Леонид Ильич Брежнев

Есть в истории деятели, которые становятся лиде­рами эпохи, возглавляют глобальные процессы, ре­формируют общество или подавляют его, выигры­вают сражения или на какой-то миг становятся от­цами нации.

Крупный организатор, устойчивый, осторожный, спокойный, радуш ный, хлебосольный, дружелюбный, хороший семьянин, средних способ­ностей, ограниченный в плане политической компетентности, хороший тактик, но неважный стратег, до определенного периода очень рабо­тоспособный, не чуждый простых радостей жизни, не имеющий се­рьезной гуманитарной марксистской подготовки, с большим опытом бюрократической государственной работы, в том числе со знанием пси­хологии партчиновников и аппаратных интриг, не любящий радикаль­ных перемен и новаций — таким был, по общему мнению, Л.И.Бреж- нев. Этот человек 18 лет руководил страной в самый спокойный и ста­бильный период ее развития, непосредственно предшествовавший эпохе крушения социалистической системы. О жизни генсека написано достаточно много работ, научные, публицистические и даже художе­ственные произведения. Одни авторы рисуют образ уравновешенной посредственности, осуществлявшей общее руководство; другие видят в нем интригана, искусно маскировавшего свои честолюбивые намере­ния, и законченного подлеца, предлагавшего якобы убить Н.С.Хрущева; наконец, есть исследователи, которые называют Брежнева крупным го­сударственным деятелем, ставшим заложником загнивающей полити­ческой элиты и собственного здоровья.

Леонид Ильич Брежнев родился 19 декабря 1906 г. в селе Камен­ском Екатеринославской губернии в семье рабочего-металлурга. Закон­чив среднюю школу в 1922 г., стал рабочим.

В 1927 г. Брежнев окончил техникум и начал продвигаться по зе­мельной службе. Он работает в Курской области, в Белоруссии, на Урале и везде проявляет себя как квалифицированный работник. В 24 года он становится заместителем начальника окружного земель­ного управления на Урале и занимается организацией завершения кол­лективизации деревни в своем регионе. Хотя проблем с землеустрой­ством было предостаточно, он неожиданно покидает Свердловск и воз­вращается на родину, где буквально начинает новую жизнь — устраи­вается рабочим в родном городе Каменском. В своих мемуарах он объ­ясняет этот радикальный поворот в карьере исключительно чувством выполненного долга в сфере сельского хозяйства, но совершенно оче­видно известное умолчание о каких-то более конкретных и прозаичных мотивах.

Леонид работает слесарем и учится на вечернем отделении метал­лургического института. Это было время, когда правящая коммунисти­ческая партия форсировала формирование новой технической интел­лигенции из рабочих и крестьян, которая должна была прийти на смену так называемой буржуазной интеллигенции, потерявшей доверие боль­шевистской партии и попавшей в разряд «вредителей». Леонид Бреж­нев стал одним из таких новых рабоче-крестьянских выдвиженцев, на которых рассчитывала новая власть. В 1933 г. молодой партгрупорг курса становится руководителем рабочего факультета (рабфака), а позднее — директором металлургического техникума. Защитив с от­личием дипломный проект, Брежнев возвращается на завод инжене­ром — начальником смены. О его энергии, энтузиазме, трудоспособ­ности. надежности и коммунистической преданности писали в завод­ской многотиражке «Знамя Дзержинки».

Леонид Брежнев отслужил год в Красной Армии, где был команди­ром взвода и политруком танковой роты. Вернувшись в родной Дне­продзержинск, он входит в городские и областные структуры власти. Восхождение на политический Олимп будущего генсека началось в тра­

гическом 1937 г когда молодой по стажу коммунист, вступивший в партию только в 25 лет, занял пост заместителя председателя Днепро­дзержинского горисполкома заменив репрессированного предшест­венника. Дальнейшая карьера Брежнева на Украине осуществляется при активной поддержке Первого секретаря ЦК КП(б) Украины Н.С.Хрущева, что сыграло свою роль и в более отдаленном будущем

В годы Великой Отечественной войны Брежнев — секретарь обкома партии — становится комбригом полковником, а позднее генерал-май­ором. Он исправно выполнял функции руководителя партиино-комис сарского аппарата, ничем особенным не выделяясь. Когда осенью 1941 г. Южный фронт потерпел поражение, Брежнев, бывший к тому времени заместителем начальника политуправления фронта, получил назначение на пост начальника политотдела 18-й армии. Это было, ко­нечно, понижение, но лично Брежнев был в этом не виноват. Он делал то, что умел, сообразно обстановке. В личном деле Брежнева сохра­нилась характеристика, написанная представителем Политуправления Красной Армии по итогам проверки. В ней наряду с позитивными мо ментами содержались такие нелицеприятные оценки: «Черновой рабо­ты чурается Военные знания т Брежнева весьма слабые. Многие во просы решает как хозяйственник, а не как политработник. К людям относится не одинаково ровно, склонен иметь любимчиков». Так точно и емко была выражена сущность характера Брежнева задолго до за­стойных времен.

Единственным ярким пятном в военной биографии Брежнева была определенная причастность к сражению на Малой Земле в районе Но­вороссийска что в дальнейшем станет важным элементом политики или, точнее говоря, попыток формирования культа Брежнева

Кстати, следует отметить, что агитационно-пропагандистская кам­пания вокруг Малой Земли, осуждаемая в современной прессе, не может означать забвения подвига тех, кто сражался и погиб на этом плацдарме.

чальника политуправления 4-го Украинского фронта, умолчав о том, что им до 12 мая 1945 г. командовал генерал М.М.Пронин, а Брежнев возглавил политуправление в мирное время. Единственной заслугой в этом качестве у Брежнева было участие в Параде Победы 12 июня 1945 г. в Москве.

