Совины (Приложение VII. Схема 24).Их род был включён в родословцы редакции в 43 главы с приписными (далее - «родословцы»).

Кроме этого, 26 марта 1686 г. Совины подали роспись своего рода в Палату Родословных дел (далее - «роспись»). Совины считали своим родоначальником татарина Узевшалана, в святом крещении Карпа, выехавшего из Большой Орды.

Тарх, согласно родословцам, оставил после себя двоих сыновей: Павла и Прокофия. Роспись сообщает о шести сыновьях. Имя одного нам разобрать не удалось, имя другого читается приблизительно как Фрол. Ещё двоих звали Василий и Иван. Биографические сведения удалось найти только о Прокофии. В 1584/85 г. в Серенском стану Козельского уезда упоминается его бывшее поместье^[2522].

По данным родословцев у Григория Ивановича Совина было 8 сыновей: Петр Большой, Семен, Никита, Иван, Федор Баланда, Петр Меньшой, Андрей и Федор Баланда Кривой²⁷⁵. Роспись упоминает только пятерых сыновей Григория: Петра Большого, Петра Меньшого, Андрея, Федора Боланду и Меньшого, имя которого разобрать не удалось²⁷⁶. По данным родословцев Федор Боланда погиб под Казанью. По сведениям росписи этот факт относится к биографии Петра Большого.

Судя по данным Тысячной книги и Дворовой тетради, в родословцах перечень сыновей Григория Ивановича Совина полнее.

В III ст. Тысячной книги по Воротынску были записаны Петр, Семен, Иван, Митя и Петрок, в Дворовой тетради по тому же городу вместе с отцом значатся Никита, Иван, Петр Меньшой и Андрей.

В Казанское взятие погиб, по всей видимости, Петр Григорьевич Большой. Анализ фактов биографии Петра Григорьевича Совина, применительно к тем случаям, когда он не назван ни Большим, ни Меньшим, показывает, что во всех источниках речь идёт об одном и том же человеке - Петре Меньшом. Петр Меньшой начал свою службу как типичный выборный сын боярский. В июне 1552 г., декабре 1559 г. и феврале 1561 г. он бывал приставом у литовских дипломатов^[2523]. В 1557-1560 гг. сам ездил с посольством в Ногайскую Орду^[2524][2525]. Как дьяк Петр Григорьевич Совин упоминается только в составе посольства в Данию в 1562-1563

²⁷⁵ ПИРСС. С. 147.

²⁷⁶ РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Кн. 241. Л. 789-789об.

²⁷⁷ ТКДТ. С. 73, 172.

280

гг.

Семен Григорьевич Совин 20 апреля 1563 г. упоминается как поручитель по кн. А.И. Воротынском^[2526]. В 1563/64 г. он и А.И. Яхонтов описывали Белевский уезд^[2527]. Никита Григорьевич Совин 8 февраля 1555 г. во главе отряда из 7 недельщиков был послан проводить от Москвы до границы литовского посланника Ю. В. Тишковича^[2528]. Иван Григорьевич Совин 20 марта 1562 г. упоминается как поручитель по кн. И.Д. Бельском^[2529].

Андрей Григорьевич Совин в октябре 1562 г. возил государеву грамоту в Юрьев Ливонский^[2530]. В зимнем 1562/63 г. походе на Полоцк брат дьяка был назначен в посылки^[2531]. В августе-сентябре 1563 г. и мае 1566 г. Андрей Григорьевич был приставом у литовских дипломатов^[2532]. 26 сентября 1567 г. привез грамоту от посольства Ф.И. Умного Колычева из Смоленска в Троице-Сергиев монастырь, где на тот момент находился царь^[2533]. Горсей пишет о посольстве Андрея Совина в Англию^[2534].

Указание родословцев на существование в роду Совиных двух братьев с одинаковыми календарными и некалендарными именами выглядит недоразумением. Тем не менее, это, судя по всему, действительно было так.

Федор Баланда Григорьевич Совин означен среди погибших в «зимнем хождении на Казань» в синодике Успенского собора^[2535]. Баланда Савин записан в разряде Казанского похода зимы 1548/49 г. как один из поддатней при рындах^[2536].

Тем не менее, «погибший» под Казанью, Баланда Григорьев Совин появляется в разрядах весной 1571 г. как поддатня к доспеху^[2537]. На той же должности он упоминается и весной 1572 г.^[2538]В боярском списке 1577 г. брат дьяка записан как выборный по Мещевску без

указания оклада с пометкой «В дозор для стрельцов»^[2539]. В 1577/78 г. Баланда Совин осадный голова в Орле, в 1584/85 г. - в Почепе^[2540]. В 1585/86 г. он, вместе с П. Писемским, проводил писцовые работы в Юрьевецком уезде^[2541]. В боярском списке 1588-1589 гг. Баланда Григорьев Совин выборный по Мещевску с окладом 650 четей^[2542].

У Прокофия Ивановича Совина было двое сыновей: Степан и Андрей^[2543]. Каких-либо биографических сведений о них найти не удалось. О потомстве Юрия родословная роспись умалчивает без всяких комментариев. Возможно, сыном Юрия был Тимофей Юрьевич Совин, дворовый сын боярский по Воротынску^[2544].

Таким образом, можно уверенно заключить, что дьяк Петр Меньшой Григорьевич Совин был выходцем и среды выборных детей боярских, служивших по Воротынску и Мещевску. Оказало ли дьячество влияние на карьеру его сыновей? Для этого рассмотрим историю следующего поколения рода Совиных.

У Павла Тархова были два сына - Григорий Большой и Григорий Меньшой^[2545].

О потомках Василия, Фрола и Ивана роспись рода Совиных умалчивает без всяких комментариев. У Прокофия было трое сыновей: Полуект и два Никиты. О Полуекте никаких биографических сведений найти не удалось. Один их Никит в 1614/15 г. получал из Владимирской чети 26 руб. жалования^[2549].

У Петра Большого Григорьевича Совина, по данным родословцев, было четверо сыновей: Кузьма, Игнатий, Тимофей и Федор^[2550]. Родословная роспись Совиных добавляет к этому перечню ещё и Петра.

