ГОСУДАРСТВО МАДЖАПАХИТ

Маджапахит был одним из крупнейших государств Юго-Восточной Азии. С помощью флота и экспедици­онных сил яванское государство в течение нескольких Десятилетий поддерживало имперскую систему свя­зей в Западной и Восточной Нусантаре и Малайе.

Южный Сулавеси и некоторые из Молуккских остро­вов.

Существование огромной Маджапахитской импе­рии способствовало росту внутренних связей и разви­тию внешней торговли Индонезии с Китаем, Индией и странами Передней Азии. В казну Маджапахита стекались огромные богатства в виде всякого рода поборов и дани. Маджапахит имел зависимые терри­тории не только на индонезийских островах, но и на Малаккском полуострове. В источниках перечислено около сотни стран, плативших дань Маджапахиту. От вассалов и данников за пределами Явы поступали пряности, олово, ценные породы дерева и т. п. От крестьянства Явы поступали в форме ренты-налога рис и изделия домашней промышленности. Многое из этого вывозилось на внешние рынки.

Маджапахитская династия, завоевывая и подчи­няя своей власти новые территории, не ломала суще­ствовавших там общественных отношений. От подчи­ненных требовалась лишь уплата регулярной дани. Однако высокая культура Маджапахита и рост тор­говли не могли не влиять на более отсталые районы, ускоряя их социально-экономический и культурный прогресс.

СТРУКТУРА УПРАВЛЕНИЯ ГОСУДАРСТВОМ

Идеологическим и политическим принципом яван­ского государства являлась деспотическая власть мо­нарха, обожествленного махараджа (бхатары, праб- худевы).

При наличии широчайших прерогатив исполните­льной власти у первого министра, патиха Маджапахи- та и разветвленного центрального и провинциального чиновничьего аппарата родственники монарха с титу­лом прабху правили как натхи (покровители) ключе­вых областей и наделялись священным статусом. Надхи, однако, были обязаны значительную часть времени жить в столице, и в областях, ими -«покрови­тельствуемых». Большую роль играли государствен­ные чиновники, верховные управляющие — патихи. В то же время надхи, как правило, имели кормления не там, где осуществляли свои прерогативы в качестве «покровителей», и до определенного времени это пре­пятствовало сепаратистским устремлениям.

Организация высшей власти в Маджапахите име­ла особенности, отражавшие сильное влияние монар­хического клана на осуществление важнейших вопро­сов государственной политики, с одной стороны, и большое значение государственно-бюрократической системы, с другой. При монархе действовал своего рода высший государственный совет, куда входили члены семьи монарха, наиболее влиятельные прабху. Это был так называемый Совет семи прабху (назы­вавшийся также и Совет семи раджей, семи натхов). Формирование Совета семи прабху зависело от мо­нарха. Непременно с его участием решались важней­шие общегосударственные дела: например вопрос об отношениях с Суданским королевством, о постройке чанди для погребального культа Кертанагары, о на­значении высших чиновников.

Приказы монарха должны были передаваться че­рез особых доверенных министров, трех лиц, состав­ляющих тройку титулов (ракриан санг мантри катри- ни).

Центральный административный аппарат и выс­шая исполнительная власть были представлены пя­теркой государственных сановников (санг панча ри Вилватикта), которые от имени монарха осуществля­ли общие и специальные функции при дворе и в масш­табах страны. Во главе этого высшего органа стояло лицо, которое условно можно назвать и первым Министром и канцлером (апатих амангку буми, или ^апатих, или патих Маджапахита). Мапатих должен ^бьіл замещать монарха во всех светских делах. Он

был управляющим всеми государственными землями, осуществлял власть в столице. Мапатих должен был быть в курсе практически всех общегосударственных событий и дел, обладать знанием различных религий, языков, наук, быть осведомленным* о настроении на­рода. Он был облечен властью самостоятельно творить суд и расправу над подданными. Размеры его имущества практически не ограничивались.

Вслед за мапатихом источники называют демун- га — лицо, осуществляющее организацию декорума, которым окружена жизнь прабху в столице, руково­дящее организацией отдыха и развлечения монарха, придворной литературой и театром. Таким образом, демунг Маджапахита выполнял функции и своего рода мажордома двора, и -«министра культуры». В его распоряжении был большой штат слуг. В провинциях имелись также демунги с аналогичными функциями, отвечавшие за великолепие и довольство прабху за пределами столичной области.

