Возвращение ИЗ ПОЛЬШИ в Москву ПАТРИАРХА ФИЛАРЕТА и влияние его на упрлвление страной (1619 ГОД)

После заключенного мирного догово­ра с Польшей в половине июня 1619 года из Польши возвратился Филарет. Он был поставлен патриархом Всея Руси, и как отец царя, человеке большим харак­тером, большим жизненным опытом, занял положение соправителя царя, а фактически управление страной оказа­лось в его руках.

Донские казаки в отношении своих соседей были совершенно не связаны московской политикой и действовали независимо. Филарет именем царя дол­жен был принимать решительные меры против казаков и требовать от них по­корности, ч тобы жить в мирных отноше­ниях с крым нам и. Он просил не делать самочинных нападений как на владения Крыма, так и Турции.

У1роза московским траницам со сто­роны крымской орлы не прекращалась, мирные отношения с Крымом были ма­ловероятны, по Филарет был настолько одержим ненавистью к Сигизмунду, что шел на решительные меры против каза­ков. своими действиями мешавшими Москве установить дружеские отноше­ния с Гурцией. возможной союзницей против Польши.

Одновременно с посольствами в Тур­цию на Дон посылались строгие грамо- 1Ы с требованием мирных отношений е крымцами. С Турцией был заключен мир. и султан Осман решил отправить полумиллионную армию против Поль­ши с целью окончательно раздавить 11оль- шу и превратить се в турецкую провин­цию. Патриарх требовал от донских ка­заков не только мирных отношений с Гурцией. но и приказывал казакам высту­пить в составе турецкой армии и быть под начальством турецких пашей. Мера эта встретила со стороны казаков решитель­ное возражение. Казаки писали:«(?воево­дами царскими, а не с пашами бусурман- скими против всякого врага великого государя идти готовы поголовно, но нс против христианских народов, под на­чальством пашей нечестивых в обычае донских казаков никогда не бывало».

Гурецкая армия подошла к Хотину. Польский король, видя надвигавшуюся опасность, обратился за помощью к Са­гайдачному. Сагайдачный выступил против Турции, имея под своим началь­ством около40000 казаков. Гурецкая ар­мия потерпела поражение и отошла. — переговоры Москвы с Гурцией продол­жались. С посольством на Дон присыла­лось жалованье и требование сопровож­дать послов и жить т? мире с азовцами и крымцами. По после отражения турец­

кой армии польскими войсками днеп­ровские и донские казаки начали делан, не только набеги на Крым, но выходить в морс и нападать на владения Турции на южном побережье Черного моря.

Получая жалованье, донские казаки выполняли обязанности сопровождения послов и в первое время правления Фи­ларета обещали послам, что до возврата их из Турции будут воздерживаться от походов в морс. Польский король тоже поставил себе целью установить мирные отношения с Турцией и направить ее против Москвы. Он стал делать строгие наказы днепровским казакам не напа­дать на турецкие владения и жить в мире с Крымом. — мера по условиям того вре­мени также недостижимая.

Москва, как и Польша, в целях вре­менной передышки со стороны постоян­ных и непримиримых своих врагов при­носили в жертву казаков и требовали от них отказа защи гы своих земель и суще­ствования. В этом отношении та и дру­гая сторона старались, в угоду '1 урции, проявить возможно более решительные меры против казаков, будучи бесе ильны­ми защитить их земли и даже обеспечить границы собственных владений от обще­го с казаками врага. Видя вражду между Москвой и Польшей и стремление их к союзу с Турцией, донские и днепровские казаки поддерживали отношения с Кры­мом и Турцией независимо от них. В то время когда Польша и Москва принима­ли меры, чтобы установить мирные от­ношения с Турцией, казаки начали вес­ти с ней решительную войну, нападая не только на Крым, но прорывались в море и доходили до (,’инопа и других турецких городов отдельными ватагами гиги же со­единяясь в ватаги донских и днепровс­ких казаков.

