3.3.4. Россия в энергоэкологической революции XXI века

Положение России в современном мире, охваченном гло­бальным энергоэкологическим кризисом и стоящем на пороге энергоэкологической революции, двойственно и противоре­чиво.

С одной стороны, как обладатель значительной части раз­веданных запасов нефти и газа и поставщик на мировой ры­нок растущей доли их добычи Россия оказывается в выигры­ше, наполняет свои «денежные мешки» (резервы Центробанка, Стабилизационный фонд, валютные счета нефтегазовых ком­паний) и готова к возможным неблагоприятным колебаниям конъюнктуры мирового рынка.

С другой стороны, появляются признаки «голландской бо­лезни»: зачем тратить силы и средства на затратную и риско­ванную инновационную трансформацию экономики, повыше­ние конкурентоспособности отечественной готовой продук­ции, если достаточно протянуть новые трубы, направить по ним дополнительные потоки нефти и газа, разместить накоп­ленную ренту в надежных банках и спокойно жить?

Валютные потоки «бешеных денег» в России тормозят пред­принимательскую и инновационную инициативу. Главной за­ботой Минфина РФ становится проблема — как «стерилизо­вать» «излишние» деньги, не пустить их во внутренний оборот, дабы не ускорить инфляцию.

Однако по ряду причин Россия не может пассивно сидеть на берегу бурного потока энергоэкологической революции.

Во-первых, запасы черного и голубого золота небеспре­дельны. Добыча нефти через одно-два десятилетия и газа через три-четыре резко упадет. За счет чего Россия будет удовлетво­рять внутренние потребности экономики, выполнять взятые на себя экспортные обязательства? Что останется следующим поколениям россиян?

Во-вторых, по показателю энергоэффективности (ВВП на единицу потребляемых энергоресурсов) Россия в 2,5 раза от­стает от среднемирового уровня и в 2,7 раза — от уровня стран с высоким доходом. Энергохозяйство страны предельно уста­рело, дефицит и удорожание энергии тормозят экономический рост, вызывают растущее недовольство населения.

В-третьих, устаревшие основные фонды российского энер­госектора (включая коммунальную энергетику) нуждаются в кардинальном инновационном обновлении, что потребует сотен миллиардов долларов инвестиций в основной капитал. Эти вложения следует делать на принципиально новой осно­ве, не латать «тришкин кафтан», а последовательно осваивать энергосберегающий, экологически чистый шестой технологи­ческий уклад.

В-четвертых, численность населения России падает, его доля в населении мира снизилась с 3,2% в 1980 г. и 2,9% в 1990 г. до 2,2% в 2005 г. К середине XXI в., по среднему варианту про­гноза ООН, она упадет до 1,3%. Плотность населения страны низка и составляет всего 18,5% к средней плотности по миру, а к 2050 г. уменьшится до 10%, причем значительная часть населения живет в неблагоприятных климатических услови­ях, на Крайнем Севере или в приравненных к нему районах. В долгосрочной перспективе к 2050 г. численность населения страны сократится по среднему сценарию ООН — на 22%, по благоприятному сценарию — на 6%. Значительным будет де­фицит трудовых ресурсов.

В-пятых, доля России в мировом ВВП (по ППС) невелика и значительно снизилась в период кризиса — с 5,6% в 1990 г. до 2,6% в 2000 и 2,5% в 2005 г. Это ограничивает ресурсы, кото­рые могут быть направлены на модернизацию и экологизацию

энергосектора. Если до кризиса 1990-х гг. Россия превышала мировой экономический уровень (ВВП на душу населения) почти вдвое, то по текущему валютному курсу в 2000 г. этот по­казатель составлял лишь 32% от мирового уровня, а в 2005 г. — 64%. В перспективе существенное повышение доли России в мировом ВВП вряд ли возможно.

В-шестых, Россия остается одним из крупнейших в мире производителей энергии, все в большей мере работающим на удовлетворение потребностей мирового энергорынка: при со­кращении доли в мировом энергопотреблении с 11% в 1990 г. до 8,6% в 2005 г. удельный вес России в мировом энергопроиз­водстве вырос с 10,8% до 12,7%, а отношение экспорта к собс­твенному энергопотреблению — с 44% до 81%.