Третья высшая государственная должность — ка- нурухан. Канурухан отвечал за организацию офици­альной жизни двора, церемоний и ритуализированных сторон жизни монарха, включая порядок, осуществ­ление дипломатических контактов, торжественные выезды монарха и т. п. Естественно, что в государстве с сильно выраженными чертами древневосточной дес­потии эта функция управления и контроля считалась одной из самых важных.

Следующий в пятерке высших государственных должностей — рангга, начальник гвардии и телохра­нитель государя, всегда находящийся с ним в похо­дах, один из приближенных к монарху советников.

Пятая должность — туменгунг. По существу, это один из наиболее полномочных чиновников, защищав­ших интересы прабху. Его функции сходны с функци­ями главнокомандующего и военного министра. Tyj менгунг руководит подготовкой военных кампаний и их осуществлением, подавляет внутренние выступ­ления против режима. Туменгунгом назначается опытный военачальник. В его функции входит и об­щее руководство наблюдением за порядком в обще­ственных местах. Кадровая армия, формированием которой распоряжался от имени монарха туменгунг, состояла из находившихся на жаловании солдат.

Обеспечение внутреннего порядка в центре и в провинциях было возложено в основном на полицей­ских чиновников, не входивших в состав пятерки вы­сшего эшелона управления (санг панча ри Вилватик- та), но также относившихся к числу лиц с обширными функциями и высоким статусом. Это пангаласаны. В столичной области пангаласан руководит подразде­лениями стражей порядка (танда), которые расквар­тированы в определенных районах и следят за обста­новкой в городе и окрестностях.

Важно отметить, что высокая степень бюрократи­зации государственных порядков в Маджапахите де­лала необходимой многоступенчатую централизован­ную систему контроля. Поэтому очень важную роль играла фигура адхьякши — смотрителя порядка, го­сударственного контролера и судьи. В этом деле ши­рокими функциями наделялось духовенство, тесно связанное с государством, с административным аппа­ратом. Два лица ведали делами шиваитской и буддий­ской церкви в масштабах страны и осуществляли надзор за определенными категориями земельных владений: это, соответственно, дхармадхьякша ринг кашиван и дхармадьякша ринг касогатан, наделявши­еся высоким духовным титулом арья.

Хотя дхармальякша не имели таких определенных прерогатив широкой исполнительной власти, как, на­пример, туменгунг или канурухан, они пользовались информацией, доставлявшейся большим числом рели­гиозных и светских чиновников разного уровня, были приближены к делам двора и принимали участие в разработке общеполитических важных вопросов.

Двум дхармадьякша подчинялась группа «семи судей» (сайта упапати), в которой выделялись «су­дьи», занимавшиеся делами, связанными с шиваит­ской и буддийской общинами. Дхармадьякша и упа­пати, таким образом, представляли верховный орган Управления и контроля, при ведущей контрольной и судебной функциях. При этом в их ведении были Дела не только двух ведущих официальных религи­озных направлений, но и других (аскеты-риши, виш­нуиты и т. д.).

Центральный аппарат управления в своем среднем

звене был представлен большим количеством мини­стров — мантри, которые занимались конкретными делами управления, хотя и не имели столь посто­янных функций, как современные главы ведомств. Среди министров выделялись «старшие министры» (вредхамантри) и «младшие министры» (ювамантри), все они входили в состав сановников так называемого Внутреннего округа и как таковые были непосред­ственно связаны с двором, являлись крупными феода­лами. В столичном чиновном аппарате был также обширный штат функционеров налоговой службы: не менее нескольких сот чиновников среднего и низшего звена.

Вся громадная территория Маджапахита делилась на провинции и округа. Многие из них совпадали с территорией прежних княжеств. Система провинци­ального управления была достаточно сложной и неод­нозначной: она охватывала три категории областей, где была маджапахитская администрация. Это цент­ральные области государства в бассейне Брантаса, периферийные на Центральной и Восточной Яве и ад­министративные территории вне Явы.