Старший из братьев впервые упоминается на службе 9 сентября 1560 г., когда он привез грамоту из Касимова в Москву^[2551]. В сентябре 1567 г. Кузьма Совин поддатня к большому копью^{* [2552]} . 23 мая 1585 г. он присылался к Семиону Бекбулатовичу собирать детей боярских тверичей и новоторжцев для похода против шведов^[2553]. В боярских списках 1577, 1588-1589 и 1590-1591 гг. Кузьма и Игнатий были записаны как выборные по Мещевску. Оклад старшего брата на рубеже 80-х - 90-х гг. составлял 500 четв., младшего - 400^[2554]. В боярском списке 1602­1603 гг. Кузьма был записан как выборный по Зубцову, а Игнатий по-прежнему по Мещевску. Оклады братьев оставались без изменения^[2555].

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

Тимофей Петрович Совин начал службу несколько позднее.

Каких-либо биографических сведений о Петре Петровиче Совине найти не удалось. Сведения родословия о его службе в казначеях при царе Василии другими источниками не подтверждаются.

Самый младший из сыновей Петра Большого Федор в боярском списке 1588-1589 гг. был записан как жилец^[2559]. 1 августа 1598 г. в удостоверительной части грамоты об избрании на царство Бориса Годунова он в числе выборных дворян^[2560]. В боярском списке 1602-1603 гг. Федор Петрович Совин означен в выборе по Малому Ярославцу с окладом 350 четв. В росписи русского войска 1604 г. он тоже выборный, но по Медыни с аналогичным окладом^[2561].

У дьяка Петра Меньшого Григорьевича Совина, согласно росписи рода, было четверо сыновей: Евстигней, по прозвищу Степан; Арефа по прозвищу Андрей; Лаврентий Воин и Макарий^[2562]. О младших биографических сведений найти не удалось. Степан в боярском списке 1602-1603 гг. и росписи русского войска 1604 г. записан как выборный по Мещевску с окладом 300 четв.^[2563]Родословие сообщает, что Степан был убит на государевой службе под Кромами.

Андрей Петрович в росписи 1604 г. записан как жилец с окладом 300 четв.^[2564] В боярском списке 1615/16 г. он стольник^[2565]. В 1619/20 г. сын дьяка, будучи стряпчим, получал жалование из Чети^[2566]. В 1625 г. кн. Федор Черного Оболенский и Андрей Совин упоминаются как воеводы во Мценске^[2567]. В 1630 г. он был послом к турецкому султану Мураду^{[2568][2569][2570]}.

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

324

Андрей упоминается как московский дворянин .

Сын Семена Григорьевича Дмитрий известен только по родословной росписи. О потомстве его братьев Никиты, Ивана, Андрея и обоих Федоров наши источники умалчивают без указания на чью-либо бездетность. Не удалось найти никаких данных о сыновьях Степана и Андрея Прокофьевичей Совиных.

Кроме Совиных, означенных в родословии конца XVII в., в исследуемый период можно найти упоминания и о других носителях интересующей нас фамилии. Некоторые из них суть явные потомки Ивана Совы, но в известной генеалогии рода им места не находится. Другие Совины, возможно, даже и не принадлежали к числу наследников крещеного татарина Карпа. Вывод ясен и без этого: дьяк Петр Григорьевич Совин происходил из провинциальной служилой фамилии, чьи представители состояли в рядовом составе Государева двора. Карьера сыновей дьяка выглядит более предпочтительной на фоне скромных служебных успехов его родных и двоюродных племянников.

Во время поездки Ивана Грозного во Псков в 1545/46 г. на подъезде к городу («на псковских полях»), опередив всех других горожан («преж всех городцких людей»), встретил великого князя «псковские всегородные избы дьячок Бориско Иванов сын Пентюхов с хлебом да на ночвах (неглубокое корытце, лоток) тут же с хлебом вынес семеро робят, а обвестил государю, что ему тое ночи родила жена ево тех семерых робят на ево государское счастье и государь сказал ему милостивое слово, а жену ево, тешася, назвал сукою, так де родят суки, и пожаловал его Бориска позволил взять в Пушкарскую избу в подьячие и от того времени стали ево называть Сукиным мужем и он Бориско обестыдеся, оставя свои прежние прозвища Пентюха, почал называтца Сукиным, а брат его Федка во Пскове ж был в воскобойне в

325ярыжных до потока» .

Такая одновременно смешная и неприглядная (особенно с точки зрения понятий о благородстве, господствовавших в XVI и XVII столетиях) картина происхождения рода Сукиных нарисована в одном разрядно-местническом сборнике середины XVII в. Далее по тексту анонимный автор приводит целый ряд примеров безнравственности, корыстолюбия и откровенной подлости братьев Сукиных, благодаря которым они достигли своих карьерных успехов. Борис и Федор дошли до больших чинов, во-первых, пользуясь поддержкой

всесильных братьев Андрея и Василия Щелкаловых, а, во-вторых, используя своё умение организовывать тайные любовные утехи для влиятельных людей.

Н.П. Лихачев полагал, что всё это повествование было записано в 1663 г. во время разбирательства местнического спора думного дьяка С.И. Заборовского и окольничего Осипа Ивановича Сукина, приходившегося Борису Ивановичу правнуком, а Федору Ивановичу правнучатым племянником^[2571][2572]. Он же показал, что сведения разрядно-местнического сборника

327недостоверны .

В действительности родоначальником Сукиных (см. Приложение VII. Схема 25), судя по всему, был Иван Федорович по прозванию Сука. 4 июня 1476 г. он упоминается как послух в духовной С. Наквасы, землевладельца Суздальского уезда^[2573]. 2 февраля 1494 г. сын боярский Иван Сукин «Хвостова зять» был назначен сопровождать дворян, посланных после стола поить литовского посла Станислава Яновича^[2574]. В этом Иване Сукине Н.П. Лихачев совершенно, на наш взгляд, справедливо видел отца дьяка Бориса Ивановича (17). Сын боярский Иван Сукин, по всей видимости, одно лицо с новгородским помещиком Иваном Ивановичем Сукиным. В 1499/1500 г. братья Иван, Митя и Григорий владели поместьем в Водской пятине^[2575]. В 1515/16 г. Иван упоминается как послух в Коломенском уезде^[2576].

