Правители Смутного времени

Смутой называют этап в развитии Российского госу­дарства, характеризующийся системным кризисом, охватившим страну в начале XVII в. События конца XVI — начала XVII в. стали результатом сложней­шего переплетения разнообразных противоречий, духовно-нравственных, экономических, династи­ческих, сословных и внутрисословных, националь­ных, межгосударственных.

Одним из проявлений сложившейся ситуации был кризис государ­ственности, который привел к бесконечной смене правителей России, сопровождаемой острой политической борьбой, появлением самозван­цев, альтернативных форм правления.

После гибели в Угличе в 1591 г. младшего сына Ивана Грозного Дмитрия и смерти в Москве в 1598 г. царя Федора Ивановича, не ос­тавившего наследника, прервалась линия личной власти, и страна стала скатываться в пучину гражданской войны. Российское государство всту­пило в период пятнадцатилетнего кризиса, известного под названием Смута или Смутное время, который продолжался с 1598 по 1613 г.

В дореволюционной историографии под Смутой понималось «общее неповиновение», «раздор меж народом и властью».

Современники событий, церковная историография первопричину Смуты искали в духовной сфере. С этой точки зрения Смута — одно­временно кара за безбожную жизнь и дар, мученический венец, чтобы дать возможность народу явить силу своей веры.

Первая цельная концепция Смутного времени принадлежит В.О.Ключевскому, который рассматривал прекращение династии как повод к Смуте и искал ее причины в том сложном политическом и социальном кризисе, в котором пребывала страна в начале XVII в. Со­гласно знаменитой схеме Ключевского, в Смуте «последовательно вы­ступают все классы русского общества, как были размещены по своему

сравнительному значению в государстве на социальной лестнице чинов. На вершине этой лестницы стояло боярство: оно и начало Смуту». Затем настала очередь дворян, а потом низов, причем в отличие от С.М.Соловьева и Н.И.Костомарова Ключевский считал народное дви­жение классовым и равнозначным слагаемым всей картины того бес­покойного периода.

В.О.Ключевский основное внимание уделил социальным моментам. По его мнению, общество находилось в состоянии социальной неу­стойчивости, когда шла борьба между всеми сословиями за баланс обя­занностей и привилегий. Он отмечал: «Смутное время можно назвать поворотной эпохой в нашей истории. Самые глубокие и прочные ос­новы государственного порядка поколебались, государи быстро сменя­лись или друг с другом боролись; некоторое время страна оставалась совсем без государя, общество распадалось на враждебные друг другу классы».

В наиболее развернутом виде концепция причин и сущности Смуты, в основе которой лежал социальный кризис, а не борьба внутри гос­подствующего класса, сформулирована С.Ф.Платоновым.

В советской историографии термин «Смута» был отброшен. Этот период стал определяться как крестьянская война под предводитель­ством И.Болотникова и иностранная интервенция в России.

В настоящее время термин фактически возвращен в современную историографию, которая пока еще ничего принципиально нового не внесла в научное изучение проблемы. Кризис российской государст­венности на рубеже XVI и XVII вв. в отечественной историографии рас­сматривается как составляющая системного кризиса, охватившего Рос­сию в результате сложного взаимодействия социально-экономических и политических причин.

Начало XVII в. — Смутное время: все в движении, все колеблется, размыты контуры событий, с невероятной быстротой меняются цари, нередко в разных частях страны и даже в соседних городах признают в одно и то же время власть разных государей, люди подчас молние­носно меняют политическую ориентацию... Естественно, что такой ди­намичный период был на редкость богат яркими событиями, но и раз­нообразными альтернативами развития. Смутное время оказалось вре­менем утраченных возможностей, когда не осуществились те альтер­нативы, которые сулили более благоприятный для страны ход событий.

Царь Федор Иванович не оставил письменного завещания. По по­воду его последней воли было две версии.

Федор наказал Ирине «принять иноческий образ» и остаток жизни про­вести в монастыре.

С первого же дня междуцарствия началась упорная и длительная борьба между претендентами за обладание высоким троном государя. Среди желающих надеть на себя шапку Мономаха первыми называли представителей высшей знати — Федора Никитича Романова (родного племянника царицы Анастасии и двоюродного брата царя Федора) и «принцев крови» Василия, Дмитрия, Александра и Ивана Шуйских. В жилах главы Боярской думы князя Федора Ивановича Мстиславского тоже текла царская кровь — он был праправнуком Ивана III, но среди коренной русской знати не пользовался особым уважением, поскольку был выходцем из Литвы. Борис Годунов по своему родословию был одним из последних в ряду тех, кого аристократы считали достойным занять первое место в государстве. По их глубокому убеждению, царем на Руси мог быть только князь Рюрикович, а Борис, который не про­исходил от «царского корени», не мог и не должен был думать о цар­ской короне. И все же в трудной, полной драматизма борьбе за корону нелегкую победу в конечном счете одержал Годунов.

К концу царствования Федора и в Боярской думе, и в Государевом дворе были сторонники Бориса, обязанные ему своим выдвижением и опасавшиеся перемен. Тем не менее со смертью Федора ситуация в Думе изменилась — сильно возросло влияние противников Бориса, группировавшихся на этот раз вокруг Романовых. Поэтому Годунов во­преки воле Федора не хотел пострижения вдовствующей царицы и на­деялся временно закрепить за ней трон с тем, чтобы потом получить его из ее рук. Возведению Бориса на трон всячески способствовал его преданный слуга — патриарх Иов, всецело обязанный правителю своим избранием на патриарший престол.

Власть перешла к царице Ирине как вдове бездетного монарха. 8 ян варя 1598 г. она подписала закон о всеобщей амнистии. Патриарх Иов в угоду Борису направил во все епархии наказ целовать крест царице

Но текст присяги вызвал всеобщее недоумение, так как подданным предстояло принести клятву на верность патриарху Иову и православ ной вере, царице Ирине, правителю Борису Годунову и его детям. Ирину охотно величали «великой государыней», но это было далеко не равнозначно реальному царскому титулу. По сложившейся традиции, цариц не только не короновали, но и не допускали к участию в этой церемонии. Ирина, как некоронованная особа, которой не присягали ее подданные, не обладала царской властью, следовательно, не могла передать ее своему брату.

15 января Ирина объявила о своем уходе в Новодевичий монастырь в надежде, что на престоле окажется ее брат. Она приняла постриг под именем старицы Александры, но номинально продолжала править

страной. От имени «царицы — инокини Александры» издавал указы и посылал на места грамоты патриарх Московский и всея Руси Иов, в руки которого перешла реальная власть в Москве.