После войны Брежнев руководит Запорожским и позднее Днепро­петровским обкомом ВКП(б), внеся свой вклад в дело организации вос­становления народного хозяйства. В состав его команды вошли К.С.Гру- шевой, П.Н.Алферов, А.П.Кириленко. Возглавив в 1950 г. республикан­ский ЦК в Молдавии, Брежнев привел туда многих друзей из Днепро­петровска, в том числе верных сподвижников К.У.Черненко, С.П.Тра пезникова, С.К.Цвигуна, Н.А.Щелокова. Надо сказать, что, несмотря на репрессивные кампании того времени, Брежнев не допустил перетря­хивания кадров и не был замечен в организации репрессий. На XIX съезде ВКП(б) Брежнев неожиданно для многих становится секретарем ЦК и кандидатом в члены Президиума ЦК ВКП(б). Сталин предполагал в это время провести очередную террористическую «чистку» и ротацию высших кадров и заблаговременно расширил состав секретариата до 10 человек за счет молодых работников, которые должны были заме­нить подлежащих смене Молотова Кагановича, Ворошилова, Микояна и др.

В июле 1953 г. в высшей партийно-государственной элите произо­шел переворот, когда Н С.Хрущеву удалось отстранить главу каратель­ных ведомств Л.П.Берия от власти и заложить основу демократизации политического режима и десталинизации общества. В этом эпизоде принял участие и Брежнев. Он был в составе знаменитой группы мар­шала Москаленко, арестовавшей в Кремле Берия. Это был, безусловно, достаточно мужественный поступок, так как никто не мог знать, чем закончится попытка ареста всесильного хозяина ГУЛАГа. Но генерал Брежнев не прогадал. Хрущев, придя к единоличному руководству пар­тией и страной в 1953 г., не забыл своего верного «политического крестника» и стал постепенно выдвигать его на первые позиции.

В феврале 1954 г. Брежнев избирается вторым секретарем ЦК Ком­партии Казахстана и становится одним из организаторов освоения це­линных и залежных земель. Освоение целины по-разному оценивается в историографии. Одни считают это мудрым шагом, другие глупостью.

но в любом случае это, безусловно, было подвигом народа, благодаря которому удалось хотя бы на время решить зерновую проблему. Ста­линистская группировка в руководстве во главе с В.М.Молотовым пред­лагала не поднимать целину в Азии, а направить финансовые и мате­риальные средства на подъем центральных областей России, которые после войны находились в запущенном состоянии. Спустя десятилетия очевидно, что это было не самое плохое предложение, но тогда никто не мог и подумать, как «отблагодарят»- национальные республики Мос­кву за ее заботу о подъеме экономики национальных окраин СССР.

Хрущев счел, что распашка абсолютно пустых и безлюдных терри­торий даст не только экономический, но и идейно-политический эф­фект, и бросил все ресурсы страны в Казахстан — одну из самых бед­ных республик Союза. Советская молодежь на волне коммунистиче­ского энтузиазма обеспечила реализацию замысла. Первоцелинники в сложнейших погодных условиях при самом минимуме материальных средств и удобств вспахали и засеяли сотни тысяч гектаров степи. И хотя погектарный урожай был мизерный, в сумме его хватило, чтобы выйти из зернового кризиса и ликвидировать угрозу голода.

Вклад Брежнева в решение этой проблемы был замечен, и вскоре он становится Первым секретарем ЦК Компартии Казахстана, заменив на этом посту П.К.Пономаренко. Это, безусловно, являлось высокой оценкой деятельности Брежнева. Энергичный, в то же время уравно­вешенный и спокойный, не высказывающий особых претензий и амби­ций руководитель перемещается после XX съезда КПСС на работу в ЦК, где становится секретарем ЦК, ответственным за развитие ракет­ной техники и космонавтики. Полет в Космос первого космонавта пла­неты Юрия Гагарина стал триумфом не только науки, но и всей соци­ально-политической системы. За определенный вклад в это великое дело Брежнев получил в 1961 г. звание Героя Социалистического Труда.

Во всех внутриэлитных склоках Брежнев решительно поддерживает Н.С.Хрущева. Когда сталинистская группа В.М.Молотова, Г.М.Маленко­ва, Л.М.Кагановича и др. попыталась сместить Хрущева, Брежнев вновь встал на его сторону. Главную роль в победе Хрущева сыграла реши­тельная позиция маршала Г.К.Жукова, но и роль Брежнева тоже не осталась не отмеченной. На июльском 1957 г. Пленуме ЦК он избира­ется членом Президиума ЦК (тогдашнего Политбюро). В 1960 г. Бреж­нев замещает К.Е.Ворошилова на почетном посту конституционного главы государства — Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Это была должность, идеально подходившая Брежневу, — он обладал достаточно большими полномочиями, влиянием, но при этом лично не отвечал за стратегическую линию, которую по политическим традициям советского государства авторитарно определял Первый се­

кретарь ЦК КПСС. Брежнев это прекрасно понимал и на XXII съезде КПСС произнес часовую речь, полную безудержных восхвалений Хру­щева. Такая абсолютная, подчеркнутая лояльность Брежнева позволила сделать ему новый шаг в карьере. Хрущев очень часто отсутствовал в Москве. Разъезжая по миру и стране, он нуждался в квалифицирован­ном и в то же время верном заместителе повседневно управляющем ЦК и его аппаратом.