Борис Иванович Сукин начал свою служебную карьеру с дворянских служб. В марте 1542 г. он участвовал в приеме литовского посольства Яна Юрьевича и Н.Я. Теконовского. Будущий приказной деятель играл весьма скромную роль, будучи одним из помощников пристава^[2577]. В октябре 1543 г. он сам отправился с дипломатической миссией в Вильно, где пробыл до июня 1544 г.^[2578]Осенью 1546 г. Борис Иванович был наместником в Воронеже^[2579]. Как дьяк он впервые упоминается в апреле 1547 г., хотя само пожалование в чин могло состояться раньше - в феврале того же года^[2580]. Служба его в дьяках была относительно кратковременной. В Дворовой тетради он записан уже как сын боярский по Суздалю^[2581]. В 1555 г. Борис Иванович Сукин наместник в Вятке^[2582]. Как воевода он в 1558/59 г. принял участие в

походе в Ливонию, а в 1562/63 г. был под Полоцком^[2583][2584]. С мая 1573 г. Борис Иванович Сукин

339упоминается как печатник .

Брат (по всей видимости, старший) дьяка Федор Иванович Сукин впервые упоминается в источниках в 1534/35 г. в духовной кн. М.В. Горбатого^[2585]. В 1543/44 г. Федор был пожалован в казначеи. Так утверждает Шереметевский список думных чинов^[2586]. Наиболее ранняя грамота, составленная по его приказу как казначея, датируется февралем 1546 г.^[2587]На этой должности Федор Иванович пробыл до августа 1563 г.^[2588]Параллельно он был пожалован в окольничие. В Тысячной книге записан как казначей, а в Дворовой тетради - как казначей и окольничий^[2589]. Шереметевский список о службе Федора Ивановича Сукина в окольничих умалчивает, указывая, что в 1565/66 г. он был пожалован в бояре из казначеев. В следующем 1566/67 г., согласно данным этого источника, боярин умер^[2590][2591]. Последнее утверждение ошибочно. Федор умер годом ранее. Его душеприказчики начинают оформлять вклады в монастыри с 1565/66

346

г.

В той же духовной кн. М.В. Горбатого 1534/35 г. упоминается и Григорий Никитич Сукин^[2592]. Н.П. Лихачев убедительно доказал, что Григорий приходился двоюродным братом Федору и Борису Ивановичам Сукиным^[2593]. Очевидно, что Григорий был сыном новгородского помещика Мити Ивановича Сукина. В феврале 1547 г. на свадьбе царя Ивана и в сентябре 1547 г. на свадьбе кн. Юрия Васильевича Григорий Сукин был на рассылке у постели^[2594]. В III статье Тысячной книги и в Дворовой тетради он был записан по родовому Суздалю^[2595]. В 1554-1555 гг. Григорий Никитич был наместником в Яме. В Боярской книге 1556 г. он записан в 12 ст.^[2596]В зимнем 1558 г. походе в Ливонию воевода или голова «с темниковскими и цненскими людьми» в составе полка левой руки^[2597]. В январе 1560 г. во время похода армии кн. И.Ф. Мстиславского из Пскова к Мариенбургу (Алысту) он пристав при царевиче Ибаке в большом полку^[2598]. В

1559/60-1560/61 гг. Григорий Сукин описывал Арзамас и Нижний Новгород, а в 1567-1569 г. Ярославский уезд^[2599]. Где-то между 1569 и 1590/91 г. он был убит разбойниками^[2600].

О потомстве Григория Ивановича Сукина, дяди Бориса, Федора и Григория сведений найти не удалось. У Бориса Ивановича Сукина был сын Василий. Впервые он упоминается в боярском списке 1577 г. как стряпчий с чеботы^[2601]. В боярском списке 1588-1589 гг. и списке дворян, намеченных к участию в шведском походе 1589-1590 гг. сын дьяка означен как дворянин, но затем вычеркнут. В боярском списке рядом с именем Василия пометка «У пристава. В опале»^[2602]. Сложно сказать, чем был вызван гнев государя, но на службе Василий Борисович вновь упоминается только в сентябре 1595 г. как воевода в Царицыне^[2603]. В 1597/98 г. он второй воевода в Новосиле^[2604]. 1 августа 1598 г. в удостоверительной части грамоты об избрании на царство Бориса Годунова сын дьяка московский дворянин^[2605]. В боярском списке 1598-1599 гг. в том же чине с пометкой «В послы»^[2606]. В 1602/03 г. Василий Борисович Сукин впервые упоминается как думный дворянин^[2607]. В ноябре 1604 г. он был у наряда в большом полку боярина кн. Ф.И. Мстиславского на Севере^[2608]. В боярском списке 1606-1607 гг. Василий думный дворянин с пометкой «В Свияжском»^[2609]. 17 августа 1610 г. получил наказ по ведению переговоров о приглашении королевича Владислава на российский престол. Верительные грамоты датированы сентябрём того же года^[2610]. В феврале 1611 г. упоминается в отписке из Нижнего в Вологду как активный сторонник Сигизмунда III, побывавший у короля под Смоленском и получивший Коломну «в путь»^[2611]. Вскоре политические пристрастия Василия Борисовича изменились. Осенью 1611 г. он был уже в осажденном поляками Троице-Сергиевом монастыре^[2612][2613]. В последний раз он упоминается в источниках в апреле 1612 г. в рядах Второго

368ополчения .

У Федора Ивановича Сукина был сын Андрей и дочь, известная только под иноческим именем Ираида. Они упоминаются в данной Василия Борисовича Сукина^[2614]. В 1589/90 г. Андрей Федорович Сукин послушествовал в закладной в Переславском уезде^[2615].

У Григория Никитича известны только две дочери: Евфимия, жена Дмитрия Дмитриевича Замыцкого и Мария^[2616].

Кроме вышеозначенных лиц, в XV-XVI вв. известен еще целый ряд Сукиных в Москве^[2617], Новгороде^[2618], Ростове^[2619] и Стародубе Ряполовском^[2620]. Сукины-новгородцы и стародубцы, явно были однородцами Федора и Бориса Ивановичей. Однако их место в генеалогии потомков Ивана Федоровича Суки не поддается определению. Сложно что-либо сказать о москвичах. По поводу же Сукиных-ростовцев можно более или менее уверенно заключить, что они не состояли в родстве с исследуемой дьяческой фамилией.