Уход Ирины в монастырь подогрел страсти претендентов. Борьба за власть обострилась настолько, что привела к расколу Боярской думы. Братья Романовы выступили с резкими нападками на правителя. Борис перестал ездить в Думу и занимался делами государства, не по­кидая своего кремлевского убежища. Однако вскоре раздор среди дум­цев достиг такой остроты, что всесильный при Федоре правитель пред­почел направлять события из хорошо укрепленного Новодевичьего мо­настыря. В Кремле доверенным лицом Бориса оставался патриарх Иов. он не обладал ни сильным характером, ни достаточным авторитетом среди знатных бояр, но именно он сыграл главную роль при воцарении Бориса.

С 20 января по 20 февраля в Новодевичий монастырь одно за одним тянулись шествия во главе с патриархом Иовом. Их участники просили «царицу — инокиню Александру» дать «на Московское государство» Бориса, который выдвинул встречное требование — созвать Земский собор для избрания царя.

17 февраля 1598г. истекло время траура по Федору. В тот же день в Кремле собрался Земский собор. При активной поддержке патриарха Иова и московских иерархов Собор избрал на царство Бориса Годунова.

18 февраля в Успенском соборе в Кремле состоялся торжественный молебен. 20 февраля патриарх Иов и члены Собора отправились в Но­водевичий монастырь чтобы сообщить о решении Земского собора. Борис ответил отказом, распустил слух о своем скором пострижении в монахи, чтобы еще больше привлечь к себе внимание москвичей.

Тогда патриарх повелел в ночь с 20 на 21 февраля отрыть все сто­личные церкви и с вечера до утра провести в них массовые богослу­жения. Утром духовенство вынесло из храмов наиболее чтимые моск­вичами иконы и крестным ходом снова двинулось к Новодевичьему мо­настырю. За иконами шла довольно внушительная толпа. Переговоры с Борисом и его сестрой вели высшие чины Собора. Борис наконец соизволил «покориться волеизъявлению народа» и объявил толпе о своем согласии принять шапку Мономаха. Патриарх Иов сразу же в монастырском соборе нарек правителя на царство.

Только 26 февраля Борис покинул келью Новодевичьего монастыря, вернулся в Кремль и в Успенском соборе патриарх второй раз благо­словил Годунова на царство. Затем Борис после совещания с патри­архом под предлогом поста и болезни сестры отправился в Новодеви­чий монастырь.

9 марта патриарх Иов собрал освященный собор и Боярскую думу для решения вопроса о дне коронации Бориса. Провинциальные епар­

хии получили от патриарха повеление в течение трех дней читать в соборах под колокольный звон грамоту об избрании Годунова на цар­ство

В марте-апреле в Новгород Великий Псков, Смоленск, Казань были посланы представители Думы и дьяки, чтобы «привести к кресту мест ных бояр и воевод, дворян и детей боярских, торговых и посадских людей».

Весь март и апрель правитель оставался в монастыре, изредка на­езжая в столицу. 19 марта он впервые созвал Боярскую думу для ре­шения срочных местнических дел.

30 апреля после нескольких шествий просителей во главе с патри архом в Новодевичий монастырь Годунов второй раз торжественно вер нулся в Москву.

Таким образом. Борису Годунову удалось превозмочь, казалось бы, непреодолимые преграды на пути к высшей власти, не прибегая к на­силию, без кровопролитии сломить сопротивление боярской знати.

Каков же был первый выбранный царь России? Родился Борис Го­дунов в среднепоместной провинциальной дворянской семье в октябре 1552 г., представители которой издавна служили при московском дворе. Основателем рода Годуновых является мурза Чет, выехавший в Москву из Золотой Орды в 30-х гг. XIV в.

Отец Годунова — Федор вместе со своим братом Дмитрием (оба из Костромы) сообща владели там небольшой вотчинои После ранней смерти отца Борис Годунов и его сестра Ирина воспитывались в семье дяди-опричника, занимавшего при Грозном влиятельную и почетную придворную должность постельничего В те тревожные времена по­стельничий не только ведал царской спальней и гардеробом, но и обес­печивал быт и повседневную безопасность царской семьи. Дружба че­ловека, столь приближенного к царю, в ту пору была лестна многим, даже всесильному Малюте Скуратову, который вскоре выдаст за Г оду нова свою дочь Марию

Едва достигнув совершеннолетия, Годунов становится опричником. На первых порах в круг его скромных обязанностей входит оказание помощи царю при одеврнии и раздевании да дежурство на Постель- ничьем крыльце Кремлевского дворца. Однако с первых же шагов на придворном поприще, знакомясь с царившими при дворе порядками, юный опричник быстро постигает механизм действия законов власти Позже, получив высокий думный чин окольничего, дядя Дмитрий оста вит свои прежние обязанности племяннику. А вскоре придет время, когда постельничии Борис Годунов с помощью тестя Скуратова осно­вательно укрепит свое положение при дворе.

К тридцати годам Борис Годунов уже боярин, с правом самостоя­тельного (разумеется, от имени царя) приема иностранных послов: сила и влияние его ничуть не будут поколеблены даже после внезапной смерти тестя на поле боя.

Будучи человеком большого ума и твердой воли, обладая широким политическим кругозором, являясь сторонником сильной царской влас­ти, Борис Годунов совершает блестящую карьеру при царе Федоре Ивановиче. Он удостаивается уже самого высшего думного чина — ко­нюшего, получает звание ближнего великого боярина и наместника Ка­занского и Астраханского ханств. Федор Иванович занимал престол че­тырнадцать лет, но из них по меньшей мере 12, а то и 13 фактически правителем страны был Борис Годунов, и в конечном итоге он сам становится царем России.

Придя к власти в тяжелых условиях разрухи и сложной внешней обстановки, Борис Годунов продолжил политику Ивана Грозного, но менее жестокими методами. Методы управления Годунова мало напо­минали методы управления царя Ивана. Даже в самые критические моменты Борис не прибегал к погромам, резне и кровопролитию, а его опалы отличались кратковременностью. Судьба Романовых может служить тому примером. Бориса всегда подозревали в коварстве. Всту­пив на трон, он осыпал милостями своих наиболее опасных соперников. Александр Романов получил боярский чин, Михаил Романов и Богдан Бельский стали окольничими.

Но Борис был беззастенчив и жесток в устранении своих полити­ческих противников, но только реальных, а не выдуманных. Он не любил устраивать казни на площадях, торжественно и громогласно проклинать изменников. Его врагов тихо арестовывали, тихо отправляли в ссылку или в монастырскую тюрьму, а там они тихо, но обычно бы­стро умирали — кто от яда, кто от петли, а кто неизвестно от чего.

При Годунове шло строительство новых городов, особенно в По­волжье, — это Самара, Саратов, Царицын, Уфа. Основан Томск, про­должается освоение Сибири.