Брежнев избирается, точнее назначается, на очень ответственный пост второго секретаря ЦК КПСС, а на пост советского президента выдвигается А.И.Микоян, начинавший карьеру при Ленине, продолжив­ший при Сталине и успешно завершивший ее при Хрущеве и Брежневе (как говорили злые остряки, «от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича»). Но и Брежнев не был простаком и безобидным исполни­телем — такие просто не могли продвигаться в партийном аппарате. В Брежневе была определенная, весьма удачная мера сочетания ка рьеризма и здравомыслия, лояльности и амбициозности, товарищества и завистливости.

Таким образом, Брежнев успешно работал в партийном и советском аппарате, ничем не проявляя свои замыслы и внешне не претендуя ни словом, ни делом на нечто большее. Вероятно, это устраивало Хруще­ва, который спокойно держал его при себе в качестве второго лица в государстве, не боясь его интриг. Но Хрущев не учел позиций и амбиций других деятелей, которые воспользовались целым рядом серьезных субъективистских просчетов Хрущева и составили заговор руководящих кадров с целью его смещения. Авторитет Хрущева в народе был очень низок, а сам он заметно устал и стал допускать откровенные сбои и просчеты, в том числе не следил за двоими выдвиженцами, не интере­совался их мнением, что называется «оторвался от коллектива». Эти обстоятельства благоприятствовали замыслу заговорщиков освободить­ся от зарвавшегося лидера.

По мнению многих исследователей, Л.И.Брежнев играл не самую первую скрипку в организации смещения Хрущева, хотя, без сомнения, принимал в этом процессе активное участие. Известно, что он не толь­ко сомневался, но даже впадал в истерику накануне этого события. Еще не были забыты последствия, которые ожидали участников подоб­ных мероприятий при Сталине, и не было гарантий, что Хрущев посту­пит иначе, если сохранит своей пост. В отличие от лета 1953 г. Бреж­неву было что терять. Если арест Берии занял всего несколько часов, то смещение Хрущева было значительным политическим актом, зави­сящим от расстановки политических сил в ЦК. Сам Хрущев имел ре­альные шансы успешно сопротивляться, но его погубили самонадеян­ность и накопившаяся психологическая усталость.

Брежнев стал Первым секретарем ЦК КПСС, что было одновремен­но логичным и неожиданным событием. В состав Президиума ЦК КПСС помимо Хрущева и Брежнева к осени 1964 г. входили Г.И.Воронов, Ф.Р Козлов, А.П.Кириленко, А.Н.Косыгин А.И.Микоян Н В Подгорный, Д С Полянский, МА Суслов, Н.М Шверник, В.В.Гришин, ЛН.Ефремов, К.Т.Мазуров, В.П.Мжаванадзе, Ш.Р Рашидов, А.Н.Шелепин, П.Е.Ше- лест. Из них на пост первого секретаря могли претендовать Козлов, Подгорный, Суслов и Шелепин. Но первый был болен, второй — мало­известен в масштабе страны, Суслов желал оставаться главным идео­логом партии и не претендовал на первые роли. Один Шелепин жаждал стать первым лицом и утвердить в стране неосталинскии порядок. «Же­лезного Шурика» побаивалась сама элита и предпочла кандидатуру добродушного Брежнева, от которого не ждали никаких оглушитель­ных перемен. Его воспринимали как промежуточную, временную фи­гуру, но нет ничего более постоянного, чем временные решения.

Когда на октябрьском Пленуме 1964 г. Брежнев был избран Первым секретарем ЦК, а Косыгин был рекомендован на пост предсовмина, наступил период перераспределения кадровых сил и зон их влияния.

Шелепин был вознагражден за антихрущевскую активность и избран членом Президиума ЦК, где он развернул работу по укреплению своих позиций. Шелепин полагал, что, сокрушив Хрущева, ему ничего не будет стоить справиться с аморфным Брежневым. В связи с подготов­кой празднования 20-летия Победы в Великой Отечественной войне Шелепин передал Брежневу документ, в котором выдвигались требо­вания восстановления «доброго имени Сталина», отказа от ряда поло­жений программы КПСС, ротации кадров ликвидации совнархозов, ус­тановки на жесткую дисциплину труда, возврата линии на мировую ре­волюцию. восстановления дружбы с Мао Цзэдуном, критики идеи об­щенародного государства и т. д.

Документ по многим позициям был близок Брежневу, но он не спе­шил его реализовывать, потому что были ясны чрезвычайно авторитар­ные амбиции самого Шелепина и, кроме того, Брежнев всегда опасался слишком решительных и однозначных поступков, так как в известной мере он был деятелем центристского плана. Точно так же он отверг платформу Ю.В Андропова, предложившего программу последователь­ной реализации антисталинских решений XX съезда КПСС. Брежнев выждал некоторое время и постепенно устранил обоих деятелей с оп­ределяющих партийно-политических постов. Шелепин возглавил проф­союзы, а Андропов занял должность председателя КГБ; хотя это и был важный пост, но он был полностью подконтролен ЦК КПСС. Этими перемещениями Брежнев успокоил Косыгина и Суслова Так наглядно проявилось мастерство Брежнева как аппаратчика — мастера компро­миссов и интриг. Это аппаратное искусство лавировать между различ-

ними силами Брежнев освоил в совершенстве, и оно позволило ему сохранить свой пост на протяжении почти двух десятилетий.

В начале своей карьеры Брежнев не только не имел своей програм­мы действий, но даже не стремился ее сформировать, осмыслить, что было достаточно редким случаем даже в отечественной истории. По общему мнению, он был типичным консерватором-традиционалистом в политике. Главная идея, которая пронизывает все решения Брежне­ва, — это стабильность кадров, общества, партии системы в целом. В беседе с чехословацким деятелем Александром Дубчеком он прямо сказал в ответ на его рассуждения о демократическом социализме: «Не говори мне о социализме. Что имеем — держим». Эти слова и деятельность генсека убеждают в том, что он, по большому счету, не был идейным коммунистом, а скорее прагматиком и технократом, ра­ботающим в предлагаемых условиях и волею судьбы попавшим на самый верх политического Олимпа.