Такая тенденция не может сохраниться долго, прежде все­го из-за быстрого исчерпания запасов нефти и газа эксплу­атируемых богатых месторождений в освоенных регионах. По оценкам экспертов, уже к 2020 г. начнется сокращение до­бычи нефти, после 2030 г. произойдет падение добычи газа из месторождений на суше. В запасе остаются богатые месторож­дения на морском шельфе и в некоторых районах Дальнего Востока, но их освоение требует крупных инвестиций в раз­работку и освоение месторождений и в транспортную инфра­структуру. К тому времени спрос на ископаемое топливо на ми­ровом рынке может сократиться, а мировые цены могут упасть, что поставит вопрос об окупаемости этих инвестиций.

В-седьмых, энергоэффективность в России крайне низ­ка (в 2005 г. — всего 42% от среднемировой), а эмиссия СО₂ на душу населения и на единицу ВВП в 2,4 раза превышает сред­немировые показатели. Это свидетельствует о низкой энерге­тической и экологической эффективности энергосектора. И ее вряд ли можно объяснить только худшими климатическими условиями. Такой расточительный способ энергопотребления

не имеет перспектив. Поэтому переход к экологически чистым альтернативным источникам энергии, к энергосберегающему типу производства и образу жизни — это настоятельный им­ператив.

В-восьмых, топливно-энергетический комплекс России сегодня — главный инициатор и двигатель инфляции в стра­не, тормоз повышения уровня жизни населения. В инфляци­онном взрыве 1990-х гг. топливная промышленность и энер­гетика были лидерами. Эта тенденция сохраняется и сейчас. За 2001-2005 гг. индекс цен в добыче топливно-энергетичес­кого сырья вырос в 3,5 раза, в производстве, передаче и пот­реблении электроэнергии — в 3,3 раза при росте цен в целом по промышленности в 2,8 раза и индекса потребительских цен в 2,3 раза.

Центральное звено долгосрочной энергоэкологической стратегии России, как и других стран, — крупномасштабный переход к альтернативным, экологически чистым источникам энергии и в стационарных установках (прежде всего произ­водство тепловой и электрической энергии), и на транспорте. Речь идет как об уже используемых возобновляемых источ­никах (гидроэнергия), так и о принципиально новых (водород с топливными элементами, этанол, солнечная энергия, энер­гия приливов и т.п.). Доля энергии из возобновляемых источ­ников в общем энергопотреблении незначительна и имеет тенденцию к снижению с 1,6% в 1990 г. до 1,1% в 2004 г., тог­да как в мире она составила в 2004 г. 10,3%. Доля гидроэнер­гии в источниках производства электроэнергии составляла в 2004 г. 18,9% (среднемировой показатель — 16%), атомной энергии — 15,6% (среднемировой показатель — 15,8%).

Добиться в России к 2030 г. значительного сокращения вы­бросов парниковых газов в атмосферу (согласно нормативному инновационно-прорывному сценарию) можно лишь за счет пре­дельно интенсивного использования следующих факторов:

• значительного снижения общего уровня потребления энергии на основе перехода к энергосберегающим тех­нологиям в производстве и домашнем хозяйстве; умень­шения потерь при транспортировке энергии и при отоп­лении домов; структурных сдвигов в экономике (сокра­щение доли энергоемких производств) и т.п. По оценкам экспертов, за счет перехода к энергосберегающей эко­номике может быть достигнута половина требуемого уменьшения эмиссии парниковых газов;

• увеличения в три-четыре раза доли возобновляемых ис­точников энергии (гидроэнергии, энергии ветра, прили­вов, геотермальных источников, солнца и т.п.); здесь пер­спективно развитие малой гидроэнергетики;

• повышения доли атомной энергии с нынешних 16% до 25-30%; однако это чрезвычайно капиталоемкий фактор (с учетом крупных инвестиций как на строительство АЭС и обеспечение их безопасности, так и на дезактивацию и хранение выбывших из строя АЭС и реактивов);

• освоения и организации крупномасштабного использо­вания принципиально новых источников энергии, от­носящихся к шестому технологическому укладу — это прежде всего водород с топливными элементами и эта­нол.

Рассмотрим более подробно перспективы перехода к водо­родной энергетике как к одному из важнейших высокотех­нологичных альтернативных источников энергии. Это тем бо­лее актуально, что во многих странах и регионах мира (США, Европейском Союзе, Японии) приняты долгосрочные водород­ные программы, на реализацию которых направляются мил­лиарды долларов государственных и частных инвестиций. Стратегия перехода России к водородной энергетике обосно­вана в монографии [55] и в проекте национальной научно-ин­новационной программы «Водородная энергетика» на период до 2050 г. [55. Приложение].