Провинциальный бюрократический аппарат во многом копировал модель центра. В восточнояван­ских областях, например, кроме натха-«покровите­ля», который олицетворял власть монархического клана, между верховной властью и общиной распола­гался многоступенчатый аппарат. Он включал пати- ха, возглавлявшего фактическое управление обла­стью и подотчетного формально двору, но достаточно самостоятельного.

Обширные земли контролировались специальными чиновниками, которые подчинялись управляющим де­лами общин на уровне области. Сборщики налогов и чиновники, следившие за границами общин, были непосредственно связаны с низовым аграрно-террито­риальным авеном, общиной. Во главе общинной адми­нистрации стоял буют — староста общины, а сама община имела элементы^ самоуправления.

Группы общин составляли территориальные объ­единения, возглавлявшиеся куву (акуву). Формиро­вание более высокого порядка — район — возглав­лялся вадана, затем шел округ — джуру. Те области, на которые не распространялась власть -«протекто­ров* из монархического клана, управлялись губерна­торами (адипати). Это были, например, ряд областей северояванского побережья и часть Мадуры.

ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

К XV в. наблюдается заметное ослабление общин­ной организации, где часть верхушки уже вошла в со­став господствующего слоя, и столь же заметный упадок крупного светского и духовного землевладе­ния. Все больше ощущалась и нехватка земель на Восточной Яве, что и послужило одной из причин военной экспансии Маджапахита.

Ведущей фигурой в аграрных документах Маджа­пахита становятся, наряду с общинами в целом и об­щинной верхушкой, светские средние феодальные землевладельцы. Основным дарителем земель и прав на них в империи были монархи. Основными получа­телями грамот о -«владении* в империи стали средние и мелкие, в основном — служилые светские феодаль­ные владельцы.

Нехватка земель ограничивала экономические воз­можности верхушки духовенства, влияя и на положе­ние духовенства в обществе в целом, и на духовную жизнь яванцев.

Эволюционирует и землевладение знати. Вельмо- жа-дьях за заслуги мог получить несколько общин. Образовавшиеся доходы частично шли семье получа- теля-дьяха, частично — членам этих общин. Дьях по­лучал по большому участку наследственной земли на вечные времена, но отнятие земли у общины компен­сировалось снижением налогов с остальных земель.

Некоторые крупные владельцы, например -«владе­лец замка* (акуву), могли и сами захватывать земли Даже в мирное время, отрезая большие участки у об­щин, даже привилегированных, но сами общины цели­ком в этом случае не захватывались.

Сохранялись и крупные уделы, росли имуществен­ные права местных властей в ущерб центральной власти.

Чиновникам же давали участки необработанных земель для превращения в поля. Порой их давали по месту службы, а не на родине, тем не менее они стано­вились наследственным частным полем.

На окраинах империи сохранялись и старые нор­мы: за военные заслуги права симы давались общине и ее чинам вместе.

Яванская община являлась коллективным владель­цем земли. Сочетание земледелия с ремеслом пре­вращало эти общины в замкнутые мирки. За деревен­скими старостами закреплялись служебные наделы, свободные от налогов. Эти наделы обрабатывались трудом крестьян и служили источником обогащения сельской администрации.

Согласно законам, налог-рента не превышал 1/10 продукции крестьянского хозяйства. Все взрослое на­селение обязано было определенное время в году отрабатывать государственную барщину по строите­льству и ремонту дорог и ирригационных сооружений и по перевозкам.

Постепенно развивается обмен между отдельными районами. На запад и восток острова Ява поступал рис из его центральных областей, а также вывозился на Молуккские острова в обмен на пряности. Солью весь остров снабжался солеварнями на восточном побережье. В городах развивалось ремесло. Наряду с прядением хлопчатобумажных тканей и изготовле­нием набойной ткани — батика, посуды, циновок, примитивных сельскохозяйственных орудий ремес­ленниками в сельских общинах, в городах росло ре­месло, обслуживающее двор, армию, городское насе­ление. В производстве тканей, украшений, медных и бронзовых сосудов ремесленники добились большо­го успеха. Целые деревни близ столицы изготовляли оружие — знаменитые яванские кинжалы-крисы, ко­торые славились далеко за пределами страны. В каче­стве налогов городские ремесленники должны были отдавать 1/10 часть производимых ими изделий.