Брежнев значительно укрепил власть коммунистической политиче­ской элиты, официально именовавшейся номенклатурой. Важнейшим элементом системы был партийный аппарат, который подменял выбор­ные партийные и советские органы и руководил всеми политическими организациями. Этот аппарат при ЦК составил более 4 тыс. человек, работавших в более чем 20 отделах ЦК. Параллельно функционировало около 100 министерств и ведомств. Всего управленческим трудом за­нималось 18 млн человек. Советский депутатский корпус всех уровней формировался исключительно партийными органами. Советская власть выполняла функцию ширмы для всевластия аппарата партии-государ­ства. По многим показателям политическая брежневская система «раз­витого социализма» весьма напоминала сталинскую, но без ее ведущей карательно репрессивной функции Сам Брежнев не был экстремистом или диктатором сталинского образца. Мнение о том, что он реаними­ровал сталинизм или проводил неосталинизм, не совсем корректно. Действительно, все, что было апробировано при Сталине и в целом положительно оценивалось, возвращалось немедленно в практику ру­ководства. Но не все хрущевские радикальные реформы были пере­черкнуты. Для Брежнева гораздо более важно было устранить ради­кальный дух безудержного реформизма, ввести преобразования в русло продуманности и постепенности.

В брежневских своеобразных контрреформах особое место занима­ют решения мартовского Пленума ЦК КПСС 1965 г, положившего на­чало более или менее научной аграрной политике Справедливости ради следует подчеркнуть, что эти решения готовились еще при Хру­щеве, а при Брежневе парадоксально получили дополнительный им­пульс как антихрущевские меры. В результате реализации этого реше­ния крестьяне получили отрезанные ранее у них приусадебные участки,

право на пенсию и гарантированную минимальную заработную плату, увеличились закупки сельхозпродуктов по более высоким ценам, сни­зилась норма обязательных поставок. Кукурузной эпопее был положен конец, а шарлатана Т.Д Лысенко, наконец сняли с руководящих на­учных постов. В целом можно считать, что была предпринята попытка применить на практике идею ленинского продналога к колхозно-сов­хозному производству.

В сентябре 1965 г. состоялся второй знаменитый Пленум ЦК КПСС, на котором А.Н.Косыгин (Председатель Совета Министров СССР 1964— 1980 гг.) сделал доклад с обоснованием экономической реформы в про­мышленности Эта реформа также готовилась при Хрущеве на основе идей экономистов В.Немчинова, В.Новожилова, Л.Канторовича. Е.Ли- бермана. Вдохновленный положительными результатами эксперимента на заводе «Маяк» в Горьком и на фабрике «Большевичка» в Москве, Косыгин предложил новые меры по совершенствованию управления, к числу которых относилось резкое снижение количества плановых заданий.

Критерием эффективности хозяйственной деятельности была назва­на категория прибыли. По мнению современных защитников идей со­циализма, это не могло не привести к подрыву условий действия ос­новного закона социализма и в целом социалистической антирыночной сущности советской экономики. Сторонники либерализма говорят о недостаточном применении рыночных механизмов в ходе реформы, видя в этом причину ее срыва. Действительно, приходится только удив­ляться прочности и живучести советской системы, которая в условиях волюнтаристского руководства продержалась столько времени. Со­зданный народом под плановым руководством государства экономи­ческий потенциал народного хозяйства оказался столь значительным, что выдержал все последующие катастрофические реформы, пере стройки и разрушение союзной государственности.

Брежнев скептически воспринял реформы Косыгина, поскольку счи­тал, что методы сталинской индустриализации, давшие блестящие в прошлом результаты, не устарели; кроме того, он опасался усиления авторитета А.Н.Косыгина и, как всегда, опасался непонятных ему но­вовведений. По свидетельству Г.И.Воронова, Ф.М.Бурлацкого и др., он был малообразованным в марксистском плане коммунистом и не по­нимал сущности многих основополагающих ленинских концепций, в том числе определения роли материального стимулирования труда, на­родного контроля, социалистической демократии. Известна опенка Брежнева косыгинской реформы в неофициальном разговоре: «Рефор­ма, реформа Кому это все надо, да и кто это все поймет? Работать надо лучше, вот и вся проблема». В беседе с А.Бовиным Брежнев вы сказался в том плане, что в народе «никто не живет на зарплату», т.е.

все постоянно подворовывают, иначе говоря, занимаются хищением об­щественной собственности в мелких масштабах и за счет этого всегда выходят из кризисных ситуаций. Высшее руководство имело представ­ление и об этой далеко не лучшей черте русского характера, сопут­ствующей традиционной общинности и коллективизму народа и в целом о развитии так называемой теневой экономики.

Исследователи отмечали, что усиление латентной частнособствен­нической тенденции в советском обществе означало процесс возврат­ного классового образования. Спустя несколько лет в подготовленную согласно решениям XXVI съезда КПСС нереализованную новую редак­цию программы КПСС были записаны положения о важности изоляции возрождающихся буржуазных элементов и предотвращения антисоци­алистических эксцессов. Однако эти положения не только не были ре­ализованы, но и подверглись ревизии и пересмотру в условиях пере­стройки, в результате обернувшейся, по мнению некоторых ученых, реставрацией капитализма и буржуазной контрреволюцией. По мнению других авторов, развитие теневой экономики и спекуляции явилось предпосылкой зарождения российского бизнеса, в полную мощь раз­вившегося в ходе реформ Горбачева—Ельцина. Независимо от оценок ясно одно — теневая экономика периода «развитого социализма» ока­зала весьма заметное влияние на систему социализма.

