Вада Харуки в XXI веке

Два источника концепции Российской революции Вада

Россия, Восточная Азия и война - вот три основные области на­учного интереса Вада Харуки, воплотившиеся во множестве ра­бот за более чем 60 лет исследовательской деятельности.

Конкрентые темы исследования Вада были, как видно из дан­ного сборника, довольно разнообразными. Но Российская рево­люция 1917 года всегда оставалась для него центральной темой, что было естественно, учитывая то огромное влияние, которое оказывал СССР на японских интеллектуалов послевоенного по­коления. Я полагаю, что у концепции Вада о Российской револю­ции есть два главных источника. Во-первых, научный руководи­тель Вада, Эгути Бокуро (1911-1989), видный марксист и историк международных отношений начала XX века, выдвинул к концу 1940-х годов тезис о Российской революции как общенародной революции. Это была попытка освободиться от узкоклассовой и схематичной интерпретации ее как сугубо «пролетарской» рево­люции. Данное понимание Эгути тогда казалось многим левым

Икеда Ёсиро интеллектуалам вполне отвечающим задаче широкой демократи­зации Японии. Развивая тезис учителя, и также изучая учение Жоржа Лефевра (1874-1959) о Французской революции как ком­плексе нескольких революций (аристократической, буржуазной, городских масс и крестьянской), Вада к началу 1970-х годов раз­работал свою концепцию Российской революции как комплекса революций - буржуазной, рабочей, солдатской, крестьянской и национально-освободительной.

Однако, как бывает у выдающихся ученых, Вада постоянно пытался преодолеть себя. Так, в 1980-е годы он начал развивать новую концепцию Российской революции как революции «эпохи мировых войн». Тут уместно указать на второй источник концеп­ции революции Вада. Это работа Уэхара Сэнроку (1899-1975) с тезисом о «мировой истории», который он выдвинул и развил в 1950-е годы. В отличие от Эгути, Уэхара не был марксистом, а принадлежил к школе Макса Вебера. Его специальностью была история Германии в средние века, но после Второй мировой вой­ны он начал активно выступать по широкой проблеме о том, как нужно понимать современный мир. Критикуя традиционное раз­деление исторического образования в вузах Японии на истории Запада, Востока и Японии, он предложил рассматривать историю человечества как «мировую историю», состоящую из нескольких самостоятельных цивилизаций; в то же время Уэхара утверждал, что эти цивилизации не были обособлены, они взаймодействова- ли друг с другом, и их взаимосвязи становились все теснее после Второй мировой войны, с перемещением центра международной жизни из Европы в Азию. Каждый гражданин, где бы он/она ни жил, должен сознавать себя творцом «мировой истории».

Еще в молодости Вада глубоко проникся данным взглядом Уэхара, но лишь к началу 1980-х годов он начал оказывать влия­ние на работы Вада о революции.

Согласно этой концепции, большая часть XX века от 1914 го­да по 1991 год считается «Эпохой мировых войн», включая Пер­вую и Вторую мировые войны и холодную войну. В данную эпо­ху в различных частях мира происходило усиление и даже максимализация государственной власти для подготовки тоталь­ной мобилизации населения. При такой общей тенденции, одна­ко, существовало различие во времени и в конкретном образе усиления государственной власти в разных странах: советский социализм, итальянский фашизм, немецкий нацизм, японская во­енщина, американский Новый курс и т. д. В целом, «Эпоха миро­вых войн» была эпохой социализма и прежде всего СССР, по­скольку большевикам удалось осуществить самый тотальный режим в XX веке, и их модель распространилась на другие части мира. Но нельзя забывать, что она везде получилась различной, в зависимости от места. В России социалистический режим родил­ся из антивоенного движения масс, а в таких азиатских странах, как Китай, Северная Корея и Вьетнам, социализм был принят как метод национального освобождения и установления независимо­сти.

В рамках концепции «Эпохи мировых войн», Вада рассмотрел Российскую революцию уже не как модель для японского обще­ства, а как составную часть целой эпохи войн и революций. На передний план выдвинулось не описание процесса народного движения, а анализ мировой системы. Кроме того, освещая вопрос об усилении государственного насилия в всемирном мас­штабе, эта концепция предвосхитила новейшие тенденции исто­риографии истории СССР и мира XX века. Она по праву принад­лежит к общему достоянию мирового научного сообщества.