Облегчилось положение посадского населения: крупные феодалы больше не имели права держать в своих «белых», не обложенных по­датями слободах ремесленников и торговцев; все, кто занимался про­мыслами и торговлей, должны были отныне входить в посадские об­щины и. вместе со всеми платить государственные налоги — «тянуть тягло»./Борис служилым людям «на один год вдруг три жалованья велел дать», а «с земли со всей податей, дани, и посохи, в городовые дела, и иных никаких податей имати не велел», «и гостем и торговым людям всего Российского государства в торгах повольность учинил». Трудно, конечно решать, где в подобных мерах кончалась искренняя и серьез­

ная забота о народном благе и где начиналась погоня Бориса за личным успехом.

Вместе с тем Годунов стремился к сплочению, к консолидации всего господствующего класса. Это была единственно правильная политика в условиях всеобщего разорения страны.

Привилегированный класс феодалов-землевладельцев по своей чис­ленности составлял незначительное меньшинство населения, но в руках его представителей сосредоточивалась вся полнота экономиче­ской и политической власти. Опричнина не изменила структуры фео­дальной собственности на землю и не нарушила социального строя государства, поэтому структура правящего класса к началу XVII в. ос­талась практически неизменной.

Верхний слой господствующего класса феодалов-землевладельцев, помещиков и вотчинников, составлял Государев двор — корпорацию государевых служилых людей. Высшим чином Двора был боярин. Знат­ные аристократы, не получившие боярского чина, именовались дворя­нами.

Нижний, несравненно более многочисленный слой служилых людей составляли провинциальные дети боярские. Они служили по тем уездам («городам»), где владели землей

Правительство Бориса Годунова стало привлекать к делам управле­ния верхи провинциальных детей боярских — дворянский «выбор». В эту категорию зачислялись «лучшие» «городовые» дети боярские. «Выборные» дети боярские в течение одного трех лет несли службу в столице. Они занимали низшую ступень дворцовой иерархии, но на их долю приходилось более половины всего состава Государева двора. «Выборные» дети боярские, служившие в 1598 г. в Москве, участвовали в Земском соборе, который избрал Бориса на царство.

Во время правления Бориса Годунова структура Государева двора окончательно приобрела чиновный характер. В думных чинах состояло 65—70 человек. За ними следовало примерно 500 высших дворянских чинов: больших дворян московских, стольников и стряпчих. Все цент­ральное и местное управление, все гражданские и военные должности находились в руках думцев и приказной бюрократии.

При назначении на военные и государственные должности решаю­щее значение имела так называемая система местничества хотя она никогда не объявлялась в законодательном порядке и основывалась исключительно на обычае, возникшем в конце XV в.

Во внешней политике Борис Годунов стремился к победам не столь­ко на поле брани, сколько за столом переговоров.

Несколько раз удалось продлить перемирие с Речью Посполитой. Хорошо развивались отношения с государствами Средней Азии. Ук­реплялась оборона южных границ. Единственная война, начатая Рос­

сией в правление Бориса Годунова, была направлена против Швеции. В результате Ливонской войны ей досталось побережье Финского за­лива. После трех лет военных действий в 1595 г. был подписан Тявзин- ский мирный договор, вернувший России Ивангород. Ям, Копорье и волость Корелу, т.е. он возвратил многое из потерянного Грозным в Ливонской войне и расширил выход к Балтийскому морю. Борис под­держивал мирные отношения с крымским ханом и османским султа­ном.

Годунов всячески поощрял экономические, культурные и торговые отношения с Западной Европой. Для торговых операции с Ганзейским союзом, городом Любеком он пытался наладить морское сообщение через Ивангород. Однако шведы, располагая первоклассным флотом и ссылаясь на условия Тявзинского договора блокировали Ивангород с моря.

Борис Годунов сделал первую до Петра попытку ликвидировать культурную отсталость России от стран Западной Европы. В страну приезжает много, значительно больше, чем раньше, иностранных спе­циалистов — военных и врачей, разведчиков полезных ископаемых (ру­дознатцев) и мастеров.

Его даже обвиняли (как через 100 лет Петра I) в излишнем при страстии к «немцам» (как называли в России западноевропейцев) Впе рвые «для науки разных языков и грамотам» было отправлено в Англию, Францию, Германию несколько молодых дворян. В Смутное время они не решились вернуться на Родину и остались за границей.

При Борисе успешно развивалось книгопечатание Он хотел создать в России школы и даже университет по европейскому образцу. В 1600 г. Годунов послал в Германию немца Иоанна Крамера, поручив ему подобрать и привезти в Москву профессоров и докторов

Эти планы Бориса не были выполнены из-за сильного противодей­ствия ортодоксального духовенства.

Борис Годунов уделял много внимания строительству и благоустрой­ству столицы При нем русские мастера соорудили в Кремле водопро вод с мощным насосом. Вода теперь «великой мудростью» по подзе­мелью поднималась на Конюшенный двор. Подле Архангельского со­бора были выстроены обширные палаты для военных приказных ве домств а в Китай-городе на месте сгоревших торговых рядов возникли каменные лавки. Старый обветшалый мост через Неглинку строители заменили новым широким мостом, по краям которого расположились торговые помещения.

На Красной площади было сооружено каменное Лобное место. Борис приказал надстроить стояк колокольни Ивана Великого и сам заложил крепость в Смоленске. В ее сооружении принимали участие

«все города Московского государства». Увенчанная 38 башнями, эта крепость стала мощным оборонительным форпостом на западе страны.

Годунов был превосходным оратором, обладая звучным голосом и даром красноречия. Люди восхищались его речами. Современники от­мечали величественные манеры, красоту лица и приветливость в обра­щении нового царя. По словам одного из них, Борис «цвел благолепи­ем» и «образом своим множество людей превзошел».

И не подлежит спору то, что под управлением Бориса, по соглас­ному мнению отечественных современников, страна испытала дейст­вительное облегчение.

Русские писатели говорят, что в правление царей Федора и Бориса Бог «благополучно время подаде», московские люди «начаша от скорби бывшия утешатися и тихо и безмятежно жити», «светло и радостно ликующе», «и со всеми благинями Росия цветяше».

Иностранные наблюдатели также отмечают, что положение Моско­вии при Борисе улучшалось, население успокаивалось и прибывало, упавшая при Грозном торговля оживлялась и росла. Страна отдыхала от войн и жестокостей Грозного и чувствовала, что правительственный режим круто изменился к лучшему. В этом, конечно, следует видеть крупную заслугу Бориса.

Однако улучшение экономического положения только намечалось, а поскольку выход из кризиса шел крепостническим путем, то в крес­тьянстве зрело недовольство.

Россия шла по пути усиления крепостного права.

Первый шаг был сделан еще при Иване Грозном, когда временно запретили переход крестьян от одного владельца к другому в Юрьев день.

В царствование Федора Ивановича были приняты новые крепостни­ческие указы.

