Развитие России в последнее двадцатилетие XIX века

Россия выходила из XIX века с ощущением неизбеж­ности политического катаклизма. Последние два десятиле­тия XIX в. охватываются в основном правлением Алек­сандра III (1881 - 1894 гг.) Уже в первые месяцы царство­вания Александра III стало ясно, что на либерализм рас­считывать не приходится.

и парламентаризм одним из самых лживых политических начал.

Первым пробным “цивилизационным камнем” стала реакция императора на указ о конституции, одобренный Александром II, но не обнародованный ввиду его внезап­ной смерти. Александр III поспешил заявить разработчику указа и первому лицу в правительстве графу Михаилу Та- риеловичу Лорис-Меликову: “Не изменяйте ничего в пове­лениях моего отца, они будут его завещанием”. Большин­ство высших сановников поддержали указ, только обер- прокурор Святейшего Синода К.П.Победоносцев держался резко противоположного мнения. Он сумел оказать на им­ператора давление и в конце апреля 1881 г., неожиданно для многих, выходит новый указ, возвестивший Россию о воле сохранить во всей полноте самодержавную власть. По нему и последующему от 14 августа 1881 г. “Положению о мерах и сохранению государственной безопасности и об­щественного спокойствия” в любой местности могло быть введено чрезвычайное положение, мог быть арестован лю­бой житель, минуя суд, обвиненный властями человек ссы­лался на 5 лет и т.д. В ответ на апрельский указ, впервые в России ряд министров по-европейски подали в отставку: министр внутренних дел М.Т.Лорис-Меликов, военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин, министр финан­сов Александр Агеевич Абаза. Другие министры- реформаторы были вскоре уволены, но уже без их воли. При дворе усилилась “почвенная” тенденция. Консерватор Победоносцев стал самым влиятельным лицом у консерва­тора Александра III.

Александр III вступил в царствование, когда государ­ственный портфель буквально не вмещал всех проектов реформ - правительственных и разработанных представи­телями интеллигенции. Главным из них был проект Вер­ховной распорядительной комиссии под руководством М.Т.Лорис-Меликова. Проект не посягал на принципы са­модержавной власти, однако он мог стать прекрасным

началом утверждения конституционной системы в России. Но его судьба уже известна.

Один из проектов реформы принадлежал Л.А.Полонскому. Он предложил ввести земских представи­телей в состав Государственного совета (без выборов), пе­редать земству все функции управления на уровне уезда. Для губерний он предусматривал “осуществить слияние административного и земского начал” в правлении. Еще один проект переустройства России принадлежал К.К.Арсеньеву. Здесь предлагалось учредить при губерна­торе губернский совет, “составленный отчасти из элемен­тов общественных, выборных”, создать специальное обще­земское собрание для рассмотрения земских ходатайств, поступавших с мест в адрес правительства, реорганизовать Государственный совет и сенат путем пополнения их зем­скими представителями. Разработал свой проект реформ К.Д.Кавелин. В чем его суть? На верху управленческой лестницы находился административный сенат (он прирав­нивался к Государственному совету). Треть его должна бы­ла назначаться императором, треть — выбираться губерн­скими земствами, треть — выдвигаться самим сенатом. Се­натор назначался или избирался на три года и не мог зани­мать никаких других должностей. Председателем сената становился император. Главным было дарование “админи­стративному сенату” права “представлять верховной вла­сти на ее усмотрение соображения свои...” В последующем К.Д.Кавелин развил свои реформаторские идеи, предложив создать не один, а три сената (законодательный, судебный, административный). Далее реформатор предлагал упразд­нить большинство министерств, министров заменить глав­ными директорами, подчиненными сенату.