КУЛЬТУРА

Высокого развития достигла культура. При дворе Маджапахита были собраны известные на всю Юго- Восточную Азию толкователи священных текстов, прославленные маги и звездочеты, поэты и филосо­фы. К услугам гостей был знаменитый зоопарк, где можно было полюбоваться на множество экзотиче­ских животных архипелага.

В Маджапахите поощрялись искусство и литера­тура.

В XIV в. достигла высокого расцвета литература. Она была представлена плеядой поэтов, наиболее известным из которых считается Прапанча, автор хва­лебной поэмы «Негаракартагама», посвященной од­ному из наиболее известных маджапахистских импе­раторов Хайаму Вуруку (1350—1389). Очень попу­лярным было творчество поэта Тантулара.

Широко поощрялся перевод классических произ­ведений индийского эпоса на явансКий язык. Значи­тельного развития достигает составление историче­ских хроник, образцом чего может служить сохра­нившаяся до наших дней «Книга царей Тумапеля и Маджапахита», составленная в конце XV в.

Своеобразный оркестр — «гамеланг» был необхо­димой частью народных празднеств. Любовь к театру, музыке была характерной для индонезийского насе­ления и особенно для населения Явы.

Наиболее ярко драматическое дарование индоне- зейцев проявляется в театре вайянг. Это слово пере­водится как «тень, призрак». Театрализованные пред­ставления — это полумистическое-полуритуальное событие, истоки которого лежат в обряде общения со сверхъестественными силами. Для спецификации жанра добавляется определяющее слово: вайянг ку- лит — театр теней, ваянг голек — театр объемных де­ревянных кукол, вайянг топенг — театр людей-акте- ров в масках, вайянг оранг — театр людей-актеров без масок. Всего 10 видов. В вайянге гармонично сочетаются вдохновение актера-музыканта, волшебст­во драмы и танца, мастерство резчиков по дереву и коже. Когда-то куклы для театральных представле­ний делались из листьев одного из видов пальм. Позд­нее материалом для изготовления стала служить по

особому обработанная буйволиная кожа. Фигуры изображали героев в профиль. Форма носа, рта, усов, наклон головы, цвет глаз, прическа, головной убор, одежда, украшения — всякая деталь определяет ха­рактер персонажа. Изображения для теневого театра и их раскраска представляли собой тонкое художе­ственное ремесло, широко распространенное на Яве. Репертуар театра теней основывался на мотивах ин­дийского эпоса, получавшего все более яркий мест­ный колорит.

Вайянг топенг — театр масок. Как жанр он пышно расцвел на востоке Явы в XVII в. В первоначальный период канонический вайянг топенг включал три тан­ца: танец мудрого правителя, отважного принца и ко­варного раксасы. Маски тогда изображали только характер. Но по мере обогащения репертуара театра, увеличения числа персонажей, усложнения драмати­ческого действа маски совершенствовались, разнооб­разились. В XVIII в. в коллекции кратона в Сура- карте их было уже около четырехсот. Маски танцоры или держали зубами за прикрепленную изнутри пе­тельку, или завязывали, пряча шнурки под прическу. Как и в театре кукол, здесь та же символика. Белое лицо может принадлежать только благородному ге­рою; черное — воину-храбрецу; зеленый цвет — цвет трусости и зависти: желтый — хвастовства и болтли­вости: красный — властолюбия, вероломства и жесто­кости.

Больших успехов достигла скульптура и монумен­тальная архитектура, хотя и не создавшая в Маджа- пахите грандиозных сооружений. Памятником архи­тектуры может служить Джакарта — столица Индо­незии, которая была основана в 1527- г. Главная площадь Джакарты называется площадью Трех музе­ев: музей Джакарты, в котором находятся камни Та- руманегары, копии портретов правителей, колониаль­ная мебель, посуда, предметы быта, маски. В музее изобразительных искусств можно увидеть коллекцию старинного фарфора, наиболее ценные вазы которой датируются XVI веком. Третий музей — музей театра кукол вайянга.

