Великие географические открытия

«Великие географические открытия» — условный, приня­тый в литературе (главным образом исторической) термин для обозначения крупнейших географических открытий, сделанных европейскими путешественниками в середине XV — середине XVII веков.

Историки тысячекратно исследовали успех Португалии: разве не играло небольшое Лузитанское королевство первые роли в ог­ромном космическом перевороте, который открылся географиче­ской экспансией Европы в конце XV в. и ее выплескиванием на весь мир? Португалия была детонатором взрыва. Первая роль принадле­жала ей.

Традиционное объяснение справлялось с этим очень легко: Пор­тугалия, расположенная на западной оконечности Европы, была в общем готова начать; после 1253 г. она завершила отвоевание своей территории у мусульман; у нее освободились руки для действий вне своих пределов; взятие в 1415 г. Сеуты на южном берегу Гибралтар­ского пролива приобщило Португалию к тайнам торговли на даль­ние расстояния и разбудило в ней агрессивный дух крестовых по­ходов; таким образом, открывалась дверь для разведывательных плаваний и амбициозных проектов, относившихся к африканскому побережью. Итак, в предназначенный для этого момент нашелся герой — инфант Генрих Мореплаватель (1394-1460), пятый сын ко­роля Жуана 1 и магистр богатейшего Ордена Христа, который с 1413 г. обосновался в Сагрише, возле мыса Сан-Висенти, на южной око­нечности Португалии. Окруженный учеными, картографами, мо­реходами, он сделается страстным вдохновителем плаваний ради открытий, которые начались в 1416 г., год спустя после взятия Сеуты. Противные ветры, полнейшая неприветливость берегов Сахары, страхи, рождавшиеся сами собой или распространяемые португаль­цами, чтобы скрыть тайну своих плаваний, трудности финанси­рования экспедиций, малая их популярность — все задерживало обследование нескончаемого побережья Черного континента, кото­рое проходило в замедленном темпе: мыс Бохадор в 1416 г., Зеленый мыс — в 1445 г., пересечение Экватора — в 1471 г., открытие устья Конго — в 1482 г.

вого Мореплавателя, ускорило это движение к концу XV в.: в 1487 г. Бартоломеу Диаш достиг южной оконечности Африки; он ее окрес­тил мысом Бурь, король же дал ей название мыса Доброй Надежды. С этого момента все было готово для путешествия Васко да Гамы. Отметим, наконец, дабы закончить традиционное объяснение, орудие этих открытий — каравеллу, легкий исследовательский ко­рабль с его двойным парусным вооружением: латинским, позволяв­шим ставить паруса по ветру, и прямым, позволявшим идти с по­путным ветром. В течение этих долгих лет португальские мореходы накопили колоссальный опыт, относящийся к ветрам и течениям Атлантического океана. «И значит, почти случайным окажется то,— пишет Ральф Дэвис,— что в пору расцвета португальского опыта самое решающее из открытий было сделано генуэзцем на испанской службе»,— разумеется, открытие Америки Христофором Колумбом. Впрочем, это сенсационное открытие не получило сразу же такого значения, как осуществленное несколькими годами позже плава­ние Васко да Гамы. Обогнув мыс Доброй Надежды, португальцы быстро разведали кругообороты Индийского океана, они позволи­ли вести, обучать себя. С самого начала ни один корабль, ни один порт Индийского океана не могли противостоять пушкам их фло­тов; с самого начала арабское и индийское мореходство было нару­шено, прервано. Новоприбывший разговаривал как хозяин, а вско­ре — и как хозяин неоспоримый. Так что португальские открытия (если исключить обследование бразильского побережья Алваришем Кабралом в 1501 г.) достигли к тому времени предела своего герои­ческого периода. Они закончились блистательным успехом, каким явилось прибытие в Лиссабон перца и пряностей, что само по себе было революцией.

Вот уже почти два десятка лет, как историки добавили к этим объяснениям новые. Несомненно, обычная схема сохраняется, слов­но старинная музыка. Но сколько же изменений! Прежде всего Пор­тугалию более не рассматривают как величину, не заслуживающую внимания.

и государствами Северной Африки. Ее отношения с продвинувши­мися вперед странами развили в Португалии денежную экономику, достаточно оживленную для того, чтобы там в городах и деревнях очень рано появился наемный труд. Португалия к тому же тра­диционно располагала городами и деревнями, открытыми к морю, где кипела жизнь народа рыбаков и мореходов. Их barcas, среднего размера суда водоизмещением в 20-30 тонн, с прямыми парусами, при излишней численности команд, тем не менее очень рано плавали от африканских берегов и Канарских островов до самой Ирландии и во Фландрию. Так что двигатель, необходимый для морской экс­пансии, существовал уже заранее. Наконец, в 1385 г., два года спус­тя после захвата Корфу венецианцами, «буржуазная» революция утвердила в Лисабоне Ависскую династию. Последняя выдвинула на передний план «буржуазию», которая «просуществует несколько поколений», и наполовину разорила землевладельческое дворянство, которое, однако, не перестанет обременять крестьян, но будет готово предоставить необходимые кадры для командования и удержания фортов или введения в хозяйственный оборот заморских земельных пожалований. Оно станет дворянством служилым (что, кстати, от­личало португальскую экспансию от чисто торговой колонизации Нидерландов).

И все же на протяжении всех своих успехов Португалия будет страдать из-за того, что не находилась в центре мира-экономики, утвердившегося на основе Европы. Португальская экономика, хоть и привилегированная в ряде отношений, принадлежала к перифе­рии. С конца XIII в., с установлением морской связи между Средиземным и Северным морями, она мимоходом затрагивалась и использовалась в долгом морском кругообороте, который соединял итальянские города с Англией, с Брюгге и, опосредованно, с Балтикой.

Когда они в свою очередь откроют Америку, отправив около 1497 г. своих рыбаков и китобоев до самого Ньюфаундленда, а затем высадившись в 1501 г. в Бразилии, они отстанут на годы. Но кто бы мог догадаться о значении этой ошибки тогда, когда с возвращением в 1498 г. Васко да Гамы битва за перец была выиграна и тотчас же использована, когда торговая Европа спешила закрепить в Лисса­боне своих самых деятельных представителей.

Источник: Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капи­тализм, XV-XVIII вв. Время мира. М. : Прогресс, 1992. Т. 3. С. 136-140.