Б.Н.Чичерин предложил свой вариант. Идеальную форму политического устройства он видел в конституци­онной монархии английского образца, хотя считал, что Россия еще не готова к ее восприятию. Он видел в России лишь “либерализм умеренный и осторожный, старающийся не только заслужить доверие общества, но и поладить с правительством”. К концу 70-х гг. взгляды Б.Н.Чичерина заметно изменились, и в изданной за границей брошюре

“Конституционный вопрос” он пишет, что лишь введение конституционных порядков может спасти страну от “эко­номического и нравственного кризиса”. Этот реформатор выступал против крестьянской общины. Б.Н.Чичерин через неделю после убийства Александра II подал записку К.П.Победоносцеву “Задачи нового царствования” с прось­бой ознакомить с ней Александра III. Император начертал на ней: “Много и много правды и здравого смысла...”. Этим дело и закончилось. А за намек в речи на коронации царя на необходимость центрального представительства ему было предложено подать в отставку с поста московского городского головы. Опубликовал свой проект князь А.И.Васильчиков. Он предложил разделить сугубо хозяй­ственные интересы на государственные и местные. Князь ратовал за сохранение крестьянской общины, выступал за предварительное обсуждение государственных законопро­ектов в земствах. Автор отмечал, что народное представи­тельство в полной мере “не может быть введено в стране, где девять десятых населения не имеют ни малейшего по­нятия о политических правах...”. Проект А.И.Васильчикова предусматривал неприкосновенность высших органов гос­ударственной власти.

Полный проект общей земской думы был разработан славянофилом А.И.Кошелевым. По его мнению, русским гражданам необходимо предоставить “те блага, без кото­рых в настоящее время в Европе немыслимо существова­ние и процветание государства”, обеспечив им свободу в частном быте и участие в самоуправлении. Реформатор предлагал, сохранив Государственный совет, создать наря­ду с ним центральное общеземское учреждение — выбор­ную Думу.

Все либеральные проекты носили реальный характер. Главное в большинстве из них — постепенное преобразо­

вание абсолютной монархии в конституционную как эволюция самой “верховной власти” и постепенное при­общение народных масс к участию в сфере управления.

В последнее десятилетие XIX века и в первые годы XX века на ведущее место среди реформаторов выдвинулся Сергей Юльевич Витте. Ему, лучше других увидевшему углубление противоречий между капиталистическим раз­витием России и архаичностью самодержавного правления (“Россия переросла форму существующего строя. Она стремится к строю правовому на основе гражданской сво­боды”, — эти слова он не побоялся позже сказать Николаю II), принадлежат проекты соответствующих преобразова­ний. Первую задачу он видел во введении основных эле­ментов правового строя: свободы печати, совести, собра­ний, союзов и личной неприкосновенности, уравнения пе­ред законом всех людей. Вторую задачу С.Ю.Витте видел в устроении правового порядка, “признанного во всех куль­турных странах”. Особое этот крупный реформатор обра­щал на реформу Государственного совета с привнесением в него выборного элемента, созданию Государственной Ду­мы, организации их делового взаимодействия.

Итак, Александр III попал в реформаторско- консервативный треугольник. С одной стороны, пусть не всегда последовательно, но продолжались начатые отцом реформы. С другой стороны, у нового царя имелся пакет проектов, направленных на углубление имеющихся и про­ведение новых реформ. С третьей стороны, у основания -

мощное давление консервативно-“почвенных” кругов во главе с К.П.Победоносцевым.

Судьба крестьянской реформы. Проводимая со вре­мен Александра II реформа не могла быстро, тем более резко, улучшить положение крестьян.

новый лад. Чаще дело упиралось в ментальность самого крестьянина^[28]. Правительство принимало ряд мер по улуч­шению положения крестьян и стремилось стимулировать их активность. В 1881 г. были понижены выкупные плате­жи с надельных земель. В 1882 г. учрежден Крестьянский поземельный банк. В 1883 г. вначале понижена, потом от­менена полностью подушная подать с крестьян. Благодаря этой мере с них были сняты налоги на сумму 53 млн. руб­лей. В 1889 г., учитывая возникшие трудности с перерас­пределением земель в европейской части России, было принято решение и утверждены правила о порядке пересе­ления малоземельных крестьян в малообжитые районы: поток переселенцев заметно увеличился.