Турция со своей стороны также при­нимала меры, чтобы избавиться от угро­зы нападений казаков, и требовала от 11олыпи и Москвы изгнания Казакове их рек. С 1622 года между Турцией и Мос­квой начались дипломатические перего­воры относительно донских казаков. Из Турции с возвращавшимися московски­ми послами в Москву прибыл в качестве посла Кантакузен Фома. Кантакузен при­надлежал к древнему греческому царско­му роду и в сношениях с Москвой занял прочное положение. Деятельность его имела важное значение в отношении донских казаков и их внутреннего быта. Он был сторонником сближенияТурции с Москвой и коренного изменения быта донских казаков. Появившись в Москве. Кантакузен делал предложения царю и патриарху принять меры приведения ка­заков к послушан ню. Он предлагал или принять против них военные меры, или же взять их на содержание. Если Моск­ва не может им платить жалованье и обеспечить их существование, то турец­кий султан будет содержать казаков на своем жалованье, переселит их в Анато­лию и позволит им промышлять против его врагов. Патриарх Филарет не мог принять такою решения и заявил, что царь может и сам унять казаков, а винов­ных в разбоях и грубостях накажет вели­кою опалою и смертною казнью.

Настойчивые требования в отноше­нии казаков со стороны Канта кузена влияли на патриарха Филарета, он стал принимать более решительные меры и грозить опалой царя к непослушным. Казаки почувствовали, что виновником в строгостях Москвы является Кантаку­зен, и начали присматриваться более внимательно. При повторном его появ­лении на Дону в 1624 году, при проезде в Москву, он был задержан, свита его подверглась тщательному осмотру и на­блюдению. Кантакузен заявил жалобу в Москве на учиненные ему казаками оби­ды. и в Москве находившийся с легкой станицей атаман Родилов был вызван боярами, и они его и «все войско лаяли и позорили, а наше войско вольное и в неволе нс служит...», жаловхтся потом атаман Родилов.

Из Москвы с Кантакузеном были от­правлены в Турцию послы во главе Ива­на Кондырева и дьяка Ьормасова.

Когда послы приехали в казачьи юрты, то они оказались пустыми. Все казаки ушли в морс, и привезенное по­слами царское жалованье принять было некому. Оставшийся атаман Исай Мар­тьянов заявил им. чтобы они ждали Ка­закове моря. Когда казаки возвратились в Монастырский городок, то послы, пе­редавая жалованье, говорили казакам, чтобы они замирились с азовцами, и по царскому велению требовали, чтобы мирно жили до возвращения их из Тур­ции. Казаки заявляли, что пока они с азовцами не управятся, послам отпра­виться с Дона нельзя.

Полупив жалованье, казаки на следу­ющий день отправились на 50 стругах в море, по 30—40 человек в каждом. Дру­гая группа казаков, в количестве 700 че­ловек на 25 стругах, под начальством ата­мана Шилы возвратилась с моря и рас­сказала, что «они были за морем за полтора днища от Константинополя. Повоевали в Царьградском уезде села и деревни, многих жителей пленили, но турки побили у них на море до 400 чело­век».

11осл ы были отпущены в Азов, в Кон­стан г инополс в это время происходила страшная смута. Султан был убит яныча­рами. а в Багдаде поднялось восстание и всех янычар перерезали. Когда послы явились в Константинополь, то им зая­вили. что туркам теперь нс до них. 11ослы должны были покинуть Константино­поль. но к ним явились янычары и по­требовали 1 пату за корабль с товарами, захваченный казаками, а в противном случае угрожали расправой. Прибыв в Кафу, послы были задержаны, потому что были получены сведения, ч то донс­кие казаки вышли в море.

В степи послы были схвачены ногай­цами. которые потребовали от них воз­врата 2000 золотых, уплаченных ими донским казакам за выкуп захваченно­го ими сына Таманского хана. Сопро­вождавшие послов турецкий и азовский проводники должны были отправить послов в Темрюк, где они были снова посажены в башню. За подарки послы были освобождены. К Азову в это время подошли донские казаки, и турки гро­зили послов побить. Посол снова отпра­вил послание казакам с просьбой уйти от Азова: казаки послушались, и послы были отпущены.