Толчком для развертывания исследований в области во­дородной энергетики стал мировой энергетический кризис начала 1970-х гг. Однако основой энергетической политики авангардных стран долгосрочные водородные программы ста­ли лишь с 2003 г. после саммита в Йоханнесбурге (2002), а так­же вследствие скачкообразного роста мировых цен на топливо и вступления в силу Киотского протокола.

В России исследования в области водородной энергетики проводились на мировом уровне до 1990-х гг. В ходе неолибе­ральных рыночных реформ государственная поддержка этих перспективных разработок была практически прекращена. Лишь с конца 2003 г., после подписания соглашения между Российской академией наук и горно-металлургической ком­панией «Норильский никель» и утверждения Комплексной программы поисковых, научно-исследовательских и опытно­конструкторских работ по водородной энергетике и топлив­ным элементам, исследования были возобновлены и ведутся широким фронтом. Однако государственная поддержка этих исследований минимальна, и технологическое отставание России от авангардных стран в области водородной энергети­ки не преодолено.

Чтобы преодолеть это отставание и повысить роль го­сударства в осуществлении современного научно-техноло­гического переворота, Институт экономических стратегий, Международный институт Питирима Сорокина — Николая Кондратьева, кафедра теории и практики государственного регулирования рыночной экономики Российской академии государственной службы при Президенте РФ подготовили на­учный доклад и концепцию формирования Национальной научно-инновационной программы «Водородная энергети­ка» на период до 2050 г.

На саммите «Группы 8» в Санкт-Петербурге в июле 2006 г. обсуждался вопрос о глобальной энергетической безопас­ности и был принят Санкт-Петербургский план действий по глобальной энергетической безопасности. Два пункта это­го плана имеют непосредственное отношение к водородной энергетике: пункт 26 — «Мы поддерживаем переход к “водо­

родной экономике”, в том числе в рамках Международного партнерства по водородной экономике (IPHE). Важнейшим элементом этих усилий должна стать разработка единых международных стандартов в области развития коммерчес­кой водородной энергетики, инфраструктуры и соответс­твующих мер безопасности», и часть пункта 21, относяще­гося к эффективности и энергосбережению на транспорте — «Интенсифицировать научные исследования для разработки транспортных средств, действующих на бензине, водородном топливе и водородных топливных элементах для содействия созданию “водородной экономики”». Тем самым водородная энергетика и водородная экономика получили высшее меж­дународное признание как одно из перспективных направле­ний развития глобальной энергетики в XXI в.

Среди глобальных энергетических проблем на саммите были отмечены:

• возрастающий спрос на энергоресурсы (по оценкам, он увеличится к 2030 г. в полтора с лишним раза, причем приблизительно на 80% этот спрос будет удовлетворять­ся за счет ископаемого топлива, запасы которого ограни­чены);

• высокие и неустойчивые цены на нефть;

• растущая зависимость многих стран от импорта энерго­носителей;

• потребность в огромных инвестициях во все звенья энер­гетической цепочки;

• необходимость защиты окружающей среды и решения проблемы климатических изменений.

Отмечена необходимость разработки среднесрочных и дол­госрочных прогнозов спроса на энергоресурсы.

В 2005 г. создана Национальная инновационная компа­ния «Новые энергетические проекты» (НИК НЭП), которая фактически стала управляющей компанией по программе «Водородная энергетика» и действует в тесном сотрудничест­ве с ГМК «Норникель» и Российской академией наук. Компания занялась оценкой, отбором и реализацией перспективных на­учно-исследовательских и опытно-конструкторских проектов в области водорода и водородных топливных элементов, при-

няла участие в ряде международных выставок, установила контакты с зарубежными компаниями, действующими в этой сфере.

Активизировалась работа по созданию кадрового и ин­формационного обеспечения становления водородной энер­гетики, которую проводит Московский институт радиоэлект­роники и автоматики (МИРЭА) совместно с кафедрой МГУ им. М.В. Ломоносова и другими вузами, в сотрудничестве с Национальной ассоциацией водородной энергетики и Рос­сийской академией государственной службы при Президен­те РФ. Регулярно проводятся научные конференции по этой проблематике, создан молодежный водородный клуб, издается журнал «Водородный всеобуч».

Каковы характерные черты и особенности националь­ной программы по водородной энергетике?