Вада как общественный деятель

Выше мы рассмотрели развитие концепции революции у Вада, сконцентрировавшись на академической сфере его деятельности. Однако, чтобы выяснить досконально, на каком фоне развивался путь Вада как историка, необходимо посмотреть и на сферу об­щественной деятельности в его жизни. Есть немало интеллектуа­лов, принимающих активное участие в общественном движении. Но мало кому удается соединять опыт такого участия с профес­сиональной научной работой. Вада в этом смысле является ред­ким исключением.

Начальным этапом участия в общественном движении для Ва­да стала Вьетнамская война. В середине 1960-х годов в Японии возникло антивоенное движение против правительства США, за­нимающегося агрессией во Вьетнаме. Исходящее из инициативы горстки интеллектуалов, это движение нашло отклик в разных частях Японии, развившись в массовом масштабе. Для Вада, ко­торый был молодым преподавателем в Институте общественных наук Токийского университета, толчком стало известие об убий­стве Мартина Лютера Кинга. Весной 1968 г. Вада начал зани­маться организацией акций протеста против Вьетнамской войны в своем квартале Ойдзуми в столице, имея поначалу лишь одного товарища - свою жену Акико Вада (1938), исследователя литера­туры и культурной политики Советской России. Вокруг них по­степенно собирались люди, желающие, как граждане, выразить негодование против несправедливой войны.

зовать антивоенную агитацию среди этих солдат, раздавая им листовки через забор, а потом с помощью репродуктора. Появи­лись и такие солдаты, которые сами занимались антивоенным движением внутри госпиталя и пытались установить контакт с японцами. В целом, действие группы Вада явилось важной ча­стью общеяпонского движения против Вьетнамской войны, и в этом движении у Вада окончательно сформировалось убеждение, что выражать протест против несправедливости - долг и ответст­венность гражданина и интеллигента.

Позже Вада активизировал свое внимание на проблемах вой­ны и мира в Восточной Азии, в особенности на проблеме япон­ско-корейских отношений. В первой половине 1980-х годов он старательно поддерживал движение народа Южной Кореи за де­мократизацию страны, опубликовал ряд статей и книг по этой теме, требовал от военного режима Сеула не казнить лидера оп­позиции Ким Дэ Чжуна (будущего президента Южной Кореи) и призывал японское правительство оказать давление на Сеул с этой целью. Думается, что активное участие в движении в под­держку демократизации Южной Кореи, вместе с опытом участия в антивоенной акции против Вьетнамской войны, значительно углубило у Вада представление о мощности современного госу­дарства и о тотальном характере его насилия, что способствовало развитию концепции «Эпохи мировых войн».

Надо заметить, что Вада не принадлежит к такому типу обще­ственного деятеля, который абсолютизирует свой идеал, не об­ращая должного внимания на реальность. Наоборот, его подход к ряду проблем отличался прагматичностью, из-за чего ему часто приходилось оказываться в изоляции даже среди своих товари­щей на левом фланге японского общества. Например, в 1993 г. он вместе с восемью профессорами опубликовал в журнале «Сэкай (Мир)» прогрессивного издательства Иванамисётэн, предложение принять «Основной закон о мире», признающий право Японии иметь минимальные военные силы для обороны.

Икеда Ёсиро закрепляющую установление нового, мирного порядка в Восточ­ной Азии после окончания холодной войны. Он всегда желал свя­зать далекую цель с реальностью диалектически, стремясь осу­ществить то, что возможно.

А в 1995 г. Вада начал вплотную заниматься разрешением еще одной трудной проблемы японского общества. Это проблема «ианфу», или «комфортных женщин». В 1930-40-х годах немало женщин оказались собраны на военных базах японских войск на оккупированных Японией территориях. Эти женщины принуж­дались к сексуальному обслуживанию офицеров и солдат. Их на­зывали «ианфу». После демократизации Южной Кореи, в начале 1990-х годов данная проблема возникла как серьезнейший вопрос в корейско-японских отношениях. Правительство Японии иссле­довало факты, признало свою ответственность и извинилось пе­ред бывшими «женщинами для утешения». Однако оно не нашло возможным компенсировать их страдания за счет государства, утверждая, что всякий вопрос о компенсации для корейцев был разрешен с заключением Договора об отношениях между Япони­ей и Южной Кореей в 1965 г. Ситуация оказалась тупиковой. Но именно тут Вада выступил одним из инициаторов создания «Ази­атского женского фонда» для выплаты компенсаций бывшим «ианфу». Созданный в 1995 г., этот фонд носил «полуофициаль­ный» характер, то есть, поддерживался преимущественно по­жертвованиями частных лиц, но и правительство также частично его финансировало. Таким образом, он представлял собой выра­жение извинения японского народа.

