2.1.3. Преобразования глобального пространства

Важная особенность цивилизационной революции XXI в. состоит в том, что она развертывается в глобализирующемся пространстве. Промышленная революция проходила совсем в других условиях: сначала она охватила Англию (в которой в 1820 г.

Процесс глобализации, который развертывается с послед­ней четверти XX в., имеет объективные обоснования и вы­ражает новый этап в развитии и обобществлении произ­водительных сил планеты. Главные проявления глобализа­ции:

• усиление межцивилизационных и межстрановых пе­ретоков трудовых ресурсов и населения — из регионов с избытком рабочей силы, относительной и абсолютной бедности в развитые регионы, где растет потребность в рабочей силе из-за невозможности ее удовлетворить за счет собственных источников в силу депопуляции или других причин. По данным Всемирного банка, в 2005 г. накопленная численность мигрантов в мире достигла 190,2 млн человек, в том числе в странах с высоким уров­нем доходов (странах «золотого миллиарда») — 112,3 млн человек [31. С. 362];

• невозможность удовлетворить потребности многих стран и цивилизаций без растущего импорта энергии, который по странам с высоким доходом вырос (по отношению к потреблению) с 16% в 1990 г. до 19% в 2004 г., в том числе в зоне евро — с 55 до 63%, в США — с 14 до 29%, в Японии достиг 82% [31. С. 151, 152];

• невозможность для многих стран (в том числе и для России) прокормить свое население без крупномасштаб­ного импорта продовольствия;

• загрязнение окружающей среды имеет глобальный ха­рактер и особенно быстро распространяется в Китае, Индии, странах Среднего Востока и Северной Африки;

• основные достижения технологической революции кон­центрируются в авангардных цивилизациях (североаме­риканской, западноевропейской, японской), которые доминируют на высокотехнологичных рынках и присва­ивают подавляющую часть мировой технологической квазиренты. На долю стран с высоким доходом прихо­дилось 93% экспорта высоких технологий и 98% роялти и лицензированных платежей мира [31.

• глобализация по неолиберальной модели обеспечивает контроль небольшой группы ТНК и авангардных стран над мировой экономикой, увеличивает пропасть между богатыми и бедными странами и цивилизациями: в 2005 г. разрыв между странами с высоким среднедушевым доходом (15,7% населения мира — 1011 млн человек) и с низкими доходами (36% населения — 2352 млн че­ловек) по текущему курсу достиг 60,2 раза и по ППМ — 13,1%, а между Швейцарией и Эфиопией — соответс­твенно 34 и 37 раз [31. С. 14,16];

• глобальные информационные сети находятся под кон­тролем нескольких ТНК и не только обеспечивают им наращивание информационной квазиренты, но и ак­тивно используются для распределения по миру систе­мы западных ценностей, подрыва цивилизационного разнообразия.

Следовательно, преобладающая ныне неолиберальная модель глобализации используется в корыстных интересах

узкой группы ТНК, развитых, наиболее богатых цивилиза­ций, углубляет цивилизационные противоречия и служит тормозом, главным препятствием на пути становления гума- нистически-ноосферной постиндустриальной цивилизации и кластера глобальных цивилизаций. Отсюда можно сделать вывод, что изменение характера глобализации — само по себе эпохальная инновация первой половины XXI в., благо­приятствующая утверждению всего кластера назревших ин­новаций.