6.2.1. Динамика темпов экономического роста

Последние два столетия характеризовались рекордно вы­сокими за всю историю человечества темпами экономического роста, наращивания богатства цивилизаций. Об этом можно судить по данным табл.

Темпы прироста ВВП увеличились с 0,15% годовых в средне­вековую эпоху и 0,32% в период раннеиндустриальной мировой цивилизации до 0,93% в 1820-1870 гг. и 2,11% в 1870-1913 гг. В период 1913-1950 гг. темпы прироста в результате двух мировых войн и кризиса 1929-1933 гг. снизились до 1,82% (в том числе в Западной Европе — с 2,11 до 1,93%, Восточной Европе — с 2,33 до 0,86%, США — с 3,94% до 2,84%). В тре-

Таблица 6.1.

Темпы прироста ВВП по цивилизациям и ведущим

странам (% в постоянных ценах 1990 г.)

Источник:Maddison A.

тьей четверти ХХ в. был установлен абсолютный рекорд — 4,90% в целом по миру, в том числе 9,29% по Японии, 5,38% по Латинской Америке, 4,86% по Восточной Европе, 4,84% по СССР.

В последней четверти XX в. обнаружилась тенденция замед­ления темпов прироста ВВП — с 4,90 до 3,05% в целом по миру, с 4,79 до 2,3% в Западной Европе, с 4,86 до 1,01% в Восточной Европе, с 9,29 до 2,71% в Японии, а евразийская цивилиза­ция оказалась в глубоком кризисе — темп падения ВВП соста­вил 0,42%. Опережающими темпами рос ВВП в Китае (6,72%) и Индии (5,12%).

Тенденция исчерпания экономического потенциала индус­триальной цивилизации к концу ХХ в. становится более оче­видной, если рассмотреть данные за ХХ в. в разрезе десятиле­тий (табл. 6.2.)

Темпы прироста ВВП по развитым странам, где абсолютно преобладает индустриальный экономический строй, снизи­лись с 4,1% в 1950-е гг. и 5,0% в 1960-е гг. до 2,7% в 1980-е гг. и 2,2% в 1990-е гг. Соответственно замедлились темпы роста производительности труда. Переход к доминированию пятого Кондратьевского цикла и адекватного ему технологического ук­лада не дал скачка в эффективности воспроизводства, который наблюдался в 1950-1960-е гг. при освоении и распространении четвертого Кондратьевского цикла и технологического уклада.

Развивающиеся страны в целом сохранили сравнительно высокие темпы прироста ВВП с колебаниями от 4,5 до 5,3% годового прироста. Основное влияние на этот показатель ока­зали Китай (рыночный социализм), Индия (высокая степень государственного планирования) и Южная Корея. В состоя­нии затяжного кризиса находится африканская цивилизация. Глубокий кризис в 1990-е гг. пережила евразийская цивилиза­ция, в меньшей мере — восточноевропейская.

В начале XXI в. тенденция исчерпания потенциала индус­триального экономического строя, вступления его в фазу за­ката стала проявляться еще более отчетливо. После мирового кризиса 2001-2002 гг., недолгого периода оживления и нача­ла подъема мировая экономика с конца 2007 г.

Таблица 6.2. Среднегодовые темпы прироста ВВП в XX веке (в ценах и по ППС 2000 г.)

Источник: Мировая экономика.

Таблица 6.3.

Темпы прироста ВВП по цивилизациям и ведущим странам (%)

Источник:2009.

Рисунок 6.4.

Закат индустриального экономического строя Падение темпов прироста ВВП и производительности труда

а - среднегодовые темпы прироста ВВП по миру, %

б - среднегодовые темпы прироста производительности труда %

В результате Глобального экономического кризиса средне­страновые показатели роста ВВП и производительности труда оказались невысокими. Это показывает общую тенденцию ис­черпания потенциала индустриального экономического строя в фазе его заката (рис. 6.4)

Значительные сдвиги произошли в распределении эконо­мического богатства по цивилизациям(табл. 6.4).

В период раннеиндустриальной цивилизации и к началу индустриальной мировыми экономическими лидерами были китайская и индийская цивилизация, на них приходилось поч­ти половина мирового ВВП. Западная Европа занимала третье место. Далее шли Африка, Россия, Япония, США скромно за­мыкали ряд (в 1700 г. — 0,1% мирового ВВП).

Индустриальный строй резко изменил территориальные пропорции в распределении экономической мощи. Западная

Таблица 6.4.

Динамика доли цивилизаций в мировом ВВП (%)

Источник:Maddison A. The World Economy.

Европа достигла в 1870-1913 гг. трети мирового ВВП, вслед за ней шли стремительно повышавшие свой потенциал США (в 1913 г. — 19%, в 1950 г. — 27%). Лидерами стали североаме­риканская и западноевропейская цивилизации — на их долю приходилось в 1973 г. более половины мирового ВВП. Вторым эшелоном шли евразийская (более 9%), латиноамериканская (около 9%) и японская (около 8%) цивилизации. Доля китай-

Рисунок 6.5.

Поляризация уровней экономического развития (ВВП на душу населения в ценах 1990 г., в % к миру)

ской и индийской цивилизаций вместе взятых не достигла и 8%, Восточной Европы и Африки — чуть более 3% каждая. Тенденция поляризации уровня экономического развития ци­вилизации на примере США и Африки показана на рис. 6.5.