Достопримечательностью Джакарты может счита­ться трехметровая старинная пушка, которую отлили португальцы в XVI в. Торец затвора выполнили в

форме человеческой кисти, пальцы которой сложены «дулей». По средневековому поверью народов юга Европы, такая композиция пальцев ограждала от дур­ного глаза.

НАЧАЛО УПАДКА МАДЖАПАХИТА

Основной социальный процесс в XV в. развивался в плоскости усиления в ущерб монарху крупных вла­дельцев нового типа: родственников монарха (бхра) и других владельцев, схожих по масштабам владений и по самостоятельности с бхра. Родственники монар­ха, в том числе и те, кто практически имел мало прав на престол, получали лично для себя и своих потом­ков навечно права на большие владения из многих общин и становились экономически независимыми от монарха, и это стало причиной распада империи в по­литическом плане. Росли число и размеры обширных владений дальних родственников монархов, первона­чально только правивших отдельными областями рас­ширившейся империи. Светские феодальные владель­цы в целом добились полных наследственных прав не только для родственников, но и для неродственников монархов.

Крупные владельцы, не являвшиеся родственника­ми монарха, в это время получали целые казенные вануа далеко от родных мест, а порой и от мест служ­бы. Земельный фонд казны еще более уменьшался. Владелец получал все доходы целиком, т. е. вануа закабалялась им полностью, он не делился с монар­хом, и тот уже не имел основы для вмешательства в отношения «крупный владелец — крестьянин». Вла­делец получал и полицейские функции. Военная служба стала теперь источником земельных наград не преимущественно в адрес деревенских чинов или пан- джи, а в основном в адрес иной социальной группы крупных владельцев, которые порой имели своих вас­салов.

Опираясь на свои связи и богатство и пользуясь поддержкой купеческих кругов, эти правители посте­пенно превращались в фактически самостоятельных князей, власть которых распространялась как на са­

мый город, так и на прилегающую к нему область. Они стремились к полной самостоятельности от цент­ральной власти. В борьбе против централизованной власти маджапахитских императоров местные земле­владельцы использовали в качестве идеологического оружия религию ислама, проникшую на Яву из Ин­дии через посредство мусульманских купцов и пропо­ведников.

Как и в случае с индуизмом или буддизмом, новое вероисповедание восприняла вначале только правя­щая верхушка, но и то не сразу, а постепенно. Пока­зателен в этом отношении пример Малаккского султа­ната — первого значительного исламского государст­ва в Юго-Восточной Азии.

Основатель Малакки, принц-индуист Парамесвара в 1414 г. женился на дочери султана северосуматран­ского княжества Пасай, с тем, чтобы укрепить свои позиции в борьбе за сферы влияния против Сиама. Одним из условий брачной сделки был переход Пара- месвары в мусульманскую религию. Церемония не заняла много времени: принц совершил омовение, смыл все прегрешения прежней жизни и произнес краткую каноническую фразу: «Нет Бога кроме Ал­лаха, а Магомет пророк его». В соответствии с новой верой принял он й новое имя — Мегат Искандар Шах. В дальнейшем правители Малакки стали титуловать­ся султанами.

Похожие истории имели место при дворах яван­ских князей. В исламе, подстегивающем торговлю, проповедующем веру в одного Бога, объявляющем «священной» войну против иноверцев, они видели средство обогащения, укрепление своей абсолютной власти, знамя борьбы против европейцев, оправдание территориальной экспансии.

Первыми обратились к исламу торгующие морские города северных княжеств Явы — Демак, Тубан, Гре- сик, Джепара. Они имели давние торговые связи с Малаккой, поставляли туда главным образом рис. Ради успеха дела яванским купцам было важно под­крепить деловые отношения единой с малаккским двором верой.

Народ принимал новую веру охотно. В отличие от индуизма или буддизма с их множеством богов, слож­ными полумистическими ритуалами, многочисленны-

]4И священнослужителями, она была предельно про­ста — веруй в одного Аллаха, общайся с ним в любое время, где угодно, без посредничества третьих лиц. Самый нищий крестьянин получил равную с самим государем возможность пять раз в день обращаться к Богу. Для простых смертных ислам стал откровени­ем. В этом одна из причин безболезненного утвержде­ния ислама среди яванского населения.