В 1581 г. начинается новое описание русских земель и временно запрещается (первоначально, вероятно, в отдельных районах) выход крестьян в Юрьев день («заповедные лета»), В 1592 г. начинается со­ставление писцовых книг, которые рассматривались как официальный документ, прикреплявший крестьян к земле и феодалам как ее собст­венникам. Указ 1597 г. установил пятилетний срок («урочные лета») для возвращения прежним владельцем всех беглых и насильно выве­зенных крестьян. В это же время положение холопов сближается с положением крепостных крестьян.

Правительства Ивана Грозного и Бориса Годунова шли на прикре­пление крестьян к земле, руководствуясь прагматическими, сиюминут­ными соображениями, стремлением ликвидировать и предотвратить за­пустение центральных уездов. Но это были в действительности лишь поводы, а не причины перехода к крепостничеству.

Хозяйственный кризис после опричных лет был следствием более общих социальных процессов. В это время, может быть, ярче, чем когда бы то ни было, прослеживается тенденция к усилению эксплуатации крестьянства и отдельными феодалами, и государством

Для этого были два рода причин. Во-первых, численность феодалов росла быстрее, чем численность крестьян: в условиях длительной войны правительство постоянно рекрутировало в состав «детей боярских» вы­ходцев из плебейских слоев, раздавая им за службу поместья с кре­стьянами. Уменьшение средних размеров феодальных владений при со­хранении феодалом жизненного уровня прошлых лет привело к тому, что повинности крестьян неуклонно возрастали.

Во-вторых, многие феодалы не ограничивались сохранением жиз­ненного уровня, а стремились к его росту.

В 1601 и 1602 гг. был неурожай. В стране начался голод, продол­жавшийся три года.

Не только погода, но и неустойчивость крестьянского хозяйства при­вели к голоду. У многих бояр и монастырей лежали запасы зерна. По словам современников, их хватило бы всему населению страны на че­тыре года. Но феодалы прятали запасы, надеясь на дальнейшее по­вышение цен. Они выросли примерно в сто раз. Люди ели сено и траву, доходило до людоедства.

Борис Годунов боролся с голодом как мог. Бедным раздавали деньги, организовывали платные строительные работы. Он распорядился раз­давать бесплатно хлеб из государственных хранилищ, таким образом надеясь подать добрый пример феодалам. Но житницы бояр, мона­стырей и даже патриарха оставались закрытыми.

А тем временем к бесплатному хлебу со всех сторон в Москву и крупные города устремлялись голодающие. Хлеба на всех не хватало. Люди, мечтавшие о спасении, умирали от голода прямо на улицах. Только в Москве было похоронено 127 тысяч человек, а хоронить уда­валось не всех

Пока крестьяне в городах умирали в напрасном ожидании пищи, их поля оставались необработанными и незасеянными. Так закладыва­лись основы для продолжения голода.

Причины провала попыток Годунова преодолеть голод, несмотря на искреннее стремление помочь людям, прежде всего в том, что царь боролся с симптомами, а не лечил болезнь.

Причины голода коренились в крепостничестве, но даже мысль о восстановлении права крестьян на переход не приходила в голову царя. Единственной мерой, на которую он решился, было разрешение в 1601—1602 гг. временного снятия ограничений перехода некоторых ка­тегорий крестьян. Эти указы не принесли облегчения народу.

Бороться эффективно с голодом можно было, лишь нарушив при­вилегии феодалов и ликвидировав крепостничество. Но об этом пра­вительство не думало.

Голод в стране погубил Бориса. Волнения охватывали все большие территории. Царь катастрофически терял авторитет.

Те возможности, которые открывало перед страной правление этого талантливого государственного деятеля, оказались упущены.

Можно по-разному относиться к личным качествам Бориса Годуно­ва, но даже самые строгие его критики не могут отказать ему в госу­дарственном уме, а самые рьяные апологеты не в состоянии отрицать, что Борис Федорович не только руководствовался в своей политичес­кой деятельности моральными нормами, но и нарушал их для собст­венной выгоды постоянно. И все же он был прежде всего талантливым политическим деятелем, несомненно реформатором.

Удивительный парадокс: Иван Грозный привел страну даже не к краю пропасти а просто в пропасть. И все же в народной памяти он остался порой внушающим ужас, отвращение но ярким и сильным человеком.

Борис Годунов пытался вытащить страну из пропасти. И поскольку ему это не удалось, он оказался устраненным из фольклора, а в мас­совом сознании сохранился лишь со своим лукавством изворотливо­стью и неискренностью.

Несмотря на ряд внешнеполитических успехов и первоначальную стабилизацию внутренней ситуации, Борису Годунову не удалось укре­пить положение новой династии среди знати и широких слоев россий­ского общества. Усиление крепостного гнета, противодействие казаче­ства централизаторским тенденциям усугубляли социальную сторону кризиса власти.

К тому же царь тяжело заболел. 13 апреля 1605 г. Борис Годунов умер. На престол взошел его шестнадцатилетний сын Федор, не поль­зовавшийся авторитетом. Родился Федор в 1589г. Он занимал царский престол с апреля по июнь 1605 г. Убит был в Москве 10 июня 1605 г.

Неурожаи и голод начала XVII в. в средневековом сознании связы­вались с династическими проблемами страны, рассматривались как кара Господня за убийство «законного царя» и подрывали авторитет дома Годуновых. Все это оказалось на руку самозванцу Лжедмитрию I, появившемуся на западных границах государства.

Победа самозванца была обеспечена, по словам А.С.Пушкина, «мне­нием народным»

Под именем Лжедмитрия I в русскую историю вошел знаменитый авантюрист, сумевший продержаться на московском престоле почти год (с 20 июня 1605 г. по 17 мая 1606 г.)

11-382

На самом же деле этот человек родился около 1577 г. в небогатой дворянской семье, издавна обосновавшейся на реке Мосизе, притоке Костромы. Звали его Юрием Богдановым, сыном Отрепьевым. Отец Отрепьева, стрелецкий сотник, умер рано. Сын его, Юрий, с ранних лет «был грамоте зело горазд» и вообще прославился удивительными способностями.

По обыкновению того времени, Отрепьевы искали поддержки лиц, гораздо более могущественных, чем они сами, — князя Бориса Чер­касского, бояр Романовых. Все дело в связях самозванца с семьей бояр Романовых (главных соперников Годунова в борьбе за власть). Вскоре после вступления Бориса на престол пятеро братьев Романовых были арестованы по ложному обвинению в намерении отравить царя и со­сланы вместе со своими родственниками. Старший из братьев, охотник и щеголь Федор Романов (отец будущего царя Михаила Романова), в 1600 г. был пострижен в монахи под именем Филарета и отправлен на Север, в Антониево-Сийский монастырь.