1. Объект национальной программы — технологическая база и экономика страны в целом, важнейшие направления перевода их в качественно новое состояние на очередном эта­пе жизненного цикла. Речь идет о глубокой трансформации глобального энергосектора, радикальной перестройке всех его звеньев — от источников энергии и энергетического машино­строения до многообразных направлений энергосбережения — в стационарных условиях (включая коммунальную энергетику), на транспорте и в портативных электронных устройствах.

Переход к водородной энергетике — составная часть энер­гоэкологической революции — состоит в замене исчерпываю­щегося, наносящего ущерб окружающей природной среде ис­копаемого топлива воспроизводимым, экологически чистым источником энергии. Это отражено в целях долгосрочной на­циональной программы: повышение доли водорода в структу­ре баланса энергопотребления до 30%, сбережение ископае­моготоплива и уменьшение выбросов СО₂ в атмосферу на 25% (наряду с использованием этанола и других экологически чис­тых энергоисточников), доведение доли водородной энергети­ки в приросте ВВП до 35%.

2. Национальная программа в области водородной энер­гетики охватывает все стадии освоения и распространения эпохальной инновации, все фундаментальные и прикладные

научные разработки, опытно-конструкторские работы, всю организацию производства и использования нового источ­ника энергии. Такой подход позволяет определить характер водородной программы как научно-инновационный. Отсюда возникает и предполагаемая структура программы, которая включает три главных контура: исследовательский (научная база и необходимый комплекс НИОКР — от фундаментальных и поисковых исследований до конструкторских разработок, подготовки испытаний опытных и демонстрационных образ­цов); инновационно-производственный (освоение, распростра­нение, организация крупномасштабного производства); орга­низационно-управленческий, интегрирующий деятельность всех звеньев на всех стадиях реализации программ.

3. Национальная программа «Водородная энергетика» должна иметь горизонт до 2050 года. От пяти до десяти лет потребуется на научную разработку, испытание и отбор на­иболее эффективных образцов техники и технологий, подго­товку сфер производства и использования водорода и топлив­ных элементов. Еще больший срок нужен для инновационного освоения и распространения принципиально нового высо­котехнологичного источника энергии в различных сферах, включая производственное и личное потребление. Не слу­чайно водородная программа США и водородная платформа Европейского Союза имеют один и тот же горизонт — 2050 г., а нормативный прогноз «Группы 8» по сокращению вдвое эмис­сии парниковых газов также рассчитан на тот же период вре­мени. Поэтому энергоэкологическая стратегия должна охва­тывать период до 2050 г. и иметь количественно выраженные параметры (индикаторы) на всех своих этапах.

Но столь длительный горизонт программы предопределяет ее гибкость, обязательное периодическое (не реже раза в деся­тилетие, а при необходимости — и через пять лет) уточнение и частичное корректирование пунктов программы с учетом полученных результатов и новых возможностей (научных от­крытий, крупных изобретений, эффективных базисных инно­ваций).

4. Национальная и целевая программы различаются в про­странственном разрезе. Пространство целевой программы —

обычно одна отрасль (или несколько взаимосвязанных отрас­лей), один регион (или несколько взаимосвязанных регионов), одна научно-инновационная проблема (или несколько взаимо­связанных проблем) в масштабах национальной экономики. У национальной программы иные пространственные харак­теристики: она имеет междисциплинарный, межотраслевой, межрегиональный и межгосударственный характер, охваты­вает широкий круг взаимосвязанных научных инновационно­производственных, экономических, экологических, социаль­ных проблем, что отвечает требованиям национальной и гло­бализированной мировой экономики. Поэтому глубина транс­формации воспроизводственной структуры и сфер производс­тва, обращения и потребления у национальной программы гораздо больше, а срок продолжительнее.

5. Источники финансирования национальной программы многообразны и меняются во времени. В стартовый период, как правило, преобладают бюджетные вложения и первона­чальное освоение базисных инноваций. На стадии распро­странения инновационных технологий центр тяжести пере­носится на частные инвестиции и привлечение иностранных инвестиций. При этом может использоваться высокотехноло­гичная биржа (в России — формируемый сектор инновацион­ных и быстро развивающихся компаний Московской межбан­ковской валютной биржи). Особенность России состоит в том, что функции стартовых инвестиций на первоначальном этапе взяла на себя горно-металлургическая компания «Норникель», которая выделяла по $40 млн в год на научную отработку буду­щих инновационных проектов. Иное положение складывается в области нанотехнологии, где с самого начала предусматрива­ются бюджетные вложения в размере $7 млрд и освобождение от налогов.

