществлялись неолиберальные рыночные реформы, которые привели к рекордному для мирного времени экономическому кризису. Экономика была отброшена на несколько десятиле
тий назад, объем ВВП в России за восемь лет упал почти вдвое, объем инвестиций — впятеро, уровень жизни населения — в два с половиной раза. Понадобилось почти десятилетие, чтобы залечить раны, нанесенные кризисом, достичь докризисного уровня по объему ВВП (но не по инвестициям).
Курс на деэтатизацию в процессе рыночных реформ на деле обернулся использованием государства для стремительного обогащения небольшой кучки олигархов, в результате чего Россия вышла на второе место в мире — после США — по числу миллиардеров. Был отброшен опыт долгосрочного прогнозирования и стратегического планирования, была свернута государственная поддержка науки, изобретений и инноваций. И одновременно быстро росли численность чиновничьего аппарата, его непрофессионализм и коррупция. Этот печальный итог деятельности, прямо противоположной социальному закону П.А. Сорокина и антикризисной программе Кейнса, еще раз подтвердил необходимость оптимального сочетания свободной рыночной конкуренции с эффективным государственным регулированием, ответственности государства за развитие первичного сектора экономики, реализацию своей стратегически-инновационной функции.
В последнюю четверть XX в. наметились новые тенденции распределения властных полномочий по этапам иерархической вертикали. Национальные государства часть своих функций, особенно в социальной и экономических сферах, стали передавать вниз — на уровень регионов и муниципальных образований. Следствием интеграции и глобализации стало новое явление — добровольная передача некоторых полномочий на надгосударственный уровень: цивилизационным межгосударственным общностям типа Европейского союза и глобальным организациям наподобие ООН, ВТО, МВФ и т.д. Особенно поучителен пилотный проект по формированию свободной европейской конфедерации с собственной валютой (евро), центральным банком, общей границей, со своими законодательными, исполнительными и судебными органами, правовой системой и т.п. И это в Западной Европе, которая в течение столетий была источником кровопролитных войн
и непримиримой вражды. В более отдаленной перспективе этот опыт, вероятно, будет тщательно изучен и использован при формировании элементов государства на глобальном уровне.
Глобальный экономический кризис 2008-2009 гг. ознаменовал крах неолиберальных моделей, направленных на развязывание рыночной стихии и вытеснение государства из экономики. На беспрецедентные меры по поддержке монополий, банков, страховых компаний, национализацию многих из них было затрачено, по оценке ООН, около $18 трлн — без малого треть мирового ВВП. Тем не менее следует отметить, что предпринятые по рекомендациям «Группы 20» краткосрочные и долгосрочные меры в основном имели косметический характер, хотя и усилили глобальное и межгосударственное регулирование. Нужно идти дальше и глубже, менять отживший свое индикативный экономический строй.