Подведем итоги. Борис Иванович Сукин происходил из провинциальной служилой фамилии, чье родовое гнездо располагалось в Суздале. В конце XV - начале XVI вв. часть Сукиных, в том числе отец и дядья дьяка, были испомещены в Новгороде. Впрочем, связи с праотеческим Суздалем Сукины не потеряли. Отец приказного деятеля служил в рядовом составе Государева Двора, дядья, скорее всего, были городовыми детьми боярскими. Карьера Бориса и его брата Федора не совсем типична. Будучи относительно худы отечеством, они достигли существенных карьерных успехов, дослужившись до «стратилатских» и думных чинов, войдя, тем самым в аристократическую среду. Чем вызван такой служебный взлет, сказать сложно. Этот вопрос требует дополнительного исследования. Интересно, что возвышение Сукиных было стабильным. Сын, внук и правнуки Бориса Ивановича прочно вошли в верхний эшелон Государева Двора. Для худородных дворян это было не типичным. Их служебные успехи носили, так сказать, «личный» характер. Сыновья, а тем более внуки влиятельных дьяков, как правило, возвращались в тот социальный слой, из которого вышли их предки.

Отцом дьяка Ивана Вязги Сукова(18) был ярославский сын боярский Афанасий Дубровин по прозванию Сук. Как выше уже отмечалось, известные факты его биографии указывают на принадлежность Афанасия к детям боярским, служившим с городом.

Отцом Андрея Васильевича Шерефединова(19), судя по всему, был Василий Борисович Шерефединов. Исследуемая фамилия относится к числу редких. В XVI в. известны всего два Василия Шерефединова, притом по времени подходит только один. И Андрей и Василий связаны с одним регионом: соседними Коломенским, Каширским и Рязанским уездами. В

составе землевладельцев этих административных единиц прослеживается существенный параллелизм. Василий Борисович Шерефединов впервые упоминается в источниках в 1509/10 г. как послух в записи-обязательстве в Рязанской земле^[2621]. 20 января 1516 г. он послух в данной в Каширском уезде^[2622]. 11 октября и 21 декабря 1529 г. товарищ рязанского писца Ф.И. Волынского^[2623]. Умер Василий Борисович 8 октября 1537 г.^[2624]

Исходя из тех же данных, что и выше (редкость фамилии и привязка фактов биографии к одному небольшому региону), можно полагать, что, кроме Андрея, у Василия Борисовича были еще сыновья Иван и Поздяк. Иван 5 февраля 1549 г. был назначен данным приставом для вотчины Рязанской Покровской Аграфениной пустыни^[2625]. В мае 1564 г. он отправился послом в Ногайскую Орду к Асанах-мурзе^[2626]. Несколько ранее - 19 сентября 1542 г. недельщик Иван Шерефединов упоминается как возможный свидетель обвинения в правой грамоте поземельного спора в Каширском уезде^[2627]. По всей видимости, это то же лицо, что и брат дьяка. Поздняк Васильевич Шерефединов 28 мая 1554 г. послушествовал в купчей и в очищальной записи в Старорязанском стану Рязанского уезда^[2628]. А.Б. Мазуров полагает, что у Василия Борисовича мог быть четвертый сын Дмитрий^[2629]. Однако, подтверждений этой гипотезы не находится.

У Ивана Васильевича Шерефединова, видимо, был сын Иван Иванович. В 1577/78 г. он владел поместьем и старой вотчиной в Коломенском уезде^[2630]. В коломенской десятне 1577 г. Иван Иванович дворовый сын боярский с окладом 300 четв.^[2631] Другим сыном Ивана Васильевича мог быть дьяк Петр Иванович Шерефединов(20) коломенский же помещик^[2632]. Третьего сына можно предполагать в Александре Ивановиче Шерефединове, коломенском сыне боярском, погибшем в 1571 г. в приход Девлет-Гирея^[2633][2634]. А.Б. Мазуров полагает, что четвертым сыном И.В. Шерефединова был, погибший в опричнину, Молчан Шерефединов, но основания 389

для такого предположения не ясны .

Данные о службе Шерефединовых указывают частью на принадлежность их к Государеву двору, а частью - к служилому городу. Дьяки Андрей и Петр, судя по карьерам их предполагаемых отцов, скорее всего, принадлежали к наиболее успешным семьям рода Шерефединовых.

Вопрос о происхождении дьяков Щелкаловых имеет свою собственную небольшую историографию.

«А Васильев отец был подьячей - сидел в Разбойном приказе, а прадед его был барышник на конской площадке и дед с молода и под старость был православный поп», - так происхождение дьяков Щелкаловых было обрисовано в ноябре 1598 г. в челобитной ясельничего М.И. Татищева^[2635]. Д.Ф. Кобеко осторожно заметил: «Если показание Татищева верно, то Щелкаловы должны быть признаны людьми худородными»^[2636]. Позднейшие биографы братьев Н.М. Рогожин и С.Н. Богатырёв уже не сомневались в их «демократическом» происхождении^[2637]. С.Б. Веселовский, хотя ему вне всякого сомнения и была известна челобитная Татищева, полагал, что отцом Якова Семеновича Щелкалова был Семен Иванович Щелкалов^[2638]. К мнению С.Б. Веселовского присоединился и С.В. Шишков: «есть все основания полагать, что, несмотря на тенденциозные поданные сведения М.И. Татищева, предки дьяков Щелкаловых все же являлись представителями класса служилых землевладельцев, хотя в числе их родственников мы обнаруживаем и торговцев и лиц духовного чина»^[2639].

Характеристика происхождения Щелкаловых, данная Татищевым, сколь ярка столь далека от истины. Местнические дела источник популярный, часто используемый и сравнительно хорошо исследованный. Особенности его давно выявлены. И истец и ответчик на суде по местническому делу старались очернить своего оппонента всеми возможными способами, в ход шли самые причудливые фантазии. Судьи, согласно праву и обычаю, тщательно фиксировали все эти сведения. После чего проводилась проверка их по материалам архива Разрядного приказа. Сопоставление показаний тяжущихся сторон с документами, обычно, показывало, что все те гадости, которые рассказывали друг о друге истец и ответчик, суть плод их богатого воображения, питаемого слухами и родовыми приданиями. Спор Михаила Татищева с Василием Яковлевичем Щелкаловым не был исключением.