Имело место много случаев недовольства крестьян тем, что в их общинах переделы земли производились бес­порядочно и часто. Такое положение не способствовало развитию у крестьян чувства владельца земли, а, следова­тельно, тормозило рост культуры агротехники, ведь кре­стьянин сегодня не знал, какой участок достанется ему зав­тра. В этой связи в 1893 г. был издан закон, согласно кото­рому земельные переделы разрешалось производить не ча­ще одного раза в 12 лет. Несмотря на сложности реформи­рования сельского хозяйства, валовой сбор зерна в России постепенно увеличивался. Так, если в 1895 г. было собрано 265 тыс. пудов зерновых, то два года спустя уже 320 тыс. пудов.

Земское и судебное устройство. В первые годы цар­ствования Александра III каких-то значительных измене­ний в ход земской и судебной реформ не вводилось. Одна­ко постепенно стали вырисовываться, а затем приобрели силу некоторые законы и поправки, отнесенные многими современниками к попытке приостановить, а то и свернуть

реформы 1860 - 1870-х гг.

Подвергался поправкам гласный суд присяжных. По­чему, ведь судебная реформа, казалось бы, отвечала луч­шим западным меркам? В.О.Ключевский так объяснял необходимость изменений в судебной реформе: “Опыт по­казал, что некоторые реформы предыдущей эпохи нужда­ются в поправке как и улучшениях, в том числе и гласный суд присяжных. Последний, хотя значительно превосходил прежний дореформенный негласный суд, однако не вполне оправдал возлагавшиеся на него надежды. Собираемые из всех слоев населения присяжные заседатели, не сознавая своей важной обязанности охранять общество от убийц, воров и мошенников, часто присваивали себе право мило­вать и прощать преступников (и такой безнаказанностью их, разумеется, только поощряли)”. Правительство в сло­жившейся ситуации скорректировало устав присяжного суда, в обязанность учрежденных земских начальников вводилось упорядочение суда среди крестьянства.

Усиление контроля, а по существу, вмешательства правительства в местные органы власти наблюдалось и в последующие годы. По новому положению о земских учреждениях (1890 г.) и городовому положению (1892 г.) крестьяне лишались права избирать гласных. Но предста­вительства в земствах они не лишались: крестьяне изби­рали кандидатов в гласные, а губернатор из их числа назначал, на его взгляд, наиболее подготовленных лиц.

Земские органы власти определяли свою деятельность все больше и больше как хозяйственно-управленческие ор­ганы. На первых местах в их работе стояли проблемы здра­воохранения и народного образования.

Финансовая политика. С занятием Александром III самодержавного трона ушел в отставку один из основных министров правительства - министр финансов А.А.Абаза, бывший в этой должности в 1881 - 1882 гг. и успевший провести отмену соляного акциза. На его место был назна­чен Н.Х.Бунге, занимавший этот пост до 1886 г. Ему при­надлежала идея отмены подушной подати, им проведена серия податных реформ, учрежден Крестьянский банк, подготовлены первые законы об охране труда рабочих на фабриках и заводах. Третьим министром финансов в 80-е гг. стал Иван Алексеевич Вышнеградский. Главным до­стижением его финансовой политики явилось превышение государственных доходов над расходами, чего давно в Рос­сии не наблюдалось: в 1888 г. - на 53,3 млн. руб.; в 1889 г. - на 65,5 млн. руб.; в 1890 г. - на 60,6 млн. руб.; в 1891 г. - на 13,8 млн. руб. Четвертым министром финансов в рас­сматриваемый период и единственным в 1890-е гг. стал С.Ю.Витте (с 1892 г.). Это был выдающийся государствен­ный деятель. Он сумел успешно провести денежную ре­форму (1897 г.). В результате в России была введена золо­тая валюта, золотые монеты были в обороте наравне с бу­мажными деньгами, рубль конвертировался свободно. Га­зеты того времени писали, что вкладчики часто просили кассиров выдать им наличные кредитными билетами, а не золотом, т.к. его тяжело носить.

