§ 90. ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА МОСКВЫ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII в.

Когда Михаил Федорович был выбран на царство, ему приходилось еще отстаивать это царство силой оружия как от части казаков, так от поляков и шведов. Еще до при­хода Пожарского под Москву в 1612 году Заруцкий вместе с Мариной Мнишек бежали из-под Москвы на юго-восток и захватили Астрахань.

Планы Заруцкого, однако, не осуществились. Донские казаки не присоединились к нему. Услыхав о приближении московского войска, сами астраханцы изгнали из Астрахани Заруцкого и Марину. Московские войска настигли Заруцкого на реке Яике; Заруцкий и «царевич», сын Марины, были каз­нены в Москве (сама Марина умерла в тюрьме).

Некоторое время продолжалась война со шведами. Шведский король Густав Адольф (будущий герой «тридца­тилетней войны» в Европе) осадил Псков (1615), но взять его не смог.

В 1617 году был заключен мир в селе Столбове, близ Ладоги. Шведы согласились вернуть Москве Новгород, но

Ижорская земля и Карелия остались у Швеции; Москов­ское государство было, таким образом, снова отрезано от Балтийского моря.

Труднее было отбиться от Польши. Польский король Сигизмунд не хотел примириться с мыслью о потере Мос­ковского государства. В 1617 году королевич Владислав совместно с гетманом Сагайдачным и запорожскими каза­ками предпринял большой поход на Московское государство и в 1618 году подступил к самой Москве, но был отбит моск­вичами. После этого поляки прошли за Москву, к Троице- Сергиевой лавре.

Близ лавры, в деревне Деулине, заключено было переми­рие на 14 с половиной лет. Смоленск и северские города на время перемирия оставлены были Польше, поляки соглаша­лись вернуть всех русских пленных (в том числе государева отца, митрополита Филарета), но от прав на московский пре­стол и царского титула королевич Владислав не отказался. Война возобновилась до истечения срока перемирия.

вался от Смоленска и северских городов (Чернигов, Новго- род-Северский)^[220].

После неудачи на западе Москва оказалась лицом к лицу с возможностью крупного успеха на юге. В 1637 году донские казаки взяли город Азов, преграждавший их ладьям выход из Дона в море. В 1641 году турецкий султан послал вну­шительное войско, чтобы выбить казаков из Азова. Однако казаки отстояли Азов, защищаясь с отчаянным мужеством. Боясь, что в следующий раз им Азова не удержать, казаки послали своих уполномоченных в Москву просить, чтобы Михаил Федорович принял Азов под свою высокую руку. Для решения вопроса об Азове в Москве в 1642 году был созван земский собор, на котором выяснилось печальное состояние Московского государства, разоренного тяжелыми поборами и повинностями, а также плохой администрацией («разорены мы пуще турских и крымских бусурман москов­скою волокитою»). Царь не решился принять Азов и прика­зал казакам оставить его. Азов снова достался туркам.

Широко развернулась при Михаиле Федоровиче вос­точная политика русского государства. Органичность этой восточной политики на рубеже XVI—XVII веков сказалась, между прочим, в том, что недавно приобретенная восточ­ная окраина не делала серьезных попыток к отпадению от Москвы во время Смуты^[221].

бом: внук сибирского царя Кучума, царевич Арслан, назна­чен был царем в Касимов (1614). Сибирь представляла для Москвы путь в Монголию и Китай. Монгольскими и китай­скими сношениями заведовал в это время тобольский вое­вода (посольство Ивана Петлина и Андрея Мундова 1618— 1620 годов). Оживленными были сношения Московского государства первой половины XVII века с Персией и Турке­станом. Первое посольство в Персию при Михаиле Федоро­виче было отправлено еще в 1614 году. Астрахань была еще во власти Заруцкого. Московские послы (Михаил Тихонов и Алексей Бухаров) ехали из Самары через степь в Хивин­ское ханство и оттуда в Хорасан (в Ургенче послы были при­няты ханом Араб-Мухаммедом). Ко времени прибытия мос­ковских послов в Персию Астрахань была уже взята мос­ковскими войсками. Шах Аббас согласился выдать Москве послов Заруцкого (Хохлова и его товарищей) с тем, что царь их помилует и примет на службу. Действительно, вскоре Хохлов появился в Туркестане уже в качестве московского посла. Хохлов был отправлен к бухарскому и хивинскому ханам в ответ на их посольства 1619 года. С персидским шахом Аббасом установились прочные дружественные отно­шения. Аббас оказал даже денежную помощь Московскому государству^[222].

В 1624 году персидские послы поднесли драгоценный подарок патриарху Филарету — срачицу (сорочку, ризу) Хри­стову, хранившуюся в одном из грузинских монастырей.

Как характерную черту для русской восточной дипло­матии этого времени следует отметить желание стать на собственные ноги и освободиться от посредничества слу­жилых мусульман и самих касимовских царей. Голштин­

ский посол Олеарий, посетивший касимовского царевича в 1636 году, сообщал, что русские предлагали царевичу креститься (что действительно и имело место позже, при Алексее Михайловиче, и что означало вывод из строя каси­мовского царя, после крещения уже не способного играть прежней роли посредника между Русью и мусульманским Востоком). В конце царствования Михаила Федоровича у нас пробовали завести свои кадры востоковедов: в Астра­хани стали обучать подьячих «татарскому, арапскому и фар- совскому^[223] языкам».