По всей видимости, точка зрения С.Б. Веселовского ближе всего к истине. Отцом Якова Семеновича Щелкалова(21) был Семен Иванович Щелкалов. Семен Иванович (иногда он именовался Щелкановым, такое написание фамилии встречается применительно и к другим

членам интересующей нас фамилии) в 1531/32 г. упоминается как должник в духовной благовещенского протопопа Василия, суздальского вотчинника^[2640]. В 1533/34 г. отец дьяка упоминается в духовной кн. А.В. Ногтева, а в 1557/58 г. в завещании кн. С.М. Мезецкого. Причем в последнем документе Семен прямо назван суздальцем сыном боярским^[2641]. Какие- либо служебные назначения его достоверно не выявлены. Если отец дьяка одно лицо с Семеном Щелкаловым, участвовавшим 6 декабря 1519 г. в качестве недельщика в разбирательстве поземельного спора в Суздальском уезде, то служебный ранг его был весьма невелик^[2642].

У Якова Семеновича, возможно, был брат Богдан. В 1546-1570 гг. он неоднократно упоминается как послух в актах Владимирского и соседнего с ним Муромского уезда^[2643]. Служил Богдан Семенович с городом. В 1565/66 г. он произвел отдел поместья во Владимирском уезде^[2644]. 1 февраля 1566 г. ему как городовому приказчику была адресована указная грамота во Владимир^[2645].

О социальном происхождении 11 дьяков сохранилось прямое указание источников.

Протасьевы (Приложение VII. Схема 26). Дьяк Петр Протасьев практически во всех документах, связанных с приказной деятельностью, именуется лишь именем и отчеством. Только в тексте скрепы, поставленной им на листах обыскной книги пустых дворов Водской пятины обыска П.Д. Сабурова, он именуется Петр Протасьев сын Акинфиев (22)^[2646]. Столь редкое сочетание имени, отчества и дедечества указывает на принадлежность дьяка к потомкам Григория Протасьева.

Генеалогия данной фамилии реконструируется на основании росписи, поданной в Палату Родословных дел 7 февраля 1686 г.^[2647]Согласно нашему источнику, родоначальником Протасьевых был Григорий Протасьев, выехавший из Литвы к вел. кн. Василию Васильевичу. С ним в Москву прибыл его сын Иван Расло и внуки Конон, Матвей и Арист^[2648][2649]. Сведения родословия о пожалованиях выезжих вельмож кормлениями, скорее всего, ошибочны. По крайней мере, все приложенные к родословию жалованные кормленные грамоты суть

404

подделки .

О потомстве Ариста Ивановича родословие умалчивает. У Матвея Ивановича был сын Григорий Чегодай, родоначальник Чаадаевых. Собственно Протасьевы повелись от Конона Ивановича. У него было шесть сыновей: Акинф (дед дьяка), Климентий, Протасий, Илья, Степан и Алексей. У Акинфа Кононовича были сыновья Протасий (отец дьяка) и Матвей; у Климентия сын Федор; у Алексея сыновья Иван Большой и Иван Меньшой по прозванию Русин^[2650]. Остальные сыновья Конона в родословии означены бездетными. Петр, единственный сын Протасия Акинфовича, первое в родословии лицо, упоминающееся и в других источниках, помимо росписи.

Его двоюродный брат - Дмитрий Матвеевич - упоминается в данной 1577/78 г. уже как покойный^[2651]. Кроме Дмитрия у Матвея Акинфовича был ещё сын Иван, но он упоминается только в родословии. Федор Климентьевич и старший из Иванов Алексеевичей были бездетны. У Русина в родословии означены четверо сыновей: Василий, Григорий, Дмитрий и Иван Угрим.

Практически полная служебная безвестность первых пяти поколений Григория Протасьева указывает на отсутствие карьерных успехов. Думается, мы не ошибёмся, заключив, что дьяк Петр Протасьевич Акинфиев был выходцем из среды городовых детей боярских.

Сыновья приказного деятеля прозывались Протасьевыми. Их было двое: Иван Келарь и Аггей Осада. Оба, судя по всему, служили в рядовом составе Государева двора. Келарь был головой в Темникове в 1593/94-1595/96 гг.^[2652] Осада 10 января 1571 г. упоминается как сын боярский в посольстве кн. И.М. Канбарова, отправившегося с дипломатической миссией в Польшу^[2653]. Земельные владения братьев известны в Муромском и Мещерском уездах^[2654].

Иван Матвеевич; Василий и Григорий Русиновы показаны в родословии бездетными. Кроме Келаря и Осады родословие упоминает в данном поколении ещё 11 Протасьевых. Это Василий Дмитриевич (сын Дмитрия Матвеевича); Савваит, Тимофей и Борис Дмитриевичи (дети Дмитрия Русинова); Молчан, Иван, Тимофей, Михаил Рюма, Матвей, Шестак и Андрей Угримовы. Биографические сведения удалось найти только о двоих из них. В 1564/65 г. Борис Дмитриевич Протасьев поручитель по кнн. Серебряных^[2655]. Молчан Угримов Протасьев в 1577­1579 гг. упоминается как бывший помещик Мещерского уезда^[2656].

Аггей Осада не оставил потомства. Бездетными в родословии означены Василий Дмитриевич; Тимофей Григорьевич; Молчан, Иван, Тимофей, Матвей и Шестак Угримовы. О потомстве Савваита Дмитриевича умалчивается без каких-либо комментариев. Таким образом,

в поколении внуков дьяка всего семь представителей. Данила Келарев Протасьев в боярском списке 1602-1603 гг. был записан как выборный по Мещере с окладом 550 четв.^{[2657][2658][2659]}Позднее он и его пятиюродный брат Лазарь Борисович Протасьев по прозванию Соловый были активными участниками событий Смутного времени. Оба служили в головах⁴⁷⁵. Никита Рюмин Протасьев 11 июля 1584 г. мельком упоминается в деле о вымученной купчей в Рязанском уезде как частное лицо⁴⁷⁴. Осип Борисович Протасьев в десятне по Мещере от 13 января 1590 г. записан с окладом в 300 четв. Его брат Михаил, вместе с Данилой и Исаем Андреевичами Протасьевыми упоминаются в десятне по тому же уезду, но от 26 июня 1615 г.: Михаил как выборный с окладом 750 четв., а Исай и Данила как дворовые с окладами 650 и 600 четв. соответственно^[2660].

Таким образом, явно видно, что карьера сыновей и внука дьяка Петра Протасьевича Акинфова выглядит более выигрышно на фоне скромных служебных успехов их однородцев. Похоже, что это следствие тех связей, которые были приобретены отцом и дедом на приказной работе.