Куда направлялись основные финансовые средства, насколько обоснованно и целесообразно?

Умелая финансовая политика всех министров финан­сов, особенно С.Ю.Витте, позволяла выделить огромные средства на строительство “артерий жизни” - железных дорог. Их длина с 1881 по 1904 гг. выросла на 37 000 км и составила 60 000 км, а расходы на эти цели увеличились с 1887 по 1897 гг. с 4,2 по 17,4 процента бюджета страны. Неся большие расходы на реализацию этой задачи, прави­тельство хорошо понимало, что поставить развитие России

на индустриальную основу без разветвленной железнодо­рожной системы будет невозможно.

Говоря о большой протяженности русских железных дорог, надо иметь в виду, что они по качеству отличались от европейских. В России рельсы были от 22 до 24 фунтов (1 фунт — 0,409 кг) в одном погонном футе (1 фут - 0,348 м), в Европе от 28 - 30 и более фунтов в погонном футе. Кроме того, у нас рельсы укладывались на деревянные шпалы и песочный балласт, а за границей - на металличе­ские шпалы и балласт из щебенки. Наши железнодорожные пути были менее устойчивы, что приводило к катастрофам. В одну из таких попал император Александр III: паровоз вследствие раскачки на большой скорости выбил рельс, и весь поезд съехал на насыпь. Крыша царского вагона упала вовнутрь, но физически могучий император удержал ее на своей спине, что сохранило жизнь членам его семьи, но подорвало здоровье государя.

Образование. После четырнадцатилетнего пребыва­ния на посту министра народного просвещения (1866 - 1880 гг.) Д.А.Толстой получил повышение — был назначен министром внутренних дел и шефом жандармов, а на его прежнюю должность, после краткого пребывания в ней А.А.Сабурова (1880 - 1881 гг.), пришел Иван Давыдович Делянов, который занимал этот пост в течение последую­щих 15 лет (до 1897 г.) И.Д.Делянов в 1882 г. внес на рас­смотрение Государственного совета разработанный Д.А.Толстым проект университетской реформы. Утвер­ждался новый устав несколько необычно. При голосовании большинство членов Государственного совета не поддер­жали проект, но меньшинство поддержал государь, и это решило исход дела в пользу нововведений. Устав вступил в силу в 1884 г. Ректоры вновь стали назначаться правитель­ством, программы университетов утверждаться министер­ством, профессора могли назначаться и освобождаться от должности сверху. Созданная инспекция всесторонне кон­тролировала деятельность и поведение студентов, снова одетых в форменную одежду. Параллельно изменениям в высшей школе проходили перемены в средних и начальных учебных заведениях. Большая часть народных школ была

передана в ведомство Синода. На этой основе увеличива­лось число церковно-приходских школ. В гимназиях осо­бых изменений не произошло, и они в целом сохранили свой характер.

Несмотря на качественные издержки, росло количе­ство университетов, гимназий, школ. За 10 лет (1884 - 1894 гг.) количество, например, школ возросло с 30 164 до 41 967, т.е. открывалось по 118 школ в год. Почти на одну треть увеличилось количество учащихся - с 1 639 873 до 2 347 534 человек. Развитие образования неизбежно влекло рост издаваемых книг, журналов и газет. Если в 1861 г. в России вышло в свет 1773, то в 1895 г. — 8639 наименова­ний книг. Постоянным педагогическим трудом была занята 171 тыс. учителей. Однако у многих из них материальное положение было очень низким, особенно у работающих в школах и народных училищах. Средний чиновник получал денег в 4 - 6 раз больше учителя. Рост образования требо­вал постоянно возрастающих затрат. Бюджет на народное просвещение в 1887 г. в 9 раз превысил дореформенную сумму. Более 7 млн. рублей в год выделяли на образование земства. И тем не менее, в конце 80-х гг. расходы на обра­зование в России значительно отставали от зарубежных показателей: она тратила на ее нужды лишь 2% бюд­жета, в то время как Франция — 6,4 %, Англия — 10%.