Обращение в ислам не означало категорического отказа от предшествующих верований. Признав Ко­ран священным, индонезийцы остались приверженны­ми и своему анимистическому обычаю населять мир духами, и унаследованной от индуистско-буддийских времен привычке к торжественно-праздничным рели­гиозным обрядам.

За долгие века господства индийских вероучений яванцы привыкли к пышным и многодневным фести­валям с музыкой, танцами, представлениями, красоч­ными жертвоприношениями, полными глубокой сим­волики ритуалами. Чтобы новая религия, отдающая предпочтение аскетизму, строгой молитве, отрешению от мирских удовольствий, не показалась артистичным и любящим праздники индонезийцам не слишком уж пресной, султан, говорит предание, распорядился усадить перед мечетью традиционный оркестр гаме­ланг и сопроводить молебен подношениями Аллаху даров из цветов и фруктов.

ВОЗНИКНОВЕНИЕ МУСУЛЬМАНСКИХ КНЯЖЕСТВ НА ТЕРРИТОРИИ МАДЖАПАХИТА

В результате объединенной борьбы исламизиро­ванных наместников и вассалов Маджапахитская им­перия пала. Это произошло в 1520 г. В результате этого Ява оказалась раздробленной на мелкие княже­ства, во главе которых стояли мусульманские дина­стии. Потомками маджапахитских императоров Управлялась лишь восточная окраина острова, где сохранилось княжество Баламбаган.

Самостоятельными стали многочисленные княже­ства на побережье Суматры и других островов, кото­рые ранее находились в вассальной зависимости от

Маджапахита. Развитие этих княжеств шло неравно­мерно. Более слабые из них, такие как Малайя на восточном берегу Суматры, пришли в упадок. На небольших островах близ острова Хальмахейры воз­никли довольно значительные мусульманские султа­наты Тидор и Тернате, которые сумели подчинить себе богатые пряностями острова Восточной Индоне­зии, привлекавшие купцов из стран Запада и Востока. Завоевание этих островов обеспечивало названным султанатам, и особенно Тернате, значительную роль в жизни архипелага и в связях с внешним миром.

После распада Маджапахита на большое число мелких княжеств наблюдается длительная и упорная борьба между ними за власть и преобладание. Лишь к концу XVI в. правителю одного из княжеств Мата- раму Сутувиджойя удалось объединить под своей вла­стью почти всю Яву, кроме индуистского княжества Баламбаган на востоке и Бантама на западе. Возвы­шение Бантама на Яве оказалось связанным с переме­щением торговых морских путей, установлением пор­тугальцами, захватившими в 1511 г. Малакку, контро­ля над морскими путями из Индийского в Тихий океан и над торговлей между Индонезией и странами Дальнего Востока.

ПОРТУГАЛЬСКАЯ ЭКСПАНСИЯ

К середине XV в. большого расцвета достиг султа­нат Малакка. Его столица, одноименный город-порт, расположенный в западной части Малаккского про­лива, превратился в богатейший торгово-перевалоч­ный пункт мирового значения. Сюда стекались шелк и фарфор из Китая, непревзойденные ткани Индии, шелк и ковры из Персии, ароматические смолы, кам­фара и олово Нумантары, овощи, рис, рабы и же­лезные изделия (топоры, секачи, ножи) острова Явы. В порту теснились арабские, персидские, китайские, индийские суда, корабли стран Европы. Торговцы Запада и Востока могли закупать все необходимое в Малакке, не подвергая себя превратностям более продолжительных плаваний. В эту эпоху китайские корабли обычно не ходили дальше Малакки или Ин-

дии, арабские и индийские — дальше Малакки, су­матранские — Индостана.

В местной посреднической торговле чрезвычайно значительную роль играл мощный торговый флот Явы. Нередко его суда фрахтовались и для транзит­ной перевозки иноземных товаров через Нусантару. Перекупка, посредничество, высокие пошлины в про­межуточных портах — все это резко повышало цены. Так, стоимость пряностей в Малакке в 5—10 раз превосходила закупочную цену на месте, а в Европе они стоили многократно дороже, чем в Малакке.