Эта пространная выписка характери­зует отношения, существовавшие в устье Дона между Москвой и казаками, с од­ной стороны, и Турцией и Крымом с другой. В 1627 году Канта кузен снова прибыл в Москву и привез грамоту сул­тана. в которой говорилось, что он хочет считать государя Михаила Федоровича

себе братом, а его отца — Филарета — отцом, и предлагал вместе идти войной на Польшу, «в землю короля Сигизмун­да». Филарет отвечал: ∙∖lπc с королем Сигизмундом за его неправды, как и сыну нашему, в мире и дружбе никаки­ми мерами быть нельзя, не отомстивши за его неправды». Посол просил, чтобы государь запретил донским казакам на­падать на турецкие земли. Филарет отве­чал. «что на Дону живут воры и государя не слушают».

Отношения с Турцией были установ­лены записью, в которой говорилось: «За великого государя Мурада крест целую, что ему с царем Михаилом Федоровичем в дружбе быть, послами ссылаться без урыва, помогать царскому величеству, а недругов его и на польского короля стоять заодно.

В 1628 году в Константинополь с Кантакузеном из Москвы отправлены были послы, в составе которых были дво­рянин Яковлев и дьяк Евдокимов. По­слы повезли, по обычаю, жалованье дон­ским казакам 2000 рублей, сукна и разные запасы. Прибыв на Дон. послы узнали, что атаман Ка горжный с казака­ми вышел в море и что казаки с азовца­ми живут не в мире. Они стали требовать мирных отношений с азовцами. Казаки отвечали: «Помиримся, турецких сел и городов брать не станем, если от азовцев задору не будет, если на государевы ок­раины азовцы нереста пут ходить, госуда­ревы города разорять, отцов наших и матерей, братьев и сестер, жен и детей в полон брать и продавать не станут. Если же азовцы задерут, то волен Бог да госу­дарь. а мы терпеть не станем, будем за отцов своих и матерей, братьев и сестер стоять. И в том Боги государь волен, что наши казаки с нужды и бедности пошли на море зипунов доставать, не зная госу­дарева нынешнего указа и жалованья, а нам послать за ними нельзя, и сыскать их негде они на одном месте нс сидят». (Соловьев, т. 9, с. 1244.)

11ришел с моря Каторжный и заявил, что гурки погромили его у Грапсзунда. Послы помирили казаков с азовцами и поехали дальше. Они были ласково встречены в Турции, но пришли вести, что донские казаки напали на Крым, за­няли п выжгли город Карасу. Минкуп. и отношение хозяев изменилось.

Кантакузсн в переговорах с I урцией превратился в постоянного посла. Пуль его следования из Турции в Москву про­ходил через земли донских казаков, и он останавливался в их центре, вел с ними разговоры, наблюдал, доносил обо всем султану и предлагал царю и патриарху проекты, касающиеся казаков. Уже в 1627 году патриарх писал донским каза­кам: « Или того себе чаете, что мы великий государь нс можем с вами управиться». За дальнейшее непослушание царь грозил «казниги смергию казаков». В 1628 году последовала новая грамота, в которой писалось, что «царг, и патриарх на каза­ков кручиноваты. какими обычаями вы там делаете не по нашему указу». Нако­нец. долгие угрозы переросли в совер­шенно враждебнее отношения. (Свати­ков, с. 73 74.)