Советская экономика при Брежневе представляла собой непростой феномен, который нельзя определить однозначно термином «застой». Ориентация Брежнева на стабильность и отказ от реформ имела под собой обоснование, заключающееся в росте экономики. С 1970 по 1988 г. общее промышленное производство в СССР возросло в 2,38 раза против 1,32 раза в Великобритании, 1,33 — в ФРГ, 1,48 — во Фран­ции, 1,68 — в США, 2,0 — в Японии. Среднегодовые темпы роста об­щественного производства постепенно снижались, но это было, бес­спорно, связано с возрастанием его абсолютных объемов. Объем за­конченного общественного продукта в СССР за 1960 г. был превышен в 1970 в 2,1 раза, в 1980 — в 3,5. а в 1988 — в 4,7 раза. За эти годы значитепьно усилилась энергетическая база — были построены Брат­ская, Красноярская, Усть-Илимская, Саяно-Шушенская ГЭС, сеть атом­ных промышленных станций. Хотя существуют известные сомнения в необходимости и безопасности этих сооружений, никто не придумал других реальных способов обеспечивать гигантские потребности стра­ны в энергии. Политическое руководство СССР придавало огромное значение реализации 15 крупнейших народнохозяйственных программ, в числе которых были создание Западно-Сибирского территориально­производственного комплекса, возведение Байкало-Амурской маги­страли.

Сущность экономической политики Брежнева заключалась в сохра­нении достигнутых темпов производства и экстенсивном расширении производственных мощностей. Брежнев в этом отношении стал пре­емником и носителем сталинской политики индустриализации, хотя он был в курсе всех основных событий и направлений научно-технического прогресса на Западе и многое воспринимал положительно. Генсек ока­зался не в состоянии осознать необходимость качественного переуст­ройства советской экономики в русле требований новой научЦо-техни ческой революции. Руководство СССР во главе с Брежневым «проспа­ло» информационную революцию — компьютеризацию. Второй косми­ческий прорыв в науке и производстве не удался. В то время как США, Западная Европа и Япония приступили к постиндустриальной модер­низации, советская экономика оставалась на рельсах традиционализма. Именно в этом заключается самый, может быть, главный методологи ческий просчет брежневского руководства, ибо все, что не развивает­ся, — останавливается и умирает. Буквального застоя в экономике не было, до системного кризиса было еще далеко, но негативная тенден­ция замедления социально-экономического развития четко обозначи­лась. Это был симптом тяжелой болезни, но настоящих врачей (ни в прямом, ни в переносном смысле слова) рядом с Брежневым не ока­залось.

Внешняя политика СССР находилась, естественно, в центре внима­ния генсека, хотя непосредственно за нее отвечал А. А. Громыко. Прин­ципы внешнеполитической деятельности СССР в западной политологи­ческой литературе получили название доктрины Брежнева. Главным в этой доктрине было право СССР вмешиваться в случае острой необ­ходимости во внутренние дела стран-союзников во имя сохранения це­лостности социалистической системы. Другим важным направлением доктрины была добровольно взятая миссия поддерживать прогрессив­ные народно-освободительные движения и страны некапиталистичес­кой ориентации. Исходя их этой миссии. СССР оказывал помощь Ираку, Сирии, Палестине, Йемену, Анголе, Эфиопии, Никарагуа, Кампучии. СССР активно поддержал народ Вьетнама в освободительной борьбе против агрессии США, поставляя Северному Вьетнаму истребители и зенитно-ракетные комплексы для отражения бомбардировок американ­ской авиации. Значительная материальная помощь оказывалась араб­ским странам, которые отражали агрессию Израиля. Когда Израиль начал бомбардировки городов Египта, СССР перебросил в арабскую страну дивизию противовоздушной обороны. При техническом содей­ствии СССР в Египте были построены Асуанский гидроэнергетический комплекс, Хелуанский металлургический комбинат, ряд других заводов и фабрик. Практически безвозмездная помощь «третьему миру» обо­шлась стране в 146 млрд долл. США, при этом СССР сам был вынужден

35-382

брать займы у западных стран. Их сумма составила около 80 млрд долл. США.

Решения о поддержке социалистических стран и стран «третьего мира» вытекали из сущности внешней политики ведущего социалисти­ческого государства, и роль Брежнева в этом была минимальна. Но его личное участие стало решающим в событиях 1968 г. в Чехослова­кии, где начались процессы либерализации политической системы.

Руководитель ЦК КПЧ Александр Дубчек объявил целью своей по­литики построение в Чехословакии социализма с «человеческим лицом» отменил в стране цензуру, разрешил функционирование раз­ных политических партий. Советское руководство увидело в этих дей­ствиях угрозу социализму и фактор, который мог изменить установив­шийся после Второй мировой войны баланс сил между Востоком и Западом в пользу последнего, что расходилось с геополитическими ин­тересами СССР. Брежнев прямо говорил, что Чехословакию освободил советский солдат и на Эльбе теперь проходит граница не просто со­циалистического лагеря, а фактически Советского Союза. «Итоги Вто­рой мировой войны для нас незыблемы, и мы их будем защищать даже ценой нового военного конфликта» Прочие аргументы относительно социалистической демократии или пролетарского интернационализма были для Брежнева по большей части камуфляжем этой геополитики (в отличие от лидеров ГДР В.Ульбрихта и Польши В.Гомулки, требо­вавших пресечения контрреволюционной политики властей ЧССР имен­но по указанным идеологическим мотивам).