Юрий Отрепьев состоял холопом Федора Романова. В 1601 г. он тоже постригся в монахи в Чудовом монастыре под именем Григория. В 1602 г. бежал в Речь Посполитую. Здесь он стал слугой крупного православного магната Адама Вишневецкого.

В 1603 г. Григорий открыл ему свою «тайну», что он не монах, а сын Ивана IV — Дмитрий.

Он выдавал себя за царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного и его последней жены Марии Нагой: будто бы тот самый Дмитрий не был убит в Угличе 15 мая 1591 г. в девятилетием возрасте, а чудным образом спасся.

Как только Лжедмитрий появился в Польше, правительство Году­нова заявило, что он самозванец Юшка (в монашестве Григорий) Бог­данов сын Отрепьев, дьякон-расстрига Чудова монастыря, состоявший при патриархе Иове «для письма».

Король Польши Сигизмунд III Ваза не решился открыто признать самозванца. Но так как Лжедмитрий принял католичество и обещал сделать его государственной религией России и также сулил королю Смоленск и Северскую землю, а отцу своей невесты Юрию Мнишеку готов был подарить Новгород и Псков, да еще миллион золотых в при­дачу, ему было разрешено набрать во владениях Речи Посполитой во­инов. Король позволил польским шляхтичам, если пожелают, вступать в войско Лжедмитрия. Их набралось чуть больше полутора тысяч. К ним присоединились несколько сотен русских дворян-эмигрантов, да еще донские и запорожские казаки, видевшие в походе хорошую воз­можность для военной добычи.

Претендент на престол располагал, таким образом, всего лишь горсткой, «жменей» воинов — около четырех тысяч. С ними он пере­шел русскую границу 13 июня 1604 г.

Войскам Лжедмитрия предстояло идти через Северскую землю, где накопилось много «горючего материала». Недовольные своим положе­нием крестьяне, казаки и множество беглых, собравшихся здесь в го­лодные годы, помогли Лжедмитрию дойти до Москвы и воцариться там

На сторону Лжедмитрия стали переходить воеводы, многие бояре, которые были недовольны Годуновым. Поддерживали его и народные массы, связавшие с ним надежды на избавление от непосильного кре­постнического гнета. I июня на сторону Лжедмитрия перешла Москва. 20 июня 1605 г Лжедмитрий торжественно въехал в столицу.

Прибыв в Москву, приверженцы Лжедмитрия начали расправы со сторонниками Годуновых. Патриарха Иова самого ревностного при­верженца Годуновых, немедля сослали в дальнюю Старицкую обитель. Царских родственников и свойственников разослали — кого в Север­ские, кого в понизовые города. Семен Годунов, ведавший при Борисе тайным политическим сыском, был задушен. Задушены были и царица Мария, и ее сын Федор. Царевне Ксении Борисовне (дочери Годунова) пришлось стать наложницей Лжедмитрия I, который потом приказал постричь ее в монахини и заточить в монастыре во Владимире.

Не оставили в покое князья, посланцы Лжедмитрия, и тела Бориса. Его выкопали из усыпальницы московских царей, положили в сосновый некрашеный гроб и вместе с телами жены и сына погребли в убогом Варсонофьевском монастыре за Неглинной. Народу князья объявили, что царица Мария и ее сын Федор отравились со страху.

Лжедмитрий верил в свое царское происхождение. Современники единодушно отмечают поразительную, напоминающую петровскую смелость, с какой молодой царь нарушал сложившийся при дворе эти­кет Он не вышагивал степенно по комнатам, поддерживаемый под руки приближенными боярами, а стремительно переходил из одной в другую, так что даже его личные телохранители порой не знали, где его найти.

Толпы он не боялся, не раз в сопровождении одного-двух человек скакал по московским улицам. Неожиданно «царь Дмитрий» помиловал самого опасного свидетеля — князя Василия Шуйского, который ру­ководил в Угличе расследованием дела о гибели подлинного царевича и своими глазами видел его мертвое тело. Шуйского, уличенного в за­говоре, Собор приговорил к смерти, «царь Дмитрий» помиловал.

Судя по воспоминаниям современников, Лжедмитрий I был умен и сообразителен. Его приближенные поражались, как легко и быстро он решал запутанные вопросы. Не проходило дня, в который царь (Лжед­митрий I) не присутствовал в Думе. Иногда, слушая долговременные

II*

бесплодные споры думных людей о делах, он смеялся и говорил: «Сколь­ко часов вы рассуждаете и все без толку! Так я Вам скажу: дело вот в чем!» — ив минуту, ко всеобщему удивлению, решал такие дела, над которыми бояре долго думали.

Он любил и умел поговорить, как все тогдашние грамотеи, любил приводить примеры из истории разных народов, рассказывал и случаи из собственной жизни. Нередко, впрочем, всегда ласково, упрекал дум­ных людей в невежестве, говоря, что они ничего не видели, ничему не учились, обещал позволить им съездить в чужие земли, где могли бы они образоваться, велел объявить народу, что два раза в неделю, по средам и субботам, будет сам принимать челобитные, и предписал при­казам решать дела без посулов.

Находясь в Польше, Лжедмитрий I принял ряд обязательств перед своими союзниками, но, захватив престол, пытался проводить самосто­ятельную внешнюю политику, отличался недюжинной энергией, имел большие реформаторские замыслы.

В Москве Лжедмитрий не превратился в польского ставленника. Он не торопился выполнять свои обещания. Православие осталось госу­дарственной религией: более того, царь не разрешил строить в России католические церкви. Ни Смоленск, ни Северскую землю он не отдал королю и предлагал только за них выкуп.

Он даже вступил в конфликт с Речью Посполитой. Дело в том, что в Варшаве не признавали за русскими государями царского титула и именовали их только великими князьями. А Лжедмитрий стал называть себя даже цесарем, т. е. императором. Во время торжественной ауди­енции Лжедмитрий долго отказывался даже взять из рук польского посла грамоту, адресованную великому князю. В Польше были явно недовольны Лжедмитрием, позволяющим себе самостоятельность.

Правление Лжедмитрия было хорошим шансом для страны; человек смелый и решительный, образованный в духе русской средневековой культуры и вместе с тем прикоснувшийся к кругу западноевропейскому, он не поддавался попыткам подчинить Россию Речи Посполитой.

В этом плане нет смысла учитывать его самозванство: монархичес­кая легитимность не может быть критерием для определения сути по­литической линии.

Беда Лжедмитрия заключалась в том, что он был авантюристом, т.е. человеком, который ставит перед собой цели, превышающие те сред­ства, которыми он располагает для их достижения.