6. Национальная программа имеет организационно-уп­равленческий контур. Ее заказчиком должно быть прави­тельство, представляющее национальные, надведомственные интересы. Учитывая множественность исполнителей, необ­ходима управляющая компания по реализации программы. Функции управляющей компании по национальной програм­ме «Водородная энергетика» выполняет созданная в 2005 г.

НИК «Новые энергетические проекты». По национальной про­грамме в области нанотехнологии формируется управляющая компания «Роснанотех».

Организационно-управленческий контур национальной программы должен обеспечить реализацию принципа инно­вационного партнерства государства, бизнеса, образования и науки. Каждый из партнеров выполняет свои функции.

Наука разрабатывает прогнозы данного научно-техничес­кого направления, выполняет фундаментальные, прикладные исследования и опытно-конструкторские работы, предостав­ляет изобретения, осуществляет авторские инновационные проекты.

Государство на основе прогнозов разрабатывает нацио­нальные программы и проекты, обеспечивает их законода­тельную базу, направляет на реализацию программ и проектов бюджетные ассигнования (особенно в стартовый период), пре­доставляет налоговые преференции, создает благоприятный инновационный климат.

Бизнес берет на себя осуществление инновационно-инвес­тиционных проектов, обеспечивает их ресурсами, осваивает рыночные ниши на внутреннем и внешнем рынках.

Образование ведет подготовку ученых, специалистов, ме­неджеров, государственных служащих, квалифицированных рабочих по специальностям, необходимым для реализации национальной программы, разрабатывает информационное обеспечение, участвует в исследованиях, издает учебные про­граммы.

7. Национальная программа «Водородная энергетика» пот­ребует десятки миллиардов долларов государственных и част­ных инвестиций на всех стадиях — от НИОКР до инновацион­ного обновления основных фондов всех звеньев энергосектора, но зато и полученный страной эффект будет значительным и длительным. Он будет иметь следующие формы:

• инновационно-технологический эффект в резуль­тате освоения одного из базовых направлений шесто­го технологического уклада, долгосрочного повыше­ния конкурентоспособности отечественной продукции на внутреннем и мировом рынках, востребованности

и развития научно-инновационного потенциала России, сокращения ее технологического отставания от аван­гардных стран;

• экономический эффект в виде снижения энергоемкос­ти ВВП (повышения по крайней мере вдвое энергоэффек­тивности), удешевления энергоисточников и энергообес­печения экономики, увеличения масштабов энерготех­нологической квазиренты, ускорения темпов роста ВВП;

• экологический эффект в виде значительного уменьше­ния выбросов парниковых газов в атмосферу, сокраще­ния отходов добычи и обогащения минерального топли­ва, продления сроков службы эксплуатируемых место­рождений топлива;

• внешнеэкономический эффект, обусловленный умень­шением сырьевой гипертрофии экспорта, увеличением инновационной энергоренты при экспорте высокотехно­логичной продукции и энерготехнологий, уменьшением зависимости от колебаний конъюнктуры мирового топ­ливного рынка, усилением интеграционных тенденций в рамках СНГ;

• социальный эффект, обусловленный увеличением спро­са на высококвалифицированную рабочую силу и повы­шением качества ее подготовки, радикальным улучше­нием условий функционирования ЖКХ (прежде всего коммунальной энергетики), повышением реальных дохо­дов населения, созданием благоприятного климата для творчества молодежи;

• государственно-политический эффект, обусловлен­ный усилением роли государства в реализации стратегии инновационного прорыва и роста доверия к нему со сто­роны населения (что представляет собой важный фактор социально-политической стабильности) и укреплением геополитических позиций России, которая может вы­ступить одним из инициаторов разработки глобальной энергоэкологической стратегии ООН и ее обсуждения на Всемирном саммите.

Таким образом, стратегия инновационного прорыва в об­ласти водородной энергетики имеет не только узкопрактичес­

кое значение для решения одной из наиболее актуальных про­блем страны. Подобно плану ГОЭЛРО в свое время, она может стать стержнем разрешения Россией и мировым сообществом комплекса экономических, экологических и социальных про­блем XXI в., примером инновационного партнерства различ­ных институтов и социальных сил внутри страны и партнерс­тва цивилизаций на мировой арене в становлении гуманисти­ческого ноосферного постиндустриального общества.