Ишук Бухарин(23) происходил из старинного дворянского рода Наумовых (Приложение VII. Схема 3). История первых восьми (считая от Павлина) поколений данной фамилии (в том числе биографические сведения о деде и отце дьяка) была разобрана в разделе о потомках и родственниках Ивана Кобяка. Напомним лишь, что Тимофей Бухара Григорьевич Наумов служил в рядовом составе двора вел. кн. Ивана Васильевича. О служебном статусе Ивана Тимофеевича Бухарина четкой информации нет. Но его брат (дядя Ишука) Арман Бухарин точно входил в состав Государева двора.

Ишук Бухарин относится к девятому поколению потомков Павлина. Всего в этом поколении, согласно родословию, насчитывается 20 представителей. Линия Ивана Филипповича Наумова пресеклась. Никто из его трех сыновей не оставил потомства. Из четырех сыновей Юрия Филипповича в поколенной росписи Наумовых потомство показано только у Андрея Хруля. Иван и Константин объявлены бездетными, а о сыновьях Тимофея просто ничего не сказано^[2661]. Здесь в родословии очередная неточность. У Константина было двое сыновей - Андрей и Степан. В 1594-1595 гг. их бывшее поместье упоминается в том же Жилинском стану Вяземского уезда, что и имения их дядей Ивана и Тимофея Юрьевичей^[2662].

О потомстве Ивана и Тимофея надежных данных найти не удалось. Однако писцовые книги Вяземского уезда 1587 и 1594-1595 гг. фиксируют целый ряд Наумовых, которые без

сомнения принадлежали к исследуемому нами роду. Это Горяин Наумов, его жена Фетинья и дети Юрий, Федосья, Авдотья, Анна и Мария; Иван Григорьевич Большого Наумов; Иван Угримов Наумов; Марфа Власьева жена Наумова с детьми Степаном и Ильей; Осип Наумов^[2663]. В 1577 г. в выборе по Вязьме служили Иван Большой и Семен Григорьевичи Наумовы; в 1602­1603 гг. - Юрий Горяинов и Демка Осипович Наумовы^[2664]. Возможно, где-то среди вышеперечисленных лиц есть потомки Ивана и Тимофея Юрьевичей.

У Андрея Хруля согласно родословию было два сына: Федор и Константин. В действительности их было трое. Федор и Степан записаны в Дворовой тетради вместе с отцом. Рядом с именем Степана пометка «Умре». Служебные назначения его неизвестны. Скорее всего, Степан Андреевич умер молодым человеком. Его брат Федор проделал длительную и успешную служебную карьеру. В 1570/71 г. он упоминается как душеприказчик Василия Ивановича Наумова^[2665]. В 1574/75 г. он голова в сторожевом полку на берегу в Коломне^[2666]. Зимой 1577 г. Федор на той же должности в полку правой руки под Ревелем^[2667]. В 1582/83 г. Федор Хрулев Наумов осадный голова в Чернигове^[2668]. 16 марта 1585 г. он упоминается как писец и судья в Переславском уезде^[2669].

Чин Федора Андреевича все эти годы, видимо, оставался неизменным - выборный сын боярский. В боярских списках 1577 и 1588-1589 гг. он записан по Медыни. В последнем случае указан его оклад - 500 четв.^[2670]Имения Федора располагались в Медыни и Коломне^[2671]. Будучи человеком не родословным, Федор Хрулев неоднократно участвовал в местнических спорах^[2672].

Брат Федора Хрулева (видимо, младший) Константин Андреевич Наумов также служил по выбору. В боярском списке 1588-1589 гг. он записан по Медыни с окладом 500 четв.; в списке 1602-1603 гг. по Малому Ярославцу с окладом 600 четв.^[2673] Имения его зафиксированы в Медынском уезде^[2674]. В 1584/85 г. описывал Тульский, Пловский, Соловский и Дедиловский уезды^[2675]. Первое упоминание Константина Андреевича в разрядах относится к 1585/86 г. или к 1590 г. В 1585/86 г. судья Константин Наумов писал государю из Калуги по поводу

местнического спора^[2676]. Однако полной уверенности в том, что это именно Константин Андреевич нет. 18 февраля 1590 г. голова Константин Наумов принял участие в штурме Нарвы^[2677]. Вот это точно родственник дьяка. В 1589/90 и 1590/91 гг. Константин Наумов осадный голова в Стародубе; в 1591/92 г. - в Орле; в 1592/93 и 1593/94 гг. - в Чернигове; в 1595/96 г. и 17 января 1598 г. - вновь в Стародубе^[2678].

У Якова Гавриловича Наумова было двое сыновей: Федор и Елизар^[2679]. Федор Яковлевич в боярском списке 1588-1589 гг. записан как выборный по Суздалю с окладом 350 четв.^[2680]Осенью 1591 г. он голова с татарами в сторожевом полку трехполкового корпуса П.Н. Шереметева, ходившего в шведскую Ливонию. При назначении Федор местничал с кн. Д. Борятинским и был разведен^[2681]. Елизарий Яковлевич в боярском списке 1602-1603 гг. означен как выборный по Суздалю с окладом как и у брата - 350 четв. В списке начала XVII в. он на том же месте, но без указания оклада^[2682]. В 1603/04 г. Елизар упоминается как жилец^[2683]. Родословная роспись Наумовых отмечает, что он был «убит под Новым Городком Северским». Даты в источнике нет. По всей видимости, это произошло в ходе перипетий Смутного времени.

У Сувора Наумова было двое сыновей: Петр и Федор^[2684]. Старший из братьев начал свою карьеру со службы в поддатнях. В сентябре 1567 г. он состоял при рынде с доспехом во время выхода царя Ивана против литовцев в Новгород^[2685]. В сентябре 1570 г. Петр Суворов поддатень при рынде с большим саадаком во время царского выхода на берег Оки^[2686]. В боярском списке 1577 г. он записан как выборный по Вязьме с окладом 300 четв. В Вязьме у Петра Иудича было поместье^[2687]. В боярских списках 1588-1589 гг. и начала 1590-х гг. он выборный по Белой с окладом 600 четв.^[2688]В 1594/95 и 1595/96 гг. Петр Суворов осадный голова в Орешке^[2689]. 17 января 1598 г. письменный голова в Смоленске^[2690]. В походе против Казы-Гирея весной 1598 г. голова у наряда^[2691][2692]. В 1600-1601 гг. Петр Суворов Наумов был приставом при персидских

447

послах .

