Георгий Максимилианович Маленков

Георгий Максимилианович Маленков находился у руководства страной и партией в качестве первого лица фактически в течение шести месяцев. После смерти Сталина 5 марта 1953 г. в его руках сосре­доточилась громадная власть: с 6 марта 1953 г.

Обратимся к истории его жизни. Политическая и личная судьба Г.М.Маленкова, входившего в ближайшее окружение Сталина и надол­го пережившего своего властелина, весьма поучительна. Его судьба — отражение истории Отечества XX в ее различных периодов Немалую роль сыграли и личные качества Маленкова: способности, убеждения, умение работать, подчиняться и подчинять...

Георгий Маленков родился 8 января 1902 г. в семье служащего же­лезнодорожного департамента. Корни его рода находились в Македо­нии. Жизнь забросила его предков в Оренбург, где они за верную служ­бу получили дворянство. Георгий рано остался без отца, умершего от воспаления легких. И только благодаря усилиям своей жизнестойкой и энергичной матери он поступил в оренбургскую классическую гим назию на казенный кошт. Георгии учился превосходно, больше всего увлекался физикои Гимназию окончил с золотой медалью. Его рево­люционные симпатии проявились рано будучи еще 16 летним юношей, заканчивавшим гимназию, он с друзьями доставлял в ранцах патроны красноармейцам. Вскоре он ушел добровольцем на фронт защищать советскую власть: сначала бойцом, а затем комиссаром кавалерийской бригады; позже работал в Политуправлении Восточного и Туркестан-

32*

ского фронтов. В 1920 г. Маленков познакомился со своей будущей женой Валерией Алексеевной Голубцовой, работавшей библиотекарем агитпоезда Туркестанского фронта.

В 1921 г. Георгий поступил в Высшее техническое училище имени Баумана на электротехнический факультет, после окончания которого он должен был как бывший комиссар пойти на партийную работу. Вско­ре студента Маленкова избирают секретарем партийной организации института. Это было время острейшей политической внутрипартийной борьбы. Встав на позиции сталинского большинства, он активно высту­пал против оппозиционеров, работая в институтской комиссии по про­верке политической благонадежности студентов, и в то же время бо­ролся против откровенной халтуры со стороны студентов — высоко­поставленных партийных и советских работников, пользовавшихся своим служебным положением для получения хороших оценок. Се­кретарю парткома Маленкову пришлось однажды отстаивать свои по­зиции в ЦК по поводу провала одного высокопоставленного партийца на защите дипломного проекта, не разобравшегося в изготовленных для него чертежах. Маленков сумел доказать свою правоту.

В 20-е гг. он быстро сделал партийную карьеру. В 1925—1930 гг. работал техническим секретарем аппарата ЦК ВКП(б). Став ответст­венным работником партаппарата, занял место в верхнем слое партий­ной номенклатуры, изучил ее тайные пружины «игр без правил». Мо­лодой аппаратчик отлично справлялся с канцелярской работой, нахо­дился в подчинении личного секретаря Сталина А.Поскребышева. По служебным вопросам он часто встречался со Сталиным.

В эти годы Маленков организовал кружок по изучению философии и теории марксизма, на занятиях которого выступали видные деятели партии: Н.Бухарин, А.Слепков и др. Но когда между Бухариным и боль­шинством Политбюро ЦК ВКП(б) возникли разногласия, Маленков и другие кружковцы поддержали Сталина в его борьбе с «правыми ук­лонистами», хотя прежде он симпатизировал Бухарину. Сталин заметил и оценил их поддержку, направив именные благодарственные письма участникам кружка.

В 1930 г. Г.М.Маленков был выдвинут на более ответственную ра­боту. Л.М.Каганович, возглавивший московскую парторганизацию после разгрома «правого уклона», предложил ему стать заведующим оргот­делом Московского комитета партии. Занимаясь партийными кадрами Москвы, Маленков ближе познакомился со столичной партийной эли­той. Он очень успешно, по мнению Кагановича и Сталина, справился с «чисткой» московской партийной организации от бывших оппозици­

онеров, которых в то время в основном понижали в должности, реже исключали из партии и крайне редко арестовывали.

В 30-е гг. Г.М.Маленков прошел «особый» отбор, принял условия все более ужесточавшихся политических игр и во многом следовал их «правилам». После XVII съезда ВКП(б), на котором Сталин чуть было не лишился власти, ему потребовались кадры для более жестких «чис­ток». Для реализации своих диктаторских устремлений Сталину были крайне необходимы преданные сторонники. В 1934 г Маленкова на значили на должность заведующего отделом руководящих партийных органов ЦК ВКП(б), который он возглавлял до 1939 г.

В то же время Сталин выдвинул и Н И.Ежова, пользовавшегося его полным доверием и сконцентрировавшего огромную власть. В 1937 г. он был членом Оргбюро и секретарем ЦК. председателем Комиссии партийного контроля и главой НКВД. Доверив Ежову такую огромную власть, Сталин рассчитывал его руками убрать всех сопротивлявшихся единоличной власти вождя. В обстановке всеобщего доносительства и шпиономании в стране развернулась «ежовщина» — массовые репрес сии, затронувшие не только правящую элиту, но и органы НКВД.