Чтобы заручиться поддержкой дворянства, царь щедро раздавал земли и деньги. Но и то и другое не бесконечно. Деньги Лжедмитрий занимал у монастырей. Вместе с просочившейся информацией о ка­толичестве царя займы тревожили духовенство и вызывали ропот

Крестьяне надеялись, что добрый царь Дмитрий восстановит право перехода в Юрьев день, отнятое у них Годуновым. Но, не вступив в конфликт с дворянством, Лжедмитрий не мог этого сделать Поэтому крепостное право было подтверждено и лишь дано разрешение крес­тьянам, ушедшим от своих господ в голодные дни, оставаться на своих местах. Эта мизерная уступка, не удовлетворив крестьян, порождала недовольство части дворян.

Таким образом, ни один социальный слой внутри страны, ни одна сила за ее рубежами не имели оснований поддерживать царя. В ре­зультате им оказались недовольны крестьяне, феодалы, польский ко­роль, православное духовенство.

Потому-то так легко и был свергнут он с престола.

Конец Лжедмитрия настал в дни свадьбы с Мариной Юрьевной Мни­шек 8 мая 1606 г. Лжедмитрий обвенчался с ней, и Мнишек стала рус­ской царицей. Она приехала в Москву в сопровождении отца и мно­жества шляхтичей, которые начали грабить и избивать москвичей.

В Москве возник заговор знати, который возглавил будущий царь Василий Шуйский. Этот заговор слился с народным восстанием, вспых нувшим 17 мая 1606 г. Ворвавшимся в Кремль заговорщикам удалось захватить Лжедмитрия I врасплох. Народу было официально объявлено, что он самозванец. Летописные источники свидетельствуют, что Лжед­митрий I был убит, а его прахом зарядили пушку и выстрелили в ту сторону, откуда он прибыл. _

Василию Ивановичу Шуйскому удалось завладеть московским пре­столом 19 мая 1606 г и удержаться на нем по 17 июля 1610 г.

Родился он в 1552 г. в семье князя Ивана Андреевича Шуйского, из рода суздальского-нижегородских князей, потомков Андрея Ярослави- ча, брата Александра Невского. Таким образом, он был последним Рю­риковичем на Российском престоле. Шуйский был избран царем на Земском соборе 19 мая 1606 г., а 1 июня был венчан на царство

Современники свидетельствовали, что Шуйский был человек хитрый и угодливый, не раз коренным образом менявший свои мнения и кля­твы, стал русским царем после того, как оказался во главе заговора против Лжедмитрия I.

«Это был пожилой, 54-летний боярин небольшого роста, невзрач­ный, подслеповатый, человек неглупый, но более хитрый, чем умный донельзя изолгавшийся... прошедший огонь и воду видавший и плаху и не попробовавший ее только по милости самозванца» — так его оха­рактеризовал В.О.Ключевский.

Но независимо от личных качеств царя Василия его царствование тоже могло стать началом хороших перемен в политическом строе Русского государства. Дело в тех обязательствах, которые он вынужден был дать при вступлении на престол.

Шуйский впервые в России присягнул подданным: дал «запись», со­блюдение которой закрепил целованием креста. Эту «крестоцеловаль­ную запись» иногда трактуют как ограничение царской власти в пользу бояр и на этом основании видят в Шуйском «боярского царя».

Но в «крестоцеловальной записи» вовсе не было реального ограни­чения власти царя. Создались законодательные гарантии против бес­судных опал и казней времени опричнины.

Царь клялся не отнимать имущества у наследников и родственников осужденных, если «они в той вине невинны», такие же гарантии дава­лись купцам и всем «черным людям».

Василий Шуйский обязывался не слушать ложных доносов («дово­дов») и решать дела только после тщательного расследования.

Историческое значение «крестоцеловальной записи» В.Шуйского не только в ограничении произвола самодержавия, даже не столько в том. что впервые был провозглашен принцип наказания только по суду, а в том, что это был первый договор царя со своими подданными.

В.О. Ключевский писал, что «Василий Шуйский превращался из го­сударя холопов в правомерного царя подданных, правящего по зако нам». Запись В.Шуйского была первым робким и неуверенным, но шагом к правовому государству, разумеется, феодальному.

Правда, Шуйский на практике редко считался со своей записью: судя по всему, он просто не знал, что такое святость присяги.

Но уже само по себе торжественное провозглашение совершенно нового принципа отправления власти не могло пройти бесследно: не­даром основные положения «крестоцеловальной записи» повторялись в двух договорах, заключенных русскими боярами с Сигизмундом III, о призвании на русский престол королевича Владислава.

Существенно еще одно обстоятельство. До 1598 г. Россия не знала выборных монархов.

А ведь выборы монархов — это тоже своего рода договор между подданными и государем, а значит, шаг к правовому государству.

Именно поэтому неудача Василия Шуйского, не сумевшего спра­виться с противоборствующими силами и начавшейся интервенцией Речи Посполитой, его последующее свержение с престола знаменовали собой, несмотря на всю антипатичность личности царя Василия, еще одну упущенную возможность.

Приход к власти Василия Шуйского не остановил борьбу народа против крепостничества. Одновременно пошли слухи, что царь Дмит­рий Иванович спасся и снова возглавит борьбу.

Летом 1606 г. у народных масс появился свой предводитель — Иван Исаевич Болотников. Он объявил себя «большим воеводой» царя Дмит­рия Ивановича. Под его знаменем собирались крестьяне, холопы, по­садские люди, немало было и служилых людей, мелких и средних зем­

левладельцев. Болотников проявил себя прекрасным организатором, талантливым предводителем восставших крестьян и холопов Он до конца разделял как ненависть народных масс к угнетателям, так и чая­ния и веру в «хорошего царя», звал народ на борьбу.

Подавить восстание Болотникова Шуйскому удалось с большим тру­дом лишь осенью 1607 г.

Стремясь стабилизировать положение в стране, обеспечить себе поддержку со стороны господствующего класса, правительство Шуй­ского в 1607 г. принимает Уложение о крестьянах по которому вводит 15-летний срок исковой давности по делам беглых (вместо 5-летнего). Вводились суровые денежные санкции для тех, кто принимает беглых крестьян. Однако авторитет власти Шуйского от этого не возрос. Де­ятельностью правительства Шуйского были недовольны как дворяне, видевшие неспособность Шуйского прекратить Смуту в стране, так и кцрстьяне, не принимавшие его крепостническую политику.

| В период своего правления Василий Шуйский также боролся с новым самозванцем — Лжедмитрием II. Весной 1607 г. он появился в Речи Посполитой, год рождения не известен. Вероятно, он был слугой попа, школьным учителем из Шклова

( 23 мая 1607 г. Лжедмитрий II перешел русскую границу и затем в

Стародубе Северском объявил себя «царем Дмитрием». 10 сентября 1607 г. он начал поход на Москву.