Исходя из этой геополитической установки и учитывая позицию со­юзников, Брежнев дал согласие на ввод войск Варшавского Договора на территорию ЧССР. Вошедшие войска встретили негодование народа Чехословакии. Первоначально арестованные Дубчек и его сподвижники были освобождены. На переговорах в Москве с Президентом ЧССР Л.Свободой был достигнут компромисс: СССР брал обязательство не вмешиваться во внутренние дела страны, а чехословацкая сторона при­знала законным пребывание на территории войск Варшавского Дого­вора, противостоявших блоку НАТО.

Учитывая опыт Чехословакии и особенно тяжелые идеолого-поли­тические и международные последствия этой акции. Брежнев и его окружение отказались от ввода войск в Польшу в период резкого обо­стрения взаимоотношений польского правительства и оппозиционного движения «Солидарность». Понимая сложившуюся геополитическую ситуацию, президент Польши генерал В.Ярузельский использовал по настоянию Москвы собственные вооруженные силы для стабилизации общества и предотвратил тем самым политические осложнения и для Польши, и для СССР Как показали дальнейшие события, это не спасло

социализм в Польше, но предотвратило гибель тысяч людей в ходе на­зревавшей гражданской войны.

Брежнев теперь воздерживался от применения силы в конфликтах, однако в ситуации вокруг Афганистана вновь санкционировал воору­женное вмешательство. В апреле 1978 г. в Кабуле внезапно произошел военный переворот, в результате которого власть перешла к Народно- демократической партии Афганистана во главе с Нур Мухаммедом Та- раки. Это событие было неожиданным и для КГБ, и для ЦРУ. Новый режим провозгласил целью построение в феодальном Афганистане со­циализма. Поскольку для достижения суперфантастической цели не было абсолютно никаких предпосылок, то в скором времени началось естественное сопротивление афганского общества режиму, который об­ратился за военной помощью к великому соседу. В это время между США и СССР установились благополучные отношения, именуемые «раз­рядкой» международной напряженности. Были заключены договоры, ко­торые снизили уровень противостояния двух сверхдержав, но геополи­тические противоречия оставались. Президент Дж. Картер заявил Бреж­неву, что СССР должен признать геополитические интересы США в районе Персидского залива, но призвал СССР не вмешиваться в дела в Афганистане и Иране. Брежневское руководство признало приоритет США на Аравийском полуострове, но сочло необходимым оказывать по­мощь своему непосредственному соседу — Афганистану, дестабилиза­ция которого грозила неустойчивостью положения в среднеазиатской части страны. Брежнев и его окружение понимали, что войсковые опе­рации в Афганистане чреваты более тяжелыми осложнениями, чем в цивилизованной Восточной Европе, и стремились избежать этой акции.

Однако узнав от генерала И.Г.Павловского о трагической смерти Тараки, убитого по приказу другого афганского лидера, Амина, эмоцио­нальный и больной Брежнев был лично настолько потрясен и разгне­ван, что резко изменил свою позицию — принял решение о вводе войск в Афганистан. Хотя ряд маршалов и генералов (Н.В.Огарков, С.ФАх- ромеев, В.И.Варенников, И.Г.Павловский) считали, что эта акция при­ведет только к росту внутренних мятежей, их мнение не было учтено. (Как не было учтено мнение генштаба Ельциным при вводе войск в Чечню в 1995 г.) На заседании Политбюро Брежнева поддержали семь человек, прежде всего ведущие деятели страны Ю.В.Андропов, Д Ф Ус­тинов, М.А.Суслов, А.А.Громыко, а против выступили четыре второсте­пенных деятеля.

Советский! военный контингент столкнулся не только с сопротивле­нием афганского народа, но и с наемниками со всего исламского мира, обеспеченными оружием США, Пакистана, Ирана, Саудовской Аравии и даже палестинцев. США не могли упустить столь благоприятного слу­чая подорвать позиции своего главного геополитического соперника и

35’

заставить его бросить колоссальные средства и силы на ведение бес­перспективной и разорительной войны, а поэтому сделали все, чтобы предельно обострить ситуацию и устроить для СССР «свой Вьетнам» Итоги афганской войны известны — 13 310 убитых и 35 000 раненых советских солдат, международная изоляция СССР и постоянная ислам­ская угроза с юга, форсированная «холодная война» и сверхинтенсивная гонка вооружений!. Хотя Советская Армия формально не потерпела поражения и с честью вывела свои войска из Афганистана, в полити­ческом отношении война была проиграна и во многом способствовала дискредитации коммунистического политического режима. Можно без преувеличения сказать, что проигранная афганская война стала одним из решающих факторов, значительно подорвавшим позиции коммуниз­ма не только на внешней арене, но и внутри самого СССР. Это был пролог к грядущей воине в Чечне и Таджикистане, где против России выступили исламские моджахеды из Афганистана.

Другим следствием крупных внешнеполитических просчетов была ак­тивизация внутренней оппозиции в СССР. Уже начало политической дея­тельности Брежнева в качестве Первого секретаря ЦК совпало с форми­рованием движения инакомыслящих, или диссидентов. В 1966 г. были осуждены писатели А.Синявский и Ю.Даниель, вся вина которых заключа­лась в издании за границей своих произведений. Процесс над ними в глазах интеллигенции означал возвращение к традициям сталинизма. Действи тельно, Брежнев симпатизировал сталинизму и лично Сталину и по меньшей мере дважды пытался его реабилитировать и даже отменить известное постановление ЦК КПСС от 30 июня 1956 г. Под нажимом руководящих деятелей западноевропейских компартий и в какой-то мере внутреннего сопротивления диссидентов Брежнев не решился на проведение этой акции, но ограничил объем печатной продукции с кри­тикой сталинизма и политики репрессий. Гонениям подверглись многие деятели литературы и искусства, которые пытались продолжить разо­блачение сталинизма, как, например, А.И.Солженицын, написавший фи­лософско-публицистическое произведение «Архипелаг ГУЛАГ».