В 1639 году с посольством в Турцию, с которым возвращался и Кантакузсн, был послан воевода Иван Карамышев и с ним 700 человек войска с грозным цар­ским указом, в котором казакам прика­зывалось идти на польского короля под командой гурецкого паши. Кроме того, от казаков требовалось полное во всем послушание воеводе. А Иван Карамышев был тот воевода, который под Волоко­ламском. при подходе к нему короля Си­гизмунда, нс оказывал ему никакого со­противления, будучи сторонником поль-

ского претендента на московский пре­стол. По заявлению летописца Смутно­го времени. Карамышев «мало проявлял промысла, и сопротивление прсгив Си­гизмунда было со стороны атаманов 11е- любы Маркова и Ивана Епанчина». Из Москвы на Дон пришли вести, что Кара­мышев сам напросился на Дон казаков побивать и вешать. По этим сведениям казаки уже в первой станице на Медве­дице для сопровождения воеводы наря­ду не дали, объявив, что. по рассказам бежавшего из ссылки казака, воевода послан с наказом юрты на Дону разо­ри 1 ь. а атаманов и казаков всех повешагь и казнить.

Послы и воевода прибыли на Дон и потребовали, чтобы казаки явились в стан воеводы. Казаки категорически от­казались и требовали, чтобы посол и во­евода сами явились на Круг. Посол Са­вин прибыл на Круг и прочел грамоту, в коей государь объявлял свой гнев и не­милость за то, что казаки во время мира нападают на султанские корабли, разо­ряют его города и послов союзных дер­жав на пути задерживают. Казакам стро­ит приказывалось с азовцами жить мир­но и вместе с турецкими войсками под начальством их пашей идти против польского короля, дабы пролитием кро­ви вину свою заслужить, храбростью и повиновением проступки загладить. «Пока же вины не загладите, жалования вам не будет».

Настоящей войны между Турцией и Польшей патриарху вызван, не удалось, но отношение с донскими казаками по­степенно портилось. На требование жи гьс азовцами в мире старшины отве­чали. «что они по воле же государя с азовцами помирятся и послов до Азова с честью проводят». Дальше казаки объяс­няли. что на морс они ходят против ба­сурман потому, что им опричь кормить­ся нечем, царского жалованья они нс получают и нынсоногос послом нс при­слано. «С азовцами же воюют потому. что они сами не дают им покоя, и беспре­станно ходят на промысел внашиукра- ины».

Совершенно другоеотношенис казаки проявили к воеводе Карамышеву. Его ка­заки пригласили, или вернее, привели си­лою на Круг, рубили саблями, кололи ро­гатинами: потом потащили за ноги к Допу и бросили, еще живого, в воду. Ка­заки сильно обвиняли Кантакузена зато, ч го по его жалобе 60 казаков, сопровож­давших его. посланы в ссылку, однако пока не тронули. 11а другой день казаки прислали сказать послам, что вреда им никакого не будет. 800 000 рублей, хра­нящихся в струге Карамышева, нс тро­нут и послов мирно и честно до Азова проводят. что действительно и исполни­ли. (Броневский. История Казаков. Т. 1. с. 115-116.)

О происшедшем казаки отписывали в Москву следующим образом: «И приехал гот Иван Карамышев нас, холопе й, хотел казнью смертною казнить, вешать и в воду сажат ь, кнутьями достальных бит ь, и мы. холоп и. гвоего государева Указу и грамоты ни по единожды спрашивали и он ответил: нет у меня государевой гра­моты и ни наказу, и никакого твоего го­сударева указу нам нс сказал, а нас сво­им злохитрством иумышлением без вин­ной вины хотел казнить, вешать и в воду сажан., кнутьями бить и ножами резать, и сверх того Иван Карамышев удал с крымскими и ногайскими людьми ссы­латься, чтобы нас всех побить идо кон­ца погубить и разорить и искоренить и городки наш и без остатку’ пожечь, чтобы наше, донских атаманов и казаков, на Дону и по заполью, везде имя казачье не именовалось. И мы. холоп и твои, видя его. Иванове над собой злоухи трение, от горести душ своих за его великую не- Iфавду того Ивана Кара мы шева обезгла - вили». (Сватиков. Москва и Дон. С. 74— 75.)