Весной 1608 г. под Волховом самозванец разбил воевод Шуйского и направился к Москве

С самого начала Лжедмитрий II был ставленником Сигизмунда III.

Речь Посполитая по-прежнему стремилась использовать тяжелое положение России для захвата ее земель. С этой целью польская шлях­та по согласованию с Ватиканом поддержала нового самозванца. Ос­новную часть его вооруженных сил составляли польские шляхтичи. Примкнули к Лжедмитрию и казаки во главе с атаманом Заруцким

В январе 1608 г Лжедмитрий II из Путивля двинулся на Москву. К нему примкнули многие холопы, в том числе и остатки разбитой армии Болотникова. Разгромив в нескольких боях войска Шуйского, Лжедмитрий II 1 июня 1608 г. подошел к подмосковному селу Тушино и стал там укрепленным лагерем В связи с этим он получил прозвище «Тушинский вор».

В сентябре 1608 г в Тушино приехала Марина Мнишек, признавшая в Лжедмитрии II своего первого мужа.

В Тушинском лагере была создана своя Боярская дума, свои при­казы. С октября 1608 г. здесь находился ростовский митрополит Фила­рет. ставший теперь патриархом Власть тушинцев распространилась на значительную часть территории страны.

Лжедмитрий II был послушной марионеткой в руках шляхты, кото рая взяла под свой контроль северо-запад и север русских земель. От­ряды Сапеги и Лисовского разошлись по многим районам страны, за­нимались разбоем и грабежами. Это вызывало недовольство народа и оттолкнуло от «тушинского царька» крестьянские массы.

«Тушинский вор», Лжедмитрий II, унаследовавший от своего пред­шественника авантюризм, но не таланты, жалкая пародия на предше­ственника, нередко и впрямь игрушка в руках представителей короля Речи Посполитой, не олицетворял собой никакой серьезной альтерна­тивы тому пути развития, по которому шла Россия.

Шуйскому пришлось вести борьбу с интервентами. В феврале 1609 г. Шуйский заключил союзный договор со Швецией, рассчитывая с ее помощью разгромить «Тушинского вора» Однако все обернулось иначе. Вступив на территорию России, шведские войска попытались захватить Новгород. Кроме того, этот договор был предлогом для Си­гизмунда III начать открытую интервенцию против России, так как Польша находилась в состоянии войны со Швецией.

В сентябре 1609 г. Речь Посполитая начала военные действия и оса­дила Смоленск. В этих условиях Лжедмитрий стал уже лишним. Задачей Сигизмунда III было теперь завоевание России. В декабре 1609 г, он приказал польским отрядам покинуть Тушино и прибыть в смоленский лагерь. И хотя не все шляхтичи подчинились этому приказу, в Тушин­ском лагере начался раскол. В конце 1609 г. самозванец бежал из Ту­шинского лагеря в Калугу, опасаясь, что его выдадут Сигизмунду, а в сентябре 1610 г. обосновался в Калуге. Убит он был 11 декабря 1610 г князем Петром Урусовым во время загородной прогулки.

В феврале 1610 г. посольство тушинских бояр отправилось под Смо­ленск и заключило с Сигизмундом соглашение о призвании на русский престол его сына Владислава.

Тем временем войска Шуйского во главе с его племянником Миха­илом Васильевичем Скопиным-Шуйским подошли к Москве, сняли осаду с Троице Сергиева монастыря и вошли в Москву но через месяц Скопин-Шуйский при загадочных обстоятельствах внезапно скончался. После его смерти авторитет Василия Шуйского резко упал

Вскоре польский король Сигизмунд III, нарушив перемирие, пере­шел в новое наступление, в ходе которого войска царя Василия 24 июня 1610 г. у села Клушино потерпели решительное поражение.

Неудачи правительства Василия Шуйского в борьбе с интервентами, недовольство значительной части населения его внешней и внутренней политикой в конечном счете привели к отстранению его от престола.

17 июля 1610 г в результате интервенции польского короля Сигиз­мунда III Вазы и недовольства бояр был свергнут с престола Василий Шуйский, а затем насильно пострижен в монахи.

Современники свидетельствуют: «Народ побежал... к царю Шуйско­му в палаты, у него взяли царскую корону и скипетр, отложили их в сторону, а его самого увезли из государевых палат и совсем из Кремля на его прежний двор, выстегали ему гуменце, надели на него клобук и скуфью и сделали его против его воли и желания монахом». В сен­тябре он был выдан польскому гетману С.Жолкевскому и вывезен в Речь Посполитую. Умер в тюрьме, возможно, был убит (12 сентября 1612 г.). Позже его останки были перевезены в Москву и захоронены в Архангельском соборе Кремля.

Участники заговора обещали избрать государя всенародно. А пока в Москве было установлено правительство из семи бояр во главе с князем Федором Ивановичем Мстиславским, получившее название «се­мибоярщина» (1610—1613). В состав правительства вошли князья: Иван Михайлович Воротынский, Андрей Васильевич Трубецкой, Андрей Ва­сильевич Голицын, Борис Михайлович Лыков-Оболенский; бояре: Иван Никитич Романов, Федор Иванович Шереметев.

Еще в феврале 1610 г., разочаровавшись в «тушинском царьке», группа бояр из его лагеря отправилась к Сигизмунду III, осаждавшему Смоленск, и пригласила на трон его сына Владислава.

А через полгода, в августе, после свержения Василия Шуйского, уже московские бояре пригласили Владислава. Московские бояре, опа­саясь народного восстания, обратились за помощью к Сигизмунду III. 17 августа 1610 г. они подписали договор о призвании королевича Вла­дислава на русский престол на определенных условиях: принять пра­вославие, жениться на русской, сохранить привилегии и права русских феодалов.

Командующий польскими войсками гетман Станислав Жолкевский принял все условия и дал присягу за отсутствовавшего 15-летнего Вла­дислава. В сентябре правительство впустило в Москву польские войска. Власть фактически перешла к Жолкевскому, а затем к сменившему его наместнику Владислава Александру Гонсевскому. Польский гарни­зон разместился в Москве, а наместник Александр Гонсевский само­властно распоряжался в стране.

Под Смоленском, осажденным войсками Сигизмунда, русское по­сольство во главе с митрополитом Филаретом вело переговоры об ус­ловиях вступления Владислава на трон. Поскольку вопрос о вере бу­дущего царя решить не удалось, переговоры провалились, а русская делегация оказалась на положении пленных.

Тем временем в Москве Гонсевский от имени царя Владислава раз­давал земли сторонникам интервентов, конфискуя их у тех, кто не при­знавал чужеземную власть.