Власти активно преследовали граждан СССР, протестовавших про­тив ввода войск в Чехословакию в 1968 г., требовавших реализации свободного права выезда за границу, других политических свобод, лик­видации цензуры и т. п. Деятельность диссидентов активно поддержи­вали страны НАТО при помощи радиостанций и других средств мас­совой информации, которые интенсивно глушились соответствуюшими организациями в СССР В свою очередь СССР активно поддерживал коммунистическое движение на Западе, финансами подпитывая его ор­ганизационные структуры.

Неформальным лидером демократической оппозиции стал академик А.Д.Сахаров, трижды Герой Социалистического Труда, один из созда­

телей водородной бомбы. По своим личным и политическим качествам это был настоящий антипод Брежнева, его зеркальное отражение. Крупный интеллектуал, можно сказать гений, чуждый политическим интригам, плохо знающий жизнь, идеалист, живущий по законам чести и совести, аскет и моралист, бессребреник и альтруист, Сахаров фак­тически стал идейным вождем неоформленной демократической по­литической контрэлиты. Брежнев хорошо понимал значение Сахарова, но не мог дать санкции на его осуждение, так как колоссальные заслуги академика перед СССР и его международная известность как правоза­щитника и лауреата Нобелевской премии мира стали его охранной гра­мотой. Сахаров пишет статью «Размышление о прогрессе, мирном со­существовании и интеллектуальной свободе», ставшую манифестом де­мократической интеллигенции. Он создает Комитет по правам челове­ка, направляет Брежневу «Памятную записку» о неотложных вопросах внутренней и внешней политики. Он резко протестует против вмеша­тельства СССР в дела Афганистана и способствует частичной между­народной изоляции СССР, чем нечаянно наносит ощутимый урон эко­номике страны. Брежневское руководство лишает академика наград и ряда званий, отправляет его в ссылку в закрытый город Горький, откуда он вернулся только в 1986 г. при Горбачеве.

Рост политической оппозиции в СССР удалось временно предотвра­тить с помощью усилий КГБ во главе с Ю.В.Андроповым. Но несмотря на то что немногочисленные сторонники либерального обновления страны были посажены в лагеря, тюрьмы и «психушки», а народ не под­держал диссидентов, они сделали свое дело — заложили идейно-поли­тическую основу для появления в будущем антисоветских партий и дви­жений. Консервативно-охранительный однопартийный режим Брежне­ва не имел перспективы и определенным образом самим фактом своего существования провоцировал появление нелегального инакомыслия.

Малокомпетентное политическое руководство Брежнева, бесспор­но, стало одной из главных причин многих тяжелых неудач во внешней и внутренней политике, которых вполне можно было если не избежать, то смягчить. Брежнев несет личную ответственность за все просчеты, ибо в условиях сверхцентрализованного полутоталитарного режима от политической воли лидера государства зависит почти все.

Однако, несмотря на все провалы, которые традиционно тщательно скрывались от общественности, в стране нагнеталась кампания по воз­величиванию Брежнева как великого деятеля — продолжателя ленин­ских традиций. Выпускались тома его сочинений под названием «Ленин­ским курсом», отливались бюсты, писались портреты и снимались био­графические кинокартины. Особый размах приобрели награждения выс­шими орденами, почетными званиями, премиями, золотым именным оружием. Пять звезд Героя, 16 орденов, 18 медалей, маршальская звезда.

70 зарубежных наград стали предметом огромного количества анекдо­тов в народе, но Брежнев считал, что раз их рассказывают, значит, его народ любит.

При Брежневе награждения стали сопровождаться объятиями и со­чными поцелуями, что также вызывало в народе смех и иронию. Подоб­ные публичные выражения преданности традиционно не считались нор­мальным явлением, однако партийное руководство пренебрегало обще­ственным мнением. Пропагандистское телевидение изо дня в день по­казывало престарелого, без конца болеющего вождя, косноязычно про­износящего подготовленные советниками речи. Журналисты захлебыва­лись в своем стремлении доказать, что страна вступила в период самой настоящей демократии и расцвета, стабилизации общественного строя. Руководство страны, начиная с окружения вождя и заканчивая област­ными руководителями, погрязло в коррупции и при этом славословило гаранта своего благосостояния. Принятая в 1977 г. Конституция закре­пила условия функционирования сложившейся политической элиты, и она благосклонно прощала своему лидеру бесконечные ляпы, сомни­тельные желания, дурные привычки.

Обуреваемый почти шизофренической страстью к наградам, Бреж­нев буквально выпрашивал у членов Политбюро звания и ордена. Не­которые из них, например звание маршала и высший полководческий орден «Победа», не полагались Брежневу, но он их получил «по просьбе общественности». Помимо официальных наград Брежнев оказался падок на крупные подарки в виде золотых бюстов, платиновых портре­тов, перстней с алмазами и зарубежных автомобилей. Хотя все это в конечном счете перешло государству, так как партийные деятели тогда не имели права на частную собственность, для страны было бы лучше, если бы высший руководитель соблюдал этические нормы.

