Политические, социальные, экономические истоки, предпосылки и последствия формирования нового строя

В оценке новой экономической политики (нэп) советской власти, пришедшей на смену политике военного коммунизма, современные исследователи при­держиваются разных точек зрения. Первый подход заключается в том, что нэп был почвенным, чисто российским явлением, продиктованным кризисом, вызванным гражданской войной и военно-коммунистическими заблуждени­ями большевиков.

Новая экономическая политика вырабатывалась в сложнейшей политической и социально-экономической обстановке. В предшествующий период народ­ное хозяйство было разрушено: к концу гражданской войны промышленное производство по сравнению с 1913 г. сократилось в 7 раз, валовая продукция сельского хозяйства в 1920 г. составила 67% довоенного уровня. Отсутство­вали нормальные экономические отношения с мировой экономикой: ино­странные капиталовложения в 1913 г. составляли 35%, после революции СССР не получил крупных долгосрочных кредитов, прямых иностранных инвестиций было крайне мало, а в наиболее благоприятные 1927-1928 гг. удельный вес концессионных предприятий в валовой продукции промыш­ленности составил всего 0,6%. В 1921 г. внешнеторговый оборот по сравне­нию с 1913 г. сократился в 13 раз.

Обозначился резкий разрыв между городом и деревней в технологическом (индустриальный и доиндустриальный характер производительных сил), ор­ганизационно-производственном (крупное и мелкое производство), полити­ко-экономическом (социализм и мелкотоварный уклад) и других отношени­ях.

В таких сложных условиях курс на новую экономическую политику пред­ставлял собой комплекс социально-экономических мер: разрешение товарно­денежных отношений, свободного найма труда, концессий, упорядочивание финансовой системы, создание нового механизма управления экономикой на основе рынка и хозрасчета и в целом отказ от понимания социализма как безраздельного господства государственной собственности.

Нэп породил много надежд и иллюзий, оценки его всегда носили политизи­рованный характер. Это и определило многолетнюю полемику о причинах его введения. Все политические силы страны соглашались с тем, что нэп был поворотом от военно-коммунистической модели социализма, с ожесточением навязываемой обществу, к общецивилизационной рыночной модели, которая, хотя и была не без недостатков, но проверена опытом самых разных стран и рассчитана на развитие таких механизмов, которые стимулировали бы эво­люцию производственных сил на основе экономических стимулов к труду.

Правящая большевистская партия, вводя нэп, признавала формационную от­сталость России и решила использовать новую политику для создания необ­ходимых предпосылок социалистического строительства. Она признавала факт задержки мировой революции и видела в нэпе передышку, возможность двигаться в направлении к социализму. Используя рынок, правительство рас­считывало обеспечить подъем производительных сил, снять социальную напряженность в обществе, вызванную кризисом, политикой военного ком­мунизма, нежеланием народа мириться с натурализацией экономической жизни страны.

Уже первые месяцы нэпа выявили принципиальные противоречия в политике и идеологии большевистской партии. Даже высокообразованные экономисты

(Н. Бухарин, Е. Преображенский) не могли ответить на вопрос, как, развивая рыночные отношения, двигаться к безрыночному социализму. Доктриналь­ное противоречие между идеалом безрыночного социализма и воссозданием рыночных отношений усугублялось первыми негативными итогами нэпа. За­крыв дорогу рыночным отношениям в госсекторе, большевики не смогли обеспечить эффективности этого сектора. Госсектор способствовал расшире­нию и укреплению бюрократической системы управления, нэп не стимули­ровал в полной мере сельскохозяйственное производство, неэквивалентный обмен между городом и деревней, сохранявшийся в условиях нэпа, вызвал ряд кризисов в ходе его осуществления. Курс на социалистическое строи­тельство большевики считали основным и подчиняли ему рамки развития рыночной экономики.

Таким образом, для большевиков нэп и рыночная экономика не были прио­ритетными направлениями развития. Курс на утверждение диктатуры проле­тариата, на немедленное социалистическое строительство в одной отдельно взятой стране стал генеральным курсом большевистской партии.

Партии, оппозиционные большевизму, сохранявшие социалистическую ори­ентацию, видели в нэпе альтернативу немедленному введению социализма. Меньшевики считали, что на основе нэпа будут созданы предпосылки социа­лизма, без которых при отсутствии мировой революции социализма в России быть не может. По мнению Ф. Дана, развитие нэпа неизбежно приведет к от­казу большевиков от монополии на власть. Учесть экономические интересы всех слоев в условиях рыночных отношений единственная партия была не в состоянии. Плюрализм в экономической сфере создаст, по его мнению, плю­рализм в политической системе, объективно подорвет основы диктатуры пролетариата. Даже меньшевики правого крыла, считавшие, что с нэпом вос­станавливается капитализм во всех сферах народного хозяйства, полагали,

что он приведет к неразрешенному противоречию между капитализмом в экономике и коммунизмом в политике.