Результатом углубляющегося просвещения и образо­вания в стране стали крупные открытия русских ученых. Естественные науки получили значительное развитие бла­годаря И.М.Сеченову (создатель русской физиологической школы), И.И.Мечникову (лауреат Нобелевской премии за разработку теории иммунитета), К.А.Тимирязеву (исследо­вал процесс фотосинтеза), А.М.Бутлерову (создатель тео­рии химического строения), Д.И.Менделееву (открыл пе­риодический закон химических элементов). В конце XIX века складывалась единая математическая школа в России. П.А.Чебышев, А.А.Марков, А.М.Ляпунов, В.А.Стеклов вошли в состав классиков мировой математики. С.В.Ковалевская за математические исследования удостое­на премии Парижской и Шведской Академий наук. Значи­тельных успехов достигли П.Н.Яблочков, А.Н.Лодыгин,

М.О.Даливо-Добровольский (в области электричества), Н.Н.Бернардос и Н.Г.Славянов (в области электросварки). В эти годы были запатентованы изобретения А.С.Попова (радио), А.Ф.Можайского (самолет), К.Э.Циолковского (основоположник освоения космоса). Далеко вперед была продвинута географическая наука, благодаря

П.П.Семенову-Тян-Шанскому, Н.М.Пржевальскому,

Н.Н.Миклухо-Маклаю. В.В.Докучаев создал новую отрасль — почвоведение.

Историческая и философская науки выдвинули ряд блестящих ученых: С.М.Соловьева, В.О.Ключевского, Н.И.Кареева, П.Г.Виноградова, В.С.Соловьева, К.Н.Леонтьева, С.Н.Трубецкого. В области литературы в эти годы творили Л.Н.Толстой, А.П.Чехов, М.Горький, В.Г.Короленко, в области изобразительного искусства — И.Е.Репин и В.А.Серов, в области театра — К.С.Станиславский и В.И.Немирович-Данченко,

В.Ф.Комиссаржевская, в музыкальной области — Н.А.Римский-Корсаков, А.К.Глазунов, С.В.Рахманинов.

Таким образом, развитие просвещения и образования в России дали огромные теоретические и практические ре­зультаты. Тем не менее, общая грамотность среди населе­ния страны составляла не многим более 20%. Эта цифра выглядит довольно внушительно, если ее сравнить с доре­форменным аналогом: в предреформенное десятилетие грамотность в России составляла 5- 6%.

Русификация населения окраин. При Александре III составной частью деятельности его правительства была русификация населения окраин империи — юго-западных и прибалтийских губерний, Финляндии. Политика русифи­кации не стала новостью. Но если, к примеру, такая поли­тика в 1831 и 1863 гг. проводилась в польских землях с це­лью наказания за бунтовщичество и непокорность, то при Александре III она стала системой. Не была новой такая политика и в мировой практике: например, в Эльзас- Лотарингии. Почему правительство Александра III усилило русификацию?

Во-первых, считалось, что в стране, где вероиспове­дание и национальность смешиваются, враждебность к

православным религиям неизбежно влекла враждебность к инородничеству.

Во-вторых, у императора было великое желание “слить всех своих подданных в единую русскую нацио­нальность”.

В-третьих, политика русификации до некоторой сте­пени отвечала новым требованиям положения Европы и России (опасение за выпадение прибалтийских земель в пользу могущественной Германской империи; с появлени­ем своего среднего класса русским труднее становилось переносить опеку иностранцев).

Правительство России начало активно бороться за пе­реработку под свой менталитет нерусских народов. Это осуществлялось по следующим направлениям: ограничение прав иностранцев, поляков и евреев на приобретение зе­мельных имуществ, вплоть до права наследования. Про­мышленные переселенцы из других стран льготы сохраня­ли; ограничение лиц нерусской национальности в занятии государственных постов; повсеместное введение русского языка как государственного; ограничение прав католиче­ства, униатства и др., попытка введения вместо них пра­вославия; упразднение органов местной власти, отличаю­щихся от общероссийских.