После отписки в Москву и в ожида­нии последствий убийства воеводы Ка-

рамышевэ на Дону происходило сильное волнение. В Черкасске собран был съезд всего Войска. Послы казачьи, бывшие в то время в Москве, атаман Наум Василь­ев и 70 казаков, сопровождавшие послов из Константинополя, были но всем горо­дам разосланы, по казнены, иные пере­кованы и пометаны в заключение и по­мирали голодной смертью. Казаки шу­мели на атамана Фролова, почему он не побил послов, «все равно уже. с Москвы хоть 100 000 пришлют, то мы соберемся в один городок и даром не дадимся. А если государь соединится с крымским и турским царями и придут на нас ратные люди со всех сторон, го мы пойдем к чер­кесам в Запорожье, они нас не выдадут». С Дона в Москву шли донесения, что донскими казаками принято решение, что если царь действительно указал по­слать на Дон ра гь. «чтобы казаков с Дону сбить и по Дону государевы городки по­строй гь. то у донских Казакове запорож­скими черкесами приговор учинен та­ков, друг другу помогать и Дона нам без крови нс покидать...».

Причины давления на казаковсо сто­роны Москвы объяснялись настойчи­вым стремлением Филарета к войне с Полыней и союзу с I урцией. С Турцией существовал мирный договор, но проч­ность его зависела в значительной степе­ни ототношений к Турции и Крыму дон­ских казаков, а днепровских со стороны Польши. В целях мирных отношений с Турцией Польша и Москва «заигрыва­ли» с нею и каждая старалась «усмири п.» казаков и не позволять им нарушать мирные договоры самочинными нападе­ниями. Власть находилась вруках патри­арха. Примерами тому служит следую­щее: Земский собор, действовавший при царе Михаиле со времени избрания его на царство, в 1624 году был Филаретом распущен и больше не созывался в тече­ние всего времени его правления. Отно­шения к Сигизмунду определялись не столько государственными соображени­ями, сколько личными воспоминаниями пережитого им оскорбления и унижения во время его пребывания в Смоленске, а затем в Польше.

Страна к этому времени была очище­на от польских войск и избавилась так­же и от бродячих разбойных шаек. С11оль- шей существовал мирный договор на 14 с половиной лет, и династический и по­граничный вопросы были улажены. По турецкие войска стояли между устьями Днестра и Днепра и на северном побере­жье Черного моря, готовые для вторже­ния в Польшу. Крымскому хану султа­ном было дано приказание выступить против Польши и нс делай, набегов на московские земли. Москва также долж­на была, в угоду Турции, смирить донс­ких казаков и требовать не только не де­лать набеги на турецкие владения, но в войне против Польши подчиниться па­шам. Отношение московского прави­тельства к донским казакам сложилось такое, какое было в конце правления Бориса Годунова, который также, как и Филарет, решил «приструнить» казаков, подчинить их московскому воеводе. Ка­заки, возбужденные мерами Филарета, не дерзнули на открытое выступление против законного царя, в довершение еше и избранного под их давлением, но приготовились дать сражение на своей земле, соединившись со своими соседя­ми, запорожскими казаками. В мае меся­це 1632 года на Дон из Москвы был по­слан дворянин Иван Пашков для приве­дения казаков к присяге. Сам патриарх написал текст присяги и включил в него заявление, что казаки получат патриар­шее прощение в своей вине перед Мос­квой при условии, если принесут прися­гу’. Казаков приказано взять в смечу, сколько всех будет.

Па требование принести присягу на службу московскому государю казаки отвечали: «Крестного целования госуда­рям на Дону, как зачался Дон. казачьи­