Эсеры альтернативу нэпу большевистской политики видели в возможности осуществления «третьего пути» — некапиталистического развития. Учиты­вая особенности страны — многоукладность, преобладание крестьянства, — эсеры предполагали, что для социализма в России требуется соединить наро­довластие в политической области с кооперативным социально­экономическим строем.

Собственную концепцию нэпа разрабатывали и либералы. Они считали его альтернативой большевистскому курсу на социалистическое строительство. Суть нэпа виделась ими в возрождении капиталистических отношений в Рос­сии.

Для умеренных социалистов с нэпом была связана возможность создания не­обходимых предпосылок для социалистического строительства без револю­ционных взрывов и катаклизмов. Либеральная интеллигенция видела в нэпе альтернативу дальнейшей коммунизации страны, возможность завершения процесса ее реформирования, индустриальной модернизации. Различное по­нимание приоритетных задач создавало разные варианты развития России на основе нэпа.

Несмотря на частые кризисные состояния в годы нэпа, до тех пор, пока не были задействованы все резервы восстановительного периода, советская экономика развивалась в целом динамично. Происходили неуклонная экс­пансия государственного и кооперативного секторов, вытеснение частного капитала из промышленности и торговли. Удельный вес частной промыш­ленности (включая мелкую и кустарную) в 1924-1925 гг. составил 27,3%, а в 1928 г. — 17,6%.

В отличие от промышленности, в сельском хозяйстве подъем начался не сра­зу. В 1921 г. сельское хозяйство советской России пострадало от сильной за­

сухи, последствия которой сказывались и в 1922 г., но уже в 1923 г. посевные площади достигли 99,3% от уровня 1913 г. В 1925 г. валовой сбор зерновых почти на 20% превысил среднегодовой сбор за пятилетие 1909-1913 гг.

В ходе восстановления сельского хозяйства происходили структурные изме­нения: удельный вес зерновых культур уменьшался, а технических — увели­чивался. К 1927 г. в целом довоенный уровень был достигнут и в животно­водстве.

Рост производства и национального дохода создал условия для улучшения материального положения рабочих, крестьян, служащих. В 1925-1926 гг. средняя продолжительность рабочего дня составила 7,4 часа. Рабочие и слу­жащие имели право на ежегодный очередной отпуск не менее двух недель. Повысилась реальная зарплата рабочих, в 1925-1926 гг. в среднем по про­мышленности она составила 93,7% довоенного уровня.

Тормозили рост уровня жизни в городе товарный голод, возникший в 1924 г. и продолжавшийся до конца 20-х гг., а также повышение цен на продукты промышленности и сельского хозяйства.

На протяжении всего периода нэпа, несмотря на быстрое увеличение числен­ности рабочих, в промышленности, строительстве и на транспорте существо­вала безработица.

Вследствие обострения международной обстановки (разрыв Англией дипло­матических отношений с СССР) летом — осенью 1927 г. возник ажиотажный спрос на основные потребительские товары. Из-за частичного неурожая обострилась проблема снабжения городов, армии хлебом. Государство при­бегло к «чрезвычайным мерам» — насильственному изъятию хлеба у зажи­точных слоев деревни, ограничению рыночной торговли зерном, что было воспринято деревней как отмена нэпа.

Итоги нэпа нельзя оценивать однозначно. С одной стороны, ее воздействие на экономику страны следует признать благоприятным. В 20-е гг. удалось восстановить народное хозяйство и даже превзойти довоенный уровень ис­ключительно за счет внутренних резервов. Успехи в возрождении сельского

хозяйства позволили накормить население страны, в 1927-1928 гг. СССР обогнал дореволюционную Россию по уровню потребления пищевых про­дуктов. С другой стороны, осуществление нэпа проходило трудно и сопро­вождалось целым рядом негативных моментов. Главный из них связан с не­пропорциональным развитием основных отраслей народного хозяйства. В деревне шла социальная и имущественная дифференциация крестьянства, что приводило к росту напряженности.

Однако главное противоречие, которое привело к краху нэпа, лежало не в сфере экономики, а между экономикой и политической системой, рассчитан­ной на использование административно-командных методов управления. Это противоречие стало непримиримым в конце 20-х гг., и политическая система разрешила его путем свертывания новой экономической политики.