Промышленность. Освобождение крестьян от кре­постничества и последовавшее за ним изменение земле­пользования привели к двум новым явлениям в жизни Рос­сии, сходным с европейскими: быстрому развитию про­мышленности и столь же стремительному росту числа рабочих. В конце XIX в. Россия значительно отставала в промышленном развитии от ведущих стран Запада и в зна­чительной мере пользовалась готовыми изделиями из Ан­глии, Германии, США, Франции и др. Индустриализация, осуществляемая достаточно быстро, давала шанс России стать равноправным членом группы великих держав, фак­тически поделивших к началу двадцатого столетия мир на сферы влияния. В создавшихся условиях особо выпукло перед отечественной промышленностью стояли три глав­ных проблемы.

Первая проблема — увеличить количество и улучшить качество продукции машиностроения. Более сильные евро­пейские страны уже имели известность в области произ­водства тех или иных машин, и конкурировать с ними Рос­сия просто не могла. Поскольку развитие хозяйства требо­вало все новой техники, а отечественная промышленность еще не наладила их достаточное производство, машины вынужденно завозились извне — из Англии, США, Герма­нии. Вторая я проблема — топливная. В конце XIX в. Рос­сия ввозила уголь и металл. К примеру, только в 1898 г. из Англии, Германии, Австро-Венгрии и Голландии было по­лучено 154 494 тыс. пудов угля и 27 953 тыс. пудов кокса на сумму 175 088 рублей. Это в страну, где запасы первого и сырьевые ресурсы для производства второго были по тем временам неограниченными, но недостаточно разработан­ными. Третья проблема — финансирование промышлен­ности. Своих средств на ее развитие в России не хватало. Правительство разработало пути привлечения в свою эко­номику иностранного капитала. Его вложения только в угольную промышленность составили к 1900 г. 70 процен­тов всех капиталовложений, а в металлургию — 42 процен­та.

Несмотря на сложности в формировании промышлен­ности в России, рост производства стали налицо. Но произ­водимая в России продукция стоила дорого, гораздо доро­же, чем в странах Запада. Так, если за пуд чугуна россия­нин платил до 90 коп., то американец - 32 коп., а англича­нин и того меньше - 26 коп. За 80 - 90-е гг. XIX в. про­мышленное производство в России выросло в 7 раз. Однако производство промышленной продукции на душу населе­ния оставалось невысоким: выплавка, например, чугуна была в 13 раз ниже, чем в Англии. Тем не менее, как писала газета “Россия” в 1900 г., “Россия окончательно изменила свою физиономию. До сих пор она являлась для Европы страной колоссальных военных сил, а теперь Европа видит перед собой страну грандиозной промышленности”.

Развитие промышленности вширь и вглубь повлекло за собой рост численности и профессионализма рабочих. От­сутствие законодательной базы делало их жизнь непред­

сказуемой, их судьба часто зависела от воли предпринима­теля. Рабочий не имел никаких социальных гарантий, его труд не охранялся законом, смертность детей достигла 60 на 100 родившихся. Все это приводило к социальному воз­мущению, которое выливалось в волнения, забастовки и выступления. С середины 70-х гг. рабочее движение начи­нает принимать организованные формы. В 1875 г. был со­здан “Южнороссийский союз рабочих”, в 1878 г. — “Се­верный союз русских рабочих” как первые политические организации. С 1883 г. начался процесс распространения марксизма в России. К середине 90-х гг. возник “Союз борьбы за освобождение рабочего класса” во главе с Вла­димиром Ильичем Ульяновым, будущим вождем социал- демократической партии России, Октябрьского вооружен­ного восстания, которое привело к власти большевиков в ходе российской революции 1917 г., и советской власти. Росло число кружков рабочих социал-демократической ориентации. В целях упорядочения отношений между ра­бочими и хозяевами предприятий правительство Алек­сандра III в 1882 — 1886 гг. издало ряд законов, направ­ленных в первую очередь на защиту интересов рабочих. Законы предусматривали:

? обязательное введение расчетных книжек и уплату заработков наличными деньгами;

? запрещение работы на предприятиях для малолет­них и ночной работы несовершеннолетних (до 17 лет) и женщин;

? ограничение восьмичасовой нормой труда подрост­ков 12 — 15 лет. Надзор за исполнением фабричного зако­нодательства возлагался на фабричную инспекцию, незави­симую от владельцев.