Возникла острая потребность в новых торговых путях на Восток, и их проложила Португалия. Ре­конкиста — многолетняя освободительная война пор­тугальцев против завоевателей-арабов (мавров) — в середине XIII в. была в целом завершена. В много­летней борьбе с «нехристями» сложилось португаль­ское дворянство, окрепла королевская власть. Дворя- не-фидалгу, составлявшие костяк армии, не мыслили себе иного достойного занятия, кроме войны. Рекон­киста сменилась конкистой — завоевательной полити­кой на Востоке.

Целью португальцев было пробиться к средоточию драгоценных пряностей — Молуккским островам и кратчайшему пути к ним — Малаккскому проливу, создав цепочку промежуточных опорных пунктов. Ле­том 1511 г. флот Албекерки из 18 кораблей атаковал бастионы Малакки. 25 июля 1400 солдат двинулись на штурм. Сильный гарнизон города, в состав которо­го входили яванские наемники, боевые слоны успеш­но отразили атаку. Второй штурм последовал ііолме- сяца спустя. К этому времени Албукерки успел подку­пом переманить на свою сторону верхушку яванской колонии, многих немусульманских защитников горо­да, а его солдаты — построить плавучую крепость, которая вторглась в устье реки и губительным артил­лерийским огнем решила судьбу сражения. 24 августа 1511 г. Малакка пала. Султан Махмуд с кучкой при­ближенных успел бежать. Богатейший город был раз­бавлен и почти полностью разрушен, многие жители- мусульмане истреблены.

Албукерки немедленно приступил к созданию’на Руинах города новой, неизмеримо более обширной И мощной крепости. Малакка была превращена в

главный португальский опорный пункт и ведущий торговый центр. Ее порт был объявлен местом обяза­тельного захода всех торговых судов, следовавших на Восток и с Востока, и уплаты высоких пошлин. Все корабли любого государства, уклонявшиеся от этого правила, захватывались или топились постоянно де­журившей в Малаккском проливе португальской эс­кадрой.

Но все эти жестокости, сочетающиеся с практикой религиозной нетерпимости, не послужили установле­нию португальскими завоевателями эффективной торговой монополии. Богатые мусульманские купцы переселились из Малакки либо в поднимающийся султанат Аче на крайнем севере Суматры, либо в пор­ты Бантам и Сунда Калапа, расположенные на край­нем северо-западе Явы.

Едва захватив Малакку, Албукерки немедленно послал эскадру на Молуккские острова. С архипелага Банда вернулся лишь один корабль, но он доставил в метрополию богатую добычу: мускатный орех и гвоздику, вымененные на индийские ткани. Так было положено начало прямой океанской торговле между Островами пряностей и Европой.

На Молукках в это время продолжалось ожесто­ченное соперничество и борьба двух крупных остров­ных султанатов Тернате и Тидоре. Султаны пона­чалу радушно встретили португальцев, надеясь найти в них не только новых торговых партнеров, но и воз­можных военных союзников. На острове Тернате ад­миралу ди Бриту было позволено основать торговую факторию и форт Сан-Паулу. Султан обязался со­блюдать португальскую монополию на торговлю пря­ностями. Второй опорный пункт португальцы заполу­чили на боровшемся за независимость от Тернате острове Амбон, центре производства мускатного оре­ха. Там пришельцы не только приступили к постройке крепости, но и принялись деятельно обращать мест­ное языческое население в христианство.

Последствия экспансии Португалии были неодно­значными. С одной стороны, она привела к революци­онному изменению международных торговых путей. Старые, частично сухопутные, уступили место вели­ким океанским путям. В то же время, с введением европейской торговой монополии и захватом Малак-

_кй) пострадала и Ява, ее торговец-посредник. В даль­нейшем положение восстановилось и даже улучши­лось, но только для западнояванских городов — пор­тов Бантама и Сунда Калапы (позже Джаякерты), ввиду обращения многих купцов к другому пути — вдоль западного побережья Суматры и через Зонд­ский пролив. Старые торговые центры Пасисира (цен­тральной и восточной части северного побережья Явы), их торговые флотилии понесли невосполнимый ущерб, а долгая изматывающая война против захва­ченной португальцами Малакки еще усугубила их положение. Флот Пасисира (Гресика, Тубана, Сура­баи, Джепары) так никогда и не оправился от удара.