Федор Суворов Наумов впервые упоминается на службе в 1586/87 г. как городничий в Смоленске^[2693]. В боярском списке 1588-1589 гг. и списке дворян, намеченных к участию в шведском походе 1589-1590 гг. он записан как выборный по Белой с окладом 550 четв.^[2694]

О потомках Ивана Жекулы Федоровича Наумова ни в родословии, ни в других источниках данных нет. У его брата Василия было два сына: Богдан и Андрей^[2695]. О младшем из братьев никакой биографической информации найти не удалось. Богдан был записан в Дворовой тетради по Кашире вместе с отцом^[2696]. В сентябре 1567 г. он дворянин в стану у государя во время выхода царя Ивана против литовцев в Новгород^[2697]. Родословие Наумовых сообщает, что Богдан Васильевич «был при царе и великом князе Иване Васильевиче всеа Русии в комнате и в честных чинех, в рындах и в возницах»^[2698]. Эта информация не находит подтверждения в параллельных источниках.

Вопрос о потомстве Ивана Тимофеевича Бухарина в родословии Наумовых несколько запутан. Наш источник говорит, что у Ивана было два сына Иван и Василий Ус. Старший из братьев «при царе и великом князе Иване Васильевиче всеа Русии восмьдесят втором году был воевода в болшом полку третей»; младший - «при царе и великом князе Иване Васильевиче всеа Русии был на Кошире намесник и воевода. И в Стеколную был посылан болшим послом»^[2699][2700]. Иван Иванович Бухарин из родословия Наумовых это не сын Ивана Тимофеевича, а внук. Сведения о его воеводстве находят подтверждение в разрядах, хотя исходная информация несколько подправлена для прибавления чести роду. В октябрьской 1573 г. росписи воевод для прикрытия южной границы на период осени Иван Иванович Бухарин Наумов обозначен как осадный голова в Михайлове. В случае вторжения татар городовые воеводы должны были объединить свои воинские силы и образовать полки («быть в сходе» по терминологии разрядных дьяков). Ивану Ивановичу действительно предписывалось быть в большом полку,

455

но, скорее всего, не воеводой, а одним из голов .

Василий Иванович Усов Наумов в росписи зимнего 1562/63 г. похода на Полоцк означен как есаул^[2701]. Смущают здесь два обстоятельства: во-первых, Василий не Ус (как в росписи) а, во-вторых, он Наумов, а не Бухарин. С другой стороны, имя, отчество и примерное время жизни совпадают. Видимо, в росписи Полоцкого похода описка. Родовые же прозвания Бухарин и Наумов использовались в данном поколении фамилии параллельно. В 1567-1569 гг. Василий Иванович Наумов ездил в Швецию в составе посольства И.М. Воронцова^[2702]. Сведения родословия о наместничестве Василия в Кашире параллельными источниками не подтверждаются.

448

449

450

451

452

453

454

455

456

В 1549/50 и 1558/59 гг. в актах Дмитровского уезда послушествовал некий Андрей Иванович Бухарин^[2703]. Похоже, что он же (в правой отчество не указано) в сентябре 1542 г. в качестве недельщика участвовал в разбирательстве поземельного спора в Каширском уезде^[2704]. В Дворовой тетради по Боровску записаны Андрей Иванов сын Бурухин и Иван Иванов сын Бурухин Наумов^[2705]. С.Б. Веселовский полагал, что Андрей и Иван происходили из рода Монастыревых и были внуками Федора Давыдовича Бурухи^[2706]. Но тогда непонятно почему Иван Иванович именуется Бурухиным Наумовым. В Музейном списке Бурухиным Наумовым именуется Андрей Иванович^[2707]. Среди потомков Александра Монастыря вообще нет лиц с именем Наум. Скорее всего, в Уваровском списке Дворовой тетради ошибка, а правильное чтение дает Никифоровский список, где Иван Иванович назван Бухариным Наумовым. Тогда и Андрей Иванович может быть Бухариным. В списках Александрова монастыря и Уваровском Андрей и Иван носят одну фамилию: Бухахин и Бурухин (Борухин) соответственно.

Таким образом, у Ивана Тимофеевича Бухарина было трое сыновей: Иван Ишук, Василий Ус и Андрей. У его брата Григория Армана известно трое сыновей: Иван, Федор и Матвей. Иван и Федор были записаны в Дворовой тетради по Коломне вместе с отцом^[2708]. О Федоре это единственное упоминание источников. Иван, кроме этого, известен как вотчинник Переславского уезда^[2709]. Матвей в 1566-1568 гг. известен как городовой приказчик в Белоозере^[2710].

У Леонтия Ивановича Наумова, согласно родословию, был один сын Иван^[2711]. В феврале 1577 г. в десятне по Коломне он дворовый сын боярский с окл. 200 четв. и 11 руб.^[2712] В 1577/78 г. Иван Леонтьевич Меньшой Наумов владел вотчиной в Левичине стану Коломенского уезда^[2713]. По всей видимости, у Леонтия было, по меньшей мере, два сына, оба Иваны. Впрочем,

полной уверенности в этом нет. В 1586/87 г. Иван Леонтьевич Наумов владел поместьем в _Медыни^[2714]_.

У Юрия Алексеевича Кобякова было два сына: Павлин (в родословии именуемый Павлом) и Иван^[2715]. Павлин впервые упоминается в источниках в 1571 г. как поручитель по кн. И.Ф. Мстиславском^[2716]. В боярском списке 1588-1589 гг. братья записаны как выборные по Боровску с окладами по 400 четв. В списке начала 1590-х гг. братья в том же чине с окладами уже по 500 четв. В списке 1602-1603 гг. зафиксирован только Павлин. Ивана, видимо, на тот момент уже не было в живых. Чин Павлина и поместный оклад оставались неизменными и в 1604 г.^[2717]Иван Юрьевич в 1594-1595 гг. владел поместьем в Вязьме. В дозорной книге 1615/16 г. его имение означено частично за племянником Михаилом Павловичем, частью в раздаче^[2718]. Похоже, что Иван Юрьевич Кобяков мужского потомства не оставил. Молчит о его потомках и родословная роспись Наумовых.