Россия стояла перед прямой угрозой утраты своей независимости. Все это вызвало всеобщее возмущение народа. 30 ноября 1610 г. с

призывом к борьбе против интервентов выступил патриарх Гермоген (за это его арестовали). В стране созревает идея созыва всенародного ополчения для освобождения от интервентов, начинает создаваться ополчение. После убийства в декабре 1610 г. Лжедмитрия II тушинские казаки и небольшое число бояр и дворян присоединились к создавше­муся ополчению. К марту 1611 г. первое ополчение было сформиро­вано. Руководителями его были воевода Прокопий Петрович Ляпунов, князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, атаман Иван Мартынович За руцкий.

Ополчение создает высший орган власти «Совет всей Земли». Пра­вительство образовалось в результате военной, государственной и по­литической деятельности руководителей Первого ополчения, создан­ного для борьбы с польско-литовской и шведской интервенцией и пра вительством «семибоярщины». Ополчение начало создаваться в Рязани, а затем к нему присоединились и жители других городов. 24 марта

1611 г. войска Первого ополчения подошли к Москве. Был взят Белый город, но полностью освободить столицу не удалось. 30 июля 1611 г. Совет принял «Приговор всей земли», который в общих чертах намечал будущее устройство России. Приговор носил ярко выраженный дво­рянский, крепостнический характер.

Но Первое ополчение распалось из-за внутренних распрей. Проко­пий Ляпунов 22 июля 1611 г. был убит казаками. В ответ дворяне и служилые люди в своем большинстве покинули лагерь и ушли из опол­чения. Осаду Москвы продолжали в основном казаки.

Атаман Заруцкий бежал в Коломну к Марине Мнишек, впоследствии с ней и ее сыном Иваном — в Астрахань, но был в 1614 г выдан пра вительству Михаила Романова и посажен на кол. Одновременно с За- руцким был казнен и «воренок» — трехлетний сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II Иван. Марина Мнишек умерла в заточении в 1614 г.

Остатки Первого ополчения присягнули Лжедмитрию III — само­званному царю, так называемому «псковскому вору», появившемуся в

1612 г. Это был то ли московский дьякон Матюшка, то ли некий Си- дорка. В 1611 г. он бежал из Москвы в Новгород, потом в Ивангород, где объявил себя «царем Дмитрием», чудом спасшимся в Калуге. 4 де­кабря 1611 г. въехал в Псков, 2 марта 1612 г. казачий круг провозгласил Лжедмитрия III московским царем.

В июне 1612 г. «Совет всей Земли» сложил присягу самозванцу. Лжедмитрий III был схвачен земскими людьми в Пскове и посажен на цепь в клетку для всеобщего обозрения. Его дальнейшая судьба неиз­вестна.

В Смутное время в России возникло еще 10—12 «царевичей», вы­дававших себя за детей и внуков Ивана Грозного, среди которых боль­

шую известность приобрел мнимый сын царя Федора Ивановича «Лже- петр» — муромский казак Илейка Коровин.

Обстановка в стране осложнялась. 3 июля 1611 г. Смоленск, обо­ронявшийся 624 дня был захвачен поляками. Сигизмунд III открыто за­явил о своем желании стать царем России и включить ее в состав Речи Посполитой. 16 июля шведы захватили Новгород. Новгородская вер­хушка согласилась призвать на русский престол шведского принца Карла-Филиппа.

В этой обстановке руководитель нижегородского посада Кузьма Минин в сентябре 1611 г. призвал посадских людей создать новое опол­чение, что и было осуществлено. Во главе Второго ополчения встали сам Кузьма Минин, князь Дмитрий Михайлович Пожарский и князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой.

В начале апреля 1612 г в Ярославле было образовано правительство «Совета всей Земли» для организации борьбы с польско-литовскими и шведскими нашествиями, освобождения Москвы и создания постоян­ного правительства.

В августе 1612 г. ополчение Минина и Пожарского подошло к Мос­кве и объединилось с остатками Первого ополчения. Почти одновре­менно по Можайской дороге к столице подошло войско под командо­ванием гетмана Ходкевича. который двигался на помощь полякам, за­севшим в Кремле. Попытки Ходкевича прорваться в город не увенча­лись успехом. Его войско было остановлено, а потом вынуждено было отступить. 22 октября русские войска освободили Китай-город, а 26 ок­тября польский гарнизон, находившийся в Кремле, капитулировал. Мос­ква была освобождена.

Ситуация складывалась таким образом: центральной власти как бы не было, разные города самостоятельно решали, кого им признавать правительством.

По всей стране бродили и осаждали города и монастыри отряды польских шляхтичей, занимающиеся не столько военными действиями, сколько простым грабежом От них не отставали и свои собственные, родные казаки.

Такая ситуация не могла продолжаться слишком долго: в стране крепло стремление к порядку. Пусть не очень удобному, не очень хо­рошему, но порядку. Общественному мнению отвечало воспроизведе­ние тех порядков, которые существовали до Смуты Недаром Второе ополчение, возобновив чеканку монеты, выбивало на ней имя давно умершего царя Федора — последнего из царей рода Рюриковичей, чья легитимность была вне подозрений для всех. Поэтому после освобож­дения Москвы первоочередным делом стало восстановление государ­ственности. В ноябре 1612 г. руководители Второго ополчения разо­

слали по городам Руси грамоты о созыве Земского собора для выборов нового царя.

Собрался Собор в январе 1613 г Состав его был представительным. Здесь были бояре, высшее духовенство, дворяне служилые люди, люди посада, представители от казачества и свободных крестьян-общинников (черносошных). Однако большая часть населения России — крепост­ное крестьянство — представлена не была. Земский собор был много­люден, в его работе приняло участие около 700 человек. Его заседания чаще всего проходили в Успенском соборе Кремля

Все варианты решения вопроса о власти были вынесены на обсуж­дение. На московский престол предлагали принца Владислава, сына германского императора Рудольфа, шведского королевича Карла-Фи­липпа. Однако Собор принял решение «иноземцев на Московское го­сударство не избирать». На российский престол претендовали предста­вители высокородных фамилий: князей Голицыных, Воротынских, Мсти­славских, Трубецких.

7 февраля 1613 г. Собор остановился на кандидатуре Михаила Ро­манова. Теперь надо было узнать мнение народа. Города высказались за Михаила

21 февраля состоялось торжественное заседание Собора, на кото­ром единогласно был избран царем Михаил Федорович Романов и члены Собора присягнули царю. Присягнули Михаилу и все города. Таким образом, Россия присягнула новому царю. Михаил Романов по­ложил начало новой династии, которая правила три столетия. В.О. Клю­чевский отметил: «Чтобы выйти из хаоса, наконец выбрали государя, который был всем люб, и решили вернуться к старине и восстановить порядок. Порядок восстановили, но старины не вернули: все само собой пошло как-то по-новому; из-под старых обычаев вырастали новые нужды; жизнь, видимо, входила в новое русло; за эпохой смут следовала эпоха реформ».