В 1897 г. был издан закон об ограничении рабочего времени для взрослых. Большинство европейских стран таких законов еще не знало вообще, несмотря на гораздо большую численность рабочих и более длительное и разно­стороннее развитие. По этому закону продолжительность рабочего дня для взрослых не должна была превышать 11,5 часов; по субботам, предпраздничным дням рамки рабоче­го времени ограничивались 10-ю часами.

Таким образом, промышленность на рубеже XIX — XX веков представляла собой значительную отрасль хозяй­ства России.

К концу XIX века модернизация в России продолжа­ла давать сбои. Главной причиной обострения и разруше­ния реформаторских тенденций стало все ярче выражавше­еся противоречие между политической властью (самодер­жавием), унаследованной от крепостничества, и менявши­мися на глазах экономическими преобразованиями (капи­талистическое развитие).

Но если капитализм с самодержавием все же ужи­вался, то традиционные уклады русской жизни, мен­тальность россиян часто оказывались несовместимыми с ценностями проникавших в россию идей западных ци­вилизаций. Особенно трудно прививались индивидуализм, погоня за прибылью, культ богатого человека и т.п. Эти и другие ценности буржуазного общества, попадая на непод­готовленную русскую культурную почву, вызывали скорее разрушительный эффект, приводили к дезориентации мас­сового сознания.

Социальный разрыв между высшим обществом и ос­новной массой населения оставался огромным. Россия по- прежнему была расколота на две “цивилизации” - “ци­вилизацию” европеизированных верхов и “цивилизацию” низов, т.е. в первую очередь крестьянства, которое сами же верхи, вплоть до столыпинской аграрной реформы, стремились удержать в рамках патриархальных отно­шений. Взаимное отчуждение и даже противостояние двух “цивилизаций” мало соприкасавшихся друг с другом, должно было неизбежно перерасти в катаклизм, веро­ятность которого возрастала с ростом социальной ак­тивности широких слоев населения.

Несмотря на то, что XIX век стал временем наиболь­шего реформаторства в России, страна, как и прежде, нахо­дилась в недуге и в первую очередь из-за несменяемости самодержавно-монархической власти. Л.Н.Толстой, поды­тоживая XIX век, написал письмо Николаю II и, называя его “любезным братом”, тем не менее, откровенно указы­вал, что “треть России находится в положении усиленной

охраны, т.е. вне закона, армия полицейских — явных и тайных — все увеличивается, тюрьмы, места ссылки и ка­торги переполнены...”, “цензура дошла до нелепых запре­щений, до которых она не доходила в худшее время 40-х годов”, “религиозные гонения никогда не были столь часты и жестокие как теперь...”, “голод стал нормальным явлени­ем” и т.д. Мыслитель подсказывал императору, что “никак нельзя сказать, чтобы православие, которое когда-то было свойственно русскому народу, было свойственно ему и те­перь, а что же касается самодержавия, то народ теперь не верит в его непогрешимость. “Самодержавие, — писал он, — есть форма правления отжившая, могущая соответство­вать требованиям народа где-нибудь в Центральной Афри­ке, отдаленной от всего мира, но не требованиям русского народа, который все более и более просвещается общим всему миру просвещением”. Таким образом, развитие России в русле мировой цивилизации сдерживалось отжившей свой век, но еще державшейся у власти абсо­лютной монархией. И ближайшие годы истории России еще более подтвердили это на практике.