ПЕТР III. ПЕРЕВОРОТ 28 ИЮНЯ 1762 ГОДА

Взойдя на русский престол путем переворота, Ели­завета Петровна не чувствовала себя на нем достаточ­но прочно. Секретарь французского посла в Петербурге К.-К. Рюльер свидетельствовал, что «она никогда не пола­галась на безопасность носимой ею короны».

шведской короны, их ждало разочарование — человека с таким именем более не существовало.

К Петру Федоровичу были срочно приставлены учи­теля, обязанности воспитателя наследника Елизавета воз­ложила на академика Якоба Штелина. Отмечая способно­сти и превосходную память Петра, Штелин позднее вспоминал, что гуманитарные науки его особенно не при­влекали и «часто просил он вместо них дать урок из ма­тематики».

Сама Екатерина Алексеевна прекрасно осознавала, что ей нужен не Петр, а императорская корона. Позднее она так писала о своем состоянии перед свадьбой: «Серд­це не предвещало мне счастья; одно честолюбие меня поддерживало». Это честолюбие вскоре помогло ей сде­латься самодержавной правительницей России и оно же заставило Екатерину в своих манифестах конца июня — начала июля 1762 г., а затем в «Записках» нарисовать уродливо-гротескный образ обманутого супруга. Чтобы застолбить этот образ в общественном сознании совре­менников и потомков, немало поработали и приближен­ные Екатерины, и сочувствовавшие ей иностранцы. Тен­денциозная информация перекочевала в труды историков.

С. М. Соловьев называл Петра Федоровича «чужим госу­дарем», «заклятым врагом России», существом слабым физически и духовно. Для В. О. Ключевского Петр 1П был «самым неприятным» из «всего неприятного, что оставила

после себя императрица Елизавета», ограниченным, ничтож­ным. лживым, спившимся человеком, ненавистником всего русского.

Не идеализируя Петра Федоровича, Мыльников, одна­ко, отмечает, что он отнюдь не был грубым солдафоном: любил итальянскую музыку и неплохо играл на скрипке, имел коллекцию скрипок; любил живопись, книги; содер­жал богатую личную библиотеку и заботился о ее постоян­ном пополнении. Сохранился каталог его нумизматического кабинета. Петр—великий князь проявлял устойчивый ин­терес к нуждам Кильского университета (в его родной Гол­штинии) и петербургского Сухопутного шляхетского кадет­ского корпуса, «главнокомандующим» которого был назна­чен в феврале 1759 г. Он демонстрировал простоту поведе­ния, охотно общался с рядовыми людьми, солдатами. Став императором, Петр ездил и ходил по Петербургу один, без охраны, навещал на дому своих бывших слуг. Ему оказы­вались свойственны открытость, доброта, наблюдательность, азарт и остроумие в спорах, но и вспыльчивость, гневли­вость, поспешность в действиях; ощущение двойственности своего происхождения (немец по отцу и русский по матери) порождало у Петра Федоровича неустойчивый комплекс двойного самосознания. «Все же, если он и ощущал себя в значительной мере немцем,— пишет А. С. Мыльников,— то — немцем на русской службе».

Петр имел свой взгляд на ключевые вопросы внешней и внутренней политики России; расхождения по ним с Елизаветой Петровной привели к тому, что их личные взаимоотношения в последние годы жизни императрицы стали натянутыми и даже отчужденными.

великого князя в Голштинию с объявлением императором его малолетнего сына Павла.

На Рождество 25 декабря 1761 г. Елизавета Петровна скончалась. На престол вступил внук Петра I Петр III. В своем первом манифесте он обещал «во всем следовать стопам премудрого государя, деда нашего императора Петра Великого». С первых же недель царствования Петр III обратил особое внимание на укрепление порядка и дисциплины в высших присутственных местах, сам по­давая тому пример. Вставал император обычно в 7 час. утра, выслушивал с 8 до 10 доклады сановников; в 11 час. проводил лично вахтпарад, до или после которого иногда совершал выезды в правительственные учреждения или осматривал промышленные заведения. Хотя первоначаль­но он решил было ликвидировать Конференцию при вы­сочайшем дворе, но затем приказал ее «на прежнем ос­новании оставить». Преемственность в деятельности Пет­ра III от его предшественницы проявилась и в подборе руководящих кадров. Ближайшими его сподвижниками оставались Н. Ю. Трубецкой, активный участник перево­рота 1741 г., М. И. Воронцов, один из фаворитов Елизаве­ты, меценат и покровитель Ломоносова И. И. Шувалов. Большую роль играли пользующиеся доверием императо­ра его секретарь Д. В. Волков, генерал-прокурор Сената А И. Глебов, директор Кадетского корпуса А. П. Мельгунов.

