ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Одним из важнейших социальных итогов мирового развития к концу XX века стала реальная конвергенция [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡] принципов капитализма (рыночная экономика) и социализма (социальные гарантии), при которой односто­ронность мировых идеологий стала очевидной.

Трагедией для России в XX веке стало то, что она дважды самым ка­тастрофическим образом нарушала преемственность своего развития, ру­ководствуясь не осознанием своих настоящих потребностей, интересов и возможностей, а идеологической перспективой, в начале века - коммуни­стической, в конце его - либеральной. В этом смысле алгоритм развития России мало изменился со времен П.Я. Чаадаева, который с горечью кон­статировал: «. Мы не дали себе труда ничего выдумать сами, а из того, что выдумали другие, мы перенимали лишь обманчивую внешность и бес­полезную роскошь». Сегодня уже ясно, что подлинная противоположность социализма и капитализма в XX веке заключалась не в идеологической ориентации, а в полярности представлений о возможных пределах вмеша­тельства государства в экономику и регулирование социальных отноше­ний. Сам современный капитализм невозможно воспринимать в виде неко­ей унифицированной модели развития. Сохраняет позиции в качестве ми­ровой величины и китайский социализм, который развивается по сбалан­сированному эволюционному пути сочетания принципов рыночной эконо­мики с общественной собственностью и плановым хозяйством.

Объявив просуществовавший 74 года и рухнувший в одночасье со­ветский политический режим - со всей созданной им системой междуна­родных опорных баз и влияний - «отклонением от пути», «перерывом в историческом развитии», отечественные либералы «первой волны» лиши­лись способности воспринимать накопленные страной опыт как объектив­ную реальность, материал, с которым нужно работать, чтобы реалистиче­ски определить характер и направленность назревших преобразований. На смену марксизму пришел радикальный либерализм - явление еще более

бездуховное. Навязываемая им общественная модель строится на искусст­венной иерархии, эгоизме, потребительстве, является подражанием тому, что уже пережито Западом. Но повторение исторического пути Запада к свободе и демократии на переломе XX и XXI веков уже невозможно: то, что не вызрело в ходе истории, нельзя заместить политическим порывом, волей государственных органов.

Крах советского социализма и СССР явился для России цивилизаци­онной катастрофой именно потому, что под знаком объективно необходи­мой модернизации была осуществлена «вестернизация». На деле либе­ральные реформы привели к демодернизации страны, подмене действи­тельных ценностей мнимыми, отбросили страну на многие десятилетия на­зад. Безвозвратная потеря технологического лидерства и целых научных школ лишила Россию возможности участвовать в мировой конкуренции, поставила ее в положение страны «третьего мира». За годы реформ доля России в мировой экономике сократилась почти в 10 раз - примерно с 6 % в 1990 году (доля СССР - около 9 %) до 0, 65 % в 2000 году [§§§§§§§§§§].

Особенности переходного периода в современной России определя­ются не только длительным осуществлением советского эксперимента и укорененностью социализма в политической и духовной структуре обще­ства, не только хаотичным характером реформ, начиная с «перестройки» М.С. Горбачева. Важную роль играет и менталитет россиян, выработав­шаяся на протяжении веков культурная традиция, привычки народа, на­пример, неумение решать проблему с помощью компромисса, опора госу­дарственной власти на армию и т.п. Все это затрудняет формирование со­временных демократических институтов в стране. Но как ни труден про­цесс становления новой России, какими бы противоречиями и откатами назад он ни сопровождался, его вряд ли удастся повернуть вспять.

В подъеме страны россияне могут надеяться только на собственные силы. Такие силы есть. Об этом говорит весь опыт российской истории. Хочется верить, что в XXI веке наша страна сумеет ответить на вызовы времени и займет достойное место в мировом сообществе цивилизаций.