Таким образом, в девятом поколении Наумовых служебное положение рода остается стабильным. Из 20 человек 14 служили по выбору. Один дьяк. О службах четверых данных нет. И только применительно к Матвею Григорьевичу Бухарину можно уверенно говорить о службе с городом.

История десятого поколения Наумовых приходится на рубеж XVI - XVII столетий и частично уже выходит за хронологические рамки данной работы. Тем не менее, анализ служебных успехов этого колена Наумовых важен, так как это поколение сына дьяка Ишука Бухарина Ивана. В десятом поколении Наумовых выявлено 19 представителей.

Андрей и Степан Константиновичи Наумовы, скорее всего, не оставили потомства. У Федора Андреевича Хрулева, согласно родословию, было двое сыновей: Иван и Андрей^[2719]. Младший из братьев известен только из росписи. Иван Федорович Хрулев Наумов в боярском списке 1588-1589 гг. записан как жилец^[2720]. 1 августа 1598 г. он как выборный дворянин упоминается в удостоверительной части грамоты об избрании на царство Бориса Годунова^[2721]. В боярском списке 1598-1599 гг. записан как выборный по Медыни. В списке 1602-1603 гг. он в том же чине, но по Малому Ярославцу с окладом 400 четв. ^[2722] В 1600/01 г. Иван Федорович послух в купчей в Московском уезде^[2723].

У Константина Андреевича Хрулева было четверо сыновей: Иван, Григорий, Никита и Матвей^[2724]. Старший из братьев 1 августа 1598 г. упоминается как жилец^[2725]. Григорий в 1603/04 г. получил из Галицкой чети 40 руб. жалования за своего отца^[2726]. Биографических сведений об остальных не выявлено. Не удалось найти никакой информации о потомках Степана Андреевича Хрулева.

У Федора Яковлевича Наумова был один сын Андрей^[2727]. В 1604-1610/11 гг. он служил в жильцах^[2728]. 13 марта 1623 г. Андрей Федорович упоминается как полковой воевода^[2729]. У Елизара Яковлевича Наумова был один сын Лаврентий^[2730]. Биографических сведений о нем найти не удалось.

У Петра Суворова Наумова было двое сыновей: Петр и Василий^[2731]. Старший из братьев весной 1598 г. во время похода против Казы-Гирея поддатень при рынде с самопалами^[2732]. В 1603/04 г. он упоминается как жилец^[2733]. Василий Петрович в росписи русского войска 1604 г. записан как жилец с окладом 300 четв.^[2734] В 1626 г. Василий описывал Карачевский уезд^[2735].

У Федора Суворова Наумова было четверо сыновей: Григорий, Иван, Лаврентий и Яков^[2736]. Григорий в боярском списке 1598-1599 гг. записан как выборный по Белой^[2737]. Лаврентий так же в 1 612-1613 гг. служил по Белой. 4-24 декабря 1641 г. и 7 января 1647 г. он воевода в Болхове^[2738]. Об Иване и Якове биографических сведений найти не удалось.

Богдан и Андрей Васильевичи по данным родословия Наумовых умерли бездетными. Наш источник, по всей видимости, в данном случае точен. Потомство Богдана и Андрея не выявлено.

У дьяка Ишука Бухарина известен единственный сын Иван. Поскольку отец и сын оба были Иванами Ивановичами, исследователи их часто путают. Между тем биографические сведения о наших персонажах можно легко отделить друг от друга. Дьяк практически всегда именовался некалендарным именем и фамилией (формально дедичеством), то есть как Ишук Бухарин. При этом Ишук упоминается в дьяческом чине с 1539 по 1568 гг. практически ежегодно. Таким образом, если в источнике речь идет об Иване Бухарине, то это, скорее всего,

сын дьяка. Если упоминание приходится на 1539-1568 гг. и Иван Бухарин дьяком не назван, то речь наверняка идет о сыне Ишука.

Иван Ишуков Бухарин впервые упоминается в Дворовой тетради как сын боярский по Москве. Записанный ниже по Боровску Иван Иванович Бурухин Наумов, скорее всего, то же лицо, что и сын дьяка^[2739]. В походе против татар на Коломну и Тулу, состоявшемся в конце июня - начале июля 1555 г. Иван Ишуков второй поддатень у рынды с большим саадаком^[2740]. В росписи похода на Коломну от 2 июля 1557 г. он записан в том же качестве при рынде с копьем^[2741]. В 1558/59 г. Иван Иванович Бухарин Наумов голова в большом полку на берегу^[2742]. В зимнем 1559 г. вторжении в Ливонию армии царевича Тохтамыша и кн. С.И. Микулинского голова в полку правой руки^[2743]. В январском 1560 г. походе корпуса кн. И.Ф. Мстиславского к Мариенбургу (Алысту) и другим ливонским городам Иван Иванович Бухарин голова в большом полку, а затем в полку правой руки^[2744]. 20 марта 1562 г. он в числе поручителей по кн. И.Д. Бельском^[2745]. 25 ноября 1562 г. Иван Иванович Бухарин Наумов сидел за столом на обеде в честь литовского гонца С. Алексеева^[2746]. В зимнем 1562/63 г. походе на Полоцк дозорщик^[2747]. 20 апреля 1563 г. и 8 марта 1564 г. Иван Иванович Бухарин Наумов поручитель по кн. А.И. Воротынском и И. Большом В. Шереметеве соответственно^[2748]. В 1564 г. во время неудачного похода в Литву из Полоцка армии кн. П.И. Шуйского Иван Бухарин голова со служилыми татарами^[2749]. В 1564/65 г. размежевал Олонецкий и Пиркинский погосты Обонежской пятины^[2750]. В апрельской 1569 г. береговой росписи полков на берегу Оки он второй воевода сторожевого полка из опричнины в Калуге^[2751]. В боярском списке 1577 г. записан как выборный по Медыни с пометкой «Болен, в рослаблении». Строкой ниже: «Сын его Иван. Со государем»^[2752].

О потомках Василия Уса, Андрея Ивановича Наумова, Ивана, Федора и Матвея Армановых никакой информации в источниках найти не удалось. В родословии Наумовых Иван и Федор означены бездетными. У Ивана Леонтьевича Наумова был один сын Василий^[2753]. Он известен только по родословию.