6.2.2.

Сдвиги в отраслевой и воспроизводственной структуре экономики

Индустриальный экономический строй характеризовался радикальными сдвигами в отраслевой и воспроизводствен­ной структуре экономики. К началу XIX в. мировая экономика носила преимущественно аграрный характер, хотя в городах, в авангардных странах и цивилизациях преобладали ремесло,

мануфактура, торговля. Промышленная революция сопровож­далась переломом в отраслевой структуре — безусловного пер­венства в авангардных цивилизациях достигли машинная ин­дустрия, строительство, транспорт; сельское хозяйство было оттеснено на задний план, лишь в отстающих странах аграр­ная экономика долго сохраняла свои позиции. Стремительно нарастала доля услуг, особенно рыночных.

Эти тенденции продолжились и усилились в XX в., о чем можно судить по данным о динамике отраслевой структуры занятости(табл. 6.5).

В данных таблицы отчетливо просматриваются структур­ные сдвиги в отраслевой структуре экономики, интенсивность которых резко возросла во второй половине XX в.

Во-первых, сельское хозяйство в развитых странах и ци­вилизациях было вытеснено на третьестепенные позиции — его доля в числе занятых сократилась с 30,9 до 3,6% (в США — 2,4%), хотя благодаря техническому перевороту эти страны не только удовлетворяли собственные потребности в продовольс­твии, но и экспортировали его. Однако в развивающихся стра­нах оно сохранило существенные позиции (в 2000 г. 40,7%), так же как и в евразийской цивилизации (18,3%), но отличалось технологическим отставанием и низкой продуктивностью, что вынуждало прибегать к импорту продовольствия.

Во-вторых, в первой половине века в мировой экономике продолжался процесс индустриализации, а в развивающихся странах — и во второй половине века (доля промышленности в числе занятых выросла с 6% в 1900 г., до 7,4% в 1950 и 11,5%—в 2000 г., в том числе в Латинской Америке—8,1; 14,0; 17,5 и в Китае — 5,9; 6,2; 12,7). Практически монополистами в развитии обрабатывающей промышленности стали авангар­дные цивилизации — североамериканская, западноевропейс­кая, японская. Евразийская цивилизация в результате кризиса и неолиберальных реформ 1990-х гг. потеряла значитель­ную часть обрабатывающей промышленности, доля занятых в промышленности сократилась с 27,3% в 1950 г. до 23,3% в 2000 г.

В-третьих, резко выросла доля услуг, особенно во второй по­ловине века: в целом по миру с 20,2% в 1900 г. и 25,4% в 1950 г.

Таблица 6.5.

Динамика отраслевой структуры занятости в XX веке (%)

Источник: Мировая экономика. Глобальные тенденции за 100 лет М.: Эко­номисты 2003. С. 535-538.

до 48,6% в 2000 г., по развитым странам — с 43,1 и 58,1% до 70,7%, развивающимся — с 11,8 и 13,9 до 43,3%. Здесь ли­дируют США (76,7% в 2000 г.), Австрия (73,5%) и Западная Европа (70%). Восточная Европа, СССР, Африка, Ближний и Средний Восток и Африка южнее Сахары долго отставали по этому показателю, но в конце века на волне рыночных реформ существенно приблизились к развитым странам. Наиболее низ­кий его уровень в Китае (35,9%), но и здесь доля услуг растет.

Как оценить эту тенденцию? С одной стороны, рост доли занятых в образовательных, медицинских, информационных услугах — явление прогрессивное, оно отвечает изменению структуры спроса населения при росте уровня доходов и качес­тва жизни. Однако значительное повышение доли рыночных

услуг (торговли, финансовых услуг) — по миру с 8,4% в 1900 г. и 9,9% в 1950 г. до 23,5% в 2000 г. (в развитых странах — 16,4; 21,6; 26,4%, соответственно; в США — 10,0; 18,5 и 26,9%) ведет к росту издержек обращения и скорее всего свидетельствует о нарастании элементов паразитизма в позднеиндустриальной экономике. В России доля услуг в ВВП, по данным Всемирного банка, выросла с 35% в 1990 г. до 61% в 2006 г. (в целом по миру — с 61 до 68%, в странах с высоким доходом — с 65% до 75%.

Происходят сдвиги и в воспроизводственной структу­ре мировой и большинства национальных экономик: пада­ет доля потребительского и энергосырьевого воспроизвод­ственных секторов, растет доля инновационно-инвести­ционного и особенно инфраструктурного секторов. После недолгой паузы вновь возобновляется процесс гонки воору­жений.

Глобальные энергоэкологический и продовольственный кризисы развеяли иллюзии многих экономистов, что новая экономика XXI в. — это прежде всего экономика услуг, что ма­териальное производство уходит в тень, на третьестепенные позиции. Производство материальных благ — продовольс­твия и сельхозсырья, промышленной продукции, строитель­ных объектов — остается основой воспроизводства и обеспе­чения жизнедеятельности людей, а чрезмерное разбухание сферы услуг, особенно рыночных, во многом имеет паразити­ческий характер.