Особо интересна история с созданием знаменитой мемуарной эпо­пеи Брежнева «Малая земля», «Целина», «Возрождение», «Космический октябрь». Во всем мире политические деятели по окончании государст­венной службы пишут мемуары, причем, естественно, с помощью лите­ратурных помощников, поскольку их собственные таланты находятся, как правило, в другой области, в которой они и сделали свою карьеру. Однако Брежневу мемуары понадобились в период его активной поли­тической деятельности и использовались в пропагандистских целях как для поднятия личного авторитета, так и для утверждения незыблемости господствующей идеологии. Помощники-литераторы А.Сахнин, А.Музин, А Аграновский написали в 1980 г. действительно незаурядные как с исторической, так и с литературной точки зрения произведения, за которые они практически ничего не получили и даже не были упо­мянуты в качестве помощников. Напротив, Л И Брежнев был награжден за эти труды Ленинской премией в области литературы. Для всей страны

не было секретом, что Брежнев путался при произнесении своих речей, неправильно произносил термины и понятия, и поэтому факт написания высококачественных литературных трудов вызвал много ехидных пере судов. (Спустя пять лет при Горбачеве произошло публичное разбира тельство, выявившее, что сам Брежнев не любил не то что писать, а даже читать литературу и получил мемуары уже в готовом виде Но осуждение этого факта не стало предостережением для последующих политиков. Наоборот, написание мемуаров действующими политиками в нашей стране стало обязательной дурной традицией, сопровождаю­щейся дополнительными скандалами и разборками)

В личной жизни Брежнев проявил себя как умеренно порядочный человек. Он имел нормальную семью, воспитывал детей и внуков. Кан цлер ФРГ В.Брандт писал: «Брежнев мог быть импульсивным, даже гнев­ным, переменчив в настроении. У него была русская душа, возможны были быстрые слезы... было очевидно, что Брежнев старался следить за своей внешностью. Его фигура не соответствовала тем представле ниям, которые могли возникнуть по его официальным фотографиям. Это не была ни в коей мере внушительная личность, и, несмотря на грузность фигуры, он производил впечатление изящного, живого, энер гичного в движениях, жизнерадостного человека. Его мимика и жесты выдавали в нем южанина, в особенности если он чувствовал себя рас­кованным во время беседы».

Брежнев мог позволить себе нарушение дипломатического этикета Посол СССР в США А.Ф. Добрынин описывает в своих мемуарах случай, когда Брежнев в приватной беседе с Р.Никсоном стал жаловаться на свою тяжелую жизнь и принялся сверхоткровенно характеризовать лич­ности высшего политического руководства СССР, определяя одних ду­раками, других подлецами. В своем кругу он часто жаловался на то, что «тяжела шапка Мономаха». Когда здоровье Брежнева стало совсем слабым, он стал вести разговоры о своем возможном уходе, но пар­тийная элита не допустила невыгодной для нее смены вождя. Таким образом, Брежнев отнюдь не был ни темной, ни грязной личностью, однако вседозволенность развратила генсека и он постепенно в своем сибаритском образе жизни стал преступать и без того условную для элиты грань между дозволенным и безнравственным. Академик Е.И.Чазов описывает факт длительного близкого сотрудничества Бреж нева с медсестрой, которая поставляла ему полунаркотические лекар­ства и пыталась воздействовать на решение государственных проблем. Брежнев знал и о том. что дочь Галина и ее муж Ю.М. Чурбанов все более отходят от соблюдения норм нравственности, но закрывал на это глаза. Когда до него доходили сведения, порочащие семью, он тя­жело переживал, но ничего радикального не предпринимал для пре­сечения неблаговидных поступков Галины. От него скрывали масштаб

авантюрных «алмазных» и прочих похождений дочери, что было легко сделать, учитывая должность ее мужа. Зять Брежнева Ю.М.Чурбанов до женитьбы работал чиновником в политуправлении МВД. Сразу после свадьбы он получил звание полковника, Заслуженного работника МВД. За семь лет он вырос до генерал-лейтенанта, лауреата Государственной премии. На XXIV съезде КПСС его избирают кандидатом в члены ЦК КПСС и вскоре назначают заместителем министра МВД. Однако после смерти Брежнева его арестовывают по обвинению во взяточничестве и злоупотреблении служебным положением; приговор — 12 лет тю­ремного заключения. Более удачная судьба была у сына Брежнева — Юрия. Он стал первым заместителем министра внешней торговли и довольно успешно работал в этом качестве.

Пассивно-бездарное правление Брежнева было во многом связано с его болезнью, заметно проявившейся уже в середине 70-х гг. В 1976 г. он был на грани клинической смерти. С тех пор Брежнева сопровож­дала группа врачей и реаниматоров. О болезни Брежнева догадывались многие коммунистические деятели, но точно знали только академик Чазов и личные лечащие врачи. Чазов после долгих колебаний поставил об этом в известность Ю.В.Андропова. Последний ответил, что никто в Политбюро правильно его не поймет, если он поднимет этот вопрос, и расценят такую информацию как политическую интригу.

Таким образом, во главе государства оставался лидер, не адекватный требованиям и задачам эпохи. К концу своей жизни он все более не­адекватно реагировал на ситуации, допускал срывы, просчеты. Внеш­няя решительность и оптимизм сочетались в нем с глубоким внутрен­ним пессимизмом и переживаниями. Своих идей и концепций у Бреж­нева никогда не было, а других он отказывался понимать и слушать. Дряхлый генсек оставался символом строя и гарантом стабильности, но многим из руководства было ясно, что с его уходом неизбежно на­чнется полоса перемен.

7 ноября 1982 г Л.И.Брежнев три часа провел на трибуне Мавзолея Ленина, согласно политической традиции приветствуя войска на параде и колонны демонстрантов. Спустя три дня он скоропостижно ушел из жизни при до конца не выясненных обстоятельствах Был объявлен трехдневный траур, но народ не воспринял смерть Брежнева как тра­гедию. Все напряженно ждали — что будет дальше