Общий курс правительства страны был про дворянским. 18 февраля 1762 г. вышел манифест о даровании воль­ности и свободы российскому дворянству — дворяне освобождались от обязательной государственной службы. Развитию чувства достоинства у дворян должно было способствовать и упразднение 21 февраля Тайной канце­лярии: внесудебный произвол заменялся отныне нормаль­ным судебным разбирательством по делам политического обвинения. Манифестом от 19 июня заявлялось: «Намерены мы помещиков при их имениях и владениях ненарушимо сохранять, а крестьян в должном их повиновении содер­жать». Вместе с тем помещица Е. Н. Голыптейн-Бек по приказу Петра 1П была лишена прав на имения, поскольку «управление деревень по ее диспозиции не к пользе, но к разорению крестьянства последовать может».

нои секуляризации недвижимых церковных имуществ; цер­ковно-монастырские крестьяне освобождались от прежних крепостей, наделялись землей и переводились в ведение го­сударства с выплатой ежегодной подушной подати, которая на 1762 г. была установлена в размере одного рубля с души мужского пола. Эта мера отвечала традиционной линии на подчинение церкви абсолютистскому государству.

Ряд исследователей (С. М. Каштанов, Н. Л. Рубин­штейн, С. О. Шмидт, А. С. Мыльников) отмечают в зако­нодательстве Петра III элементы новых тенденций. Поя­вилась, в частности, серия актов, направленных на поощ­рение торгово-промышленной деятельности и купечества. Указ о коммерции от 28 марта предусматривал расшире­ние экспорта хлеба и другой сельскохозяйственной про­дукции, одновременно запрещалось ввозить из-за рубежа сахар, сырье для ситценабивных мануфактур и другие то­вары, производство которых могло быть налажено в Рос­сии. Сенатским указом от 31 января разрешалось заво­дить фабрики по изготовлению парусной ткани в Сибири. Ряд указов бы. ’ направлен на расширение применения воль нонаемного труда на мануфактурах, на льготы купечеству.

29 января император положил конец преследованиям старообрядцев за веру. Манифестом от 28 февраля бе­жавшим за рубеж «разного звания людям, также рас­кольникам, купцам, помещичьим крестьянам, дворовым людям и воинским дезертирам» разрешалось возвращать­ся в Россию до 1 января 1763 г. «без всякой боязни или страха». А. С. Мыльников находит в этих актах созвучие с рекомендациями М. В. Ломоносова в трактате «О сохра­нении и размножении российского народа».

Правительство Петра III задумывалось над мерами по поднятию боеспособности армии и флота. Император пред­принимает шаги по укреплению воинской дисциплины в гвардейских частях.

Все это не могло не породить оппозиции Петру III в офи­церской среде, прежде всего — среди гвардейцев. Недо­вольно было и духовенство, и часть знати, шокированной некоторыми выходками императора, пренебрежением правилами придворного этикета.

Этим недовольством воспользовалась Екатерина Алек­сеевна, давно рвавшаяся к власти. В заговоре, вдохнови­тельницей которого она являлась, активную роль играли гвардейцы братья Орловы, П. Б. Пассек, С. А. Бредихин, братья Рославлевы, малороссийский гетман и президент Академии наук, командир Измайловского полка граф К. Г. Разумовский, Е. Р. Дашкова. Часть дворянства во главе с графом Н. И. Паниным примкнула к заговору в надежде возвести на престол наследника Павла Петро­вича, а Екатерину сделать регентшей и при ее содейст­вии преобразовать Россию в конституционную монархию. Чтобы увеличить число противников Петра III, распуска­лись слухи о намерении его убить Екатерину, вступить в брак со своей фавориткой Елизаветой Воронцовой, переженить «40 — 50 дам света с голыптейнцами и прус­саками», переодеть православных священников в пастор­ские одежды и сбрить им бороды.

На 29 июня 1762 г., когда по церковному календарю отмечался день Петра и Павла, Петр назначил торжест­венную церемонию. Утром накануне император с прибли­женными направился в Петергоф, где его должна была ожидать Екатерина. Но выяснилось, что за несколько ча­сов до появления кавалькады, она спешно уехала в Пе­тербург. Опираясь на гвардейцев, Екатерина Алексеевна провозгласила себя самодержицей, а своего супруга ни­зложенным. Петра III эти события застали врасплох. Он упустил время и не мог воспользоваться имевшимися возможностями спастись — закрепиться в Кронштадте, а оттуда уйти либо к П. А. Румянцеву, командующему экс­педиционным корпусом в Восточной Пруссии, либо в Киль. Поверженный император вынужден был 29 июня отречься от престола. Его доставили в Ропшу под тща­тельное наблюдение Ф. С. Барятинского, А. Г. Орлова, П. Б. Пассека и еще нескольких доверенных лиц Екате­рины II. Здесь 6 июля 1762 г. родной внук Петра I был задушен Орловым по приказу новой императрицы.

2.