ми головами не повелось. При бывших государях старые атаманы и казаки им, государям, неизменно служили не за кре­стным целованием. В которое время царь Иван стоял под Казанью и по его государеву указу атаманы и казаки выхо­дили с Дону, Терека и Волги и атаман Сусар Федоров и многие атаманы и ка­заки ему, государю, под Казанью служи­ли не за крестным целованием. После того при царе Иване атаман .Михаиле Черкашин и многие атаманы и казаки служили не за крестным целованием. Ермак Тимофеевич Сибирь взял и при­слал к Москве государю с языки, и царь Иван тех атаманов и казаков, которые присланы были, не велел к кресту приво­ди ти, а Ермаку и вперед указал быти на своей службе государевой и казакам — не за крестным целованием. При царе Ива­не ходили атаманы I ригорий Картовой, Иван Лукьянов и многие атаманы и каза­ки государеву службу служил и. в осаде Орешка. — не за крестным целованием. Блаженные памяти при парс Федоре Ивановиче ходил царь под 1$тояк (На­рву) и под Иван-город выходили атама­ны и казаки с Дону и служили нс за кре­стным целованием. Па другой год ходи­ли под Выборг и царь Федор Иванович призывал атаманов и казаков с Дону, и они служили не за крестным целовани­ем. А после того государь Борис Федоро­вич стоял на береговой службе в Серпу­хове и атаманы и казаки в ту пору ему береговую службу служили не за крест­ным целованием. Да не токмо, государь, донских И ВОЛОЦКИХ (ВОЛЖСКИХ) И ЯИЦ- ких и терских выхаживали при бывших царях на украинские города: на Белго­род. на Оскол. Валуйку. донецких каза­ков и тех бывш не государи кресту приво­дить нигде не указывали. А с нами того крестного целования не обновнца. чего искони веков не было» (История каза­ков. Быкадоров Петр. С. 134—135.)

Между тем после убийства Карамы­шева в Москву с Дона была послана станица с атаманом Богданом Капнинс- ким и Гимофеем Яковлевым, которые присягнули царю. Войско отреклось от них, и казаки написали в Москву: «А кре­ста целовати мы челобитчикам своим не писали, го они учинили, нс помня стари­ны, своими молодыми разумы без наше­го войскового совету и приказу». (Свати­ков. Москва и Дон. С. 64.)

В 1632 году умер польский король Сигизмунд, престол занял Владислав. Начиналась война с Полыней, а между Москвой и Доном последовало прими­рение и казакам стало посылаться жало­ванье. В Польше отношение с днепров­скими казаками гоже было нс вполне до­верчиво. После смерти Сигизмунда для короля собрался сейм, на который при­были депутаты и от казаков. Но им ска­зали, чю «казаки, хотя и составляют часть польского государства, но такую, как волосы или поп и на геле человека. Когда волосы и ногти слишком вырас­тут. то их стригут, так поступают и с ка­заками». А на их требование о свободе веры отвечали, что им ответит будущий король, а на избрание короля имеет пра­во сена ι и земское собрание. Казаки вер­нулись к себе ни с чем. Королем был из­бран Владислав IV. (Еварницкий. «Ист. Зап. Войска». С. 216.)

Против Полыни поднималась вся Турция с ее подвластными народами — Крым, молдаване, валахи, ногаи ибужэт- скис татары. Со стороны Москвы войс­ка была посланы под Смоленск в коли­честве 66 тысяч человек и 159 орудий. 8 месяце в осаждали Смоленск, и поляки уже готовы были к сдаче, но на выручку осажденных вавгусте 1633 года подошел с 17 000 войска король Владислав. В это время на московские окраины напали крымские га гары, а запорожские казаки дошли до Серпухова. Нападение крым­ских татар показывает на их отношения к мирным договорам, даже скрепленных турецким султаном.

Войско, находившееся под Смоленс­ком под начальством Шеина и Измайло­ва. стало разбегаться под предлогом за­щиты своих земель. Шеин должен был капитулировать и вывел только 8056 че­ловек. В октябре 1633 года умер Фила­рет смертельный враг польского коро­ля. и на его место был возведен епископ Иосиф. Но Владислав не только нс мог воспользоваться этим неожиданным преимуществом, но даже принужден был заключитьс Москвой «вечный мир». Это произошло потому, ч го возникла угроза нападения турок и шведов на Пруссию, в то время принадлежавшую 11ольше. 11о этому договору Владислав отказался от всяких претензий на московский пре­стол. но Смоленск и другие города, зах­ваченные Сигизмундом во время Смут­ного времени, остались за Польшей.