Не только правый фланг японского общества, где считали не­допустимой любую форму новой компенсации, но и левый фланг, где настаивали на официальной форме компенсации, весьма не­гативно отнеслись к созданию фонда и лично к Вада. Кроме того, мощная женская организация в Южной Корее резко критиковала полуофициальный характер фонда, делая невозможным получе­ние денег женщинами, независимо от их воли.

В те дни Вада оказался в настоящей изоляции в японском об­ществе. Несмотря на всё это, он продолжал играть центральную роль в фонде как член его правления, а с 2005 г. по 2007 г. - от­ветственный директор. Вада утверждал, что полуофициальная форма фонда, конечно, не идеальная, желательнее была бы офи­циальность, но надо делать всё возможное, чтобы хоть как-то вы­разить извинение японского общества перед бывщими «женци- нами для утешения», тем более, что они уже весьма старые, и

надо успеть компенсировать материально. В конце концов, из бо­лее 200 зарегистрированных при правительстве Южной Кореи бывших «ианфу», лишь 60 человек получили от фонда в общей сложности 5 миллионов йен. Организаторы фонда не смогли за­вершить свою работу по принесению извинений и компенсации до 2005 г., когда он перестал существовать.

Вада в XXI веке

В последние 20 лет никакого признака ослабления энергии Вада не замечается. Совсем наоборот. В научной сфере вышли в свет его книги «Полная история Корейской войны» (Токио: Иванами- сётэн, 2002), огромный двухтомник «Русско-японская война» (Токио: Иванамисётэн, 2009-2010), «Критика Сталина» (Токио: Сакухинся, 2016) и др., каждая объемом не менее 500 страниц. Кроме того, в 2013 г. ему удалось опубликовать новое издание своей книги 2002 года о Корейской войне на английском языке под названием The Korean War: An International History (Lanham: Rowman & Littlefield, 2013). Оба издания данной книги были на­писаны на основе долголетнего поиска материалов в России, Ки­тае, Южной Корее, США и Японии, с систематическим использо­ванием документов из архивов России и Китая, и получили высокую оценку среди широкого круга специалистов как содер­жащие один из лучших анализов данной войны. А в сфере обще­ственной деятельности Вада является самым ярким деятелем в японском обществе, выступающим против ухудшения наших от­ношений с Северной Кореей.

Из перечня новых трудов Вада видно, что в последнее время созрели богатые плоды его научного интереса к истории Восточ­ной Азии. В японской публике особое внимание привлек его двухтомник о Русско-японской войне, основывающийся на бога­тых архивных и опубликованных материалах России, Японии, Южной Кореи и др. В данной книге Вада предложил рассматри­вать Русско-японскую войну как «Корейскую» войну, поскольку полуостров стал главным полем битвы, и тем более, что японская армия десантировалась на территории Кореи раньше, чем совер­шила нападение на Порт-Артур. Данная книга существенно углу­била наше понимание об этом важном событии в общей истории России, Японии, Кореи, Китая и всей Восточной Азии.

Что касается Российской революции, то в ближайшее время будет опубликована его монография «Российская революция - Февраль 1917 г. в Петрограде». Какой анализ революции предла­гается в ней, основанный на каком подходе? И какая оценка дает­ся народному движению 1917 года? Ответы на эти вопросы мы вскоре получим. Несомненно, эта книга найдет широкого читате­ля и вызовет новую, оживленную дискуссию специалистов, среди которых и я.

В закллючение хотелось бы познакомить читателей с мнением Вада, которое он однажды высказал нам. Он сказал: «Задача ис­ториков - давать ответы на те вопросы, которые интересуют об­щество». Думается, не все историки и исследователи вообще го­товы согласиться с этим: кто-то, не считая себя способным и достойным столь высокой задачи, кто-то, не желая подчинять свою научную работу неразборчивым интересам широкой публи­ки. У Вада нет такого уклончивого или снисходительного отно­шения к нуждам общества. Он сознает свою ответственность пе­ред публикой. Недавно, отвечая на вопрос молодого студента, он сказал следующее о роли историков в обществе. «Я хочу опреде­лять, - заметил Вада, - слово “интеллигенция” по П.Л. Лаврову, т. е., это те, кто способны критически мыслить. А историки, в силу профессии, должны знать как можно больше о том, что было сде­лано предыдущими поколениями, и этим самым, посредством своих знаний, помогать людям критически мыслить». Да, за 60 с лишним лет исследовательской и общественной деятельности Вада всегда был и остался верным этой задаче настоящего ис­торика.