В 1937—1938 гг. главным организатором террора был Сталин, глав­ным исполнителем кровавой миссии, направленной против «врагов на рода», — Ежов. По-разному оценивается роль Г.М.Маленкова. В книге «Крушение поколения» ИБергер писал: «Маленков в отличие от Мо­лотова и Кагановича не нес прямой ответственности за сталинский тер­рор 30-х гг.». Р Медведев напротив утверждал: « Находясь во главе от­дела руководящих парторганов ЦК, Маленков играл в событиях 1937—

1938 гг.

Влияние Маленкова росло, ему поручались все более ответственные дела. Он добился серьезных успехов в своей политической карьере: в

1939 г стал секретарем ЦК ВКП(б) наряду с А А.Андреевым, А.А Жда­

новым, работал под непосредственным руководством Сталина. С 1940 г в обязанности секретаря ЦК Маленкова вошло руководство развитием промышленности и транспорта. На XVIII партконференции (1941), об­суждавшей задачи мобилизации народного хозяйства для нужд оборо­ны, он сделал основной доклад.

С началом Великой Отечественной войны Маленков вошел в Госу­дарственный комитет обороны, возглавлявшийся Сталиным отвечал за оборонную промышленность и прежде всего авиационную. Он подби­рал кадры, сотрудничал с молодыми талантливыми специалистами: А.И.Малышевым, Е.П.Славским, А.Н.Косыгиным, Д.Ф.Устиновым и др. Маленкову помогала его инженерная подготовка, он компетентно и оперативно решал производственные вопросы. По заданию ГКО и Ста­лина в критические моменты выезжал на фронты: в августе 1941 г. в Ленинград; осенью 1941 г. — под Москву в августе 1942 г. — в Ста­линград, где оказал помощь в организации обороны города.

В воспоминаниях Андрея Маленкова приведен любопытный факт. Рассказывая об октябрьских днях 1941 г., Г.М.Маленков утверждал, что «он тогда какое то время был в Москве один... потому что все руко­водство во главе со Сталиным из Москвы выехало. Сам Сталин отсут­ствовал 10 дней. Маленкову под любым предлогом звонили из партий­ных комитетов республик, областей и краев, звонили с единственной целью: убедиться, что Москва не сдана. И он твердо отвечал: Сталин и все руководство здесь».

Под руководством Маленкова к 1943 г. авиационная промышлен­ность обеспечила превосходство советской авиации над германской. За заслуги в налаживании производства самолетов в сентябре 1943 г. Маленкову было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В 1943 г. Маленков возглавил Комитет по восстановлению народ­ного хозяйства в районах, освобожденных от оккупантов. Причем риск­нул использовать для изготовления товаров народного потребления военную промышленность, что вызвало обвинение в его адрес в под­рыве оборонной мощи страны. Благодаря поддержке Сталина Мален­ков отразил нападки Сразу после воины Маленков руководил Комите­том по демонтажу немецкой промышленности.

В годы войны благородная цель защиты Отечества и разгром фа шизма сплачивали людей. У Маленкова сложились хорошие взаимоот­ношения с инженерно-техническими работниками, боевыми военачаль­никами — Г.К.Жуковым, А Н.Василевским, А.А.Новиковым, К.К.Рокос- совским, с адмиралом Н.Г.Кузнецовым его связывала личная дружба.

Упрочение позиций Маленкова обострило в верхах борьбу за власть и за влияние на Сталина. В 1946 г. он попадает в опалу. Сталин, как оказалось, принял меры предосторожности, заготовив «компромат» на своих помощников. Так возникло дело «авиационных работников», его участникам вменялась в вину гибель советских самолетов из-за техни­ческих неисправностей в годы войны.

Вторым человеком в партии стал А.А.Жданов, организовавший идеологические кампании 40-х гг., направленные против творческой интеллигенции.

Но ссылка Маленкова оказалась непродолжительной, ему удалось быстро восстановить свои позиции. В июне 1948 г. он вновь стал се­кретарем ЦК и возглавил Оргбюро.

Тем временем в связи с началом болезни Сталин терял силу, что привело к обострению борьбы за власть в ближайшем окружении вождя. В этот момент к Сталину «попадает» информация о попытках противопоставить Ленинград центру. А поскольку в годы войны выдви­нулась группа новых молодых способных руководителей, которая при­шла к руководству Ленинградской партийной организацией, Сталин ус­мотрел в этом реальную угрозу своему всевластию. В 1949 г. возникает «ленинградское дело». В итоге репрессиям были подвергнуты все ру­ководители Ленинградской партийной организации во главе с П.С.По- пковым, многие партийные и комсомольские работники; были аресто­ваны и погибли видные работники центрального партийного и совет­ского аппарата Н.А.Вознесенский, А.А.Кузнецов, М.И.Родионов и др. К этому делу имел непосредственное отношение Маленков. В доку­ментах Контрольной партийной комиссии говорится: «С целью получе­ния вымышленных показаний о существовании в Ленинграде антипар­тийной группы Г.М.Маленков лично руководил ходом следствия по делу и принимал в допросах непосредственное участие. Ко всем арестован­ным применялись незаконные методы следствия, мучительные пытки, побои, истязания».

Маленков участвовал и в антисемитской кампании. В 1952 г. по делу Еврейского антифашистского комитета были приговорены к расстрелу начальник Совинформбюро С.А.Лозовский, деятели науки и культу­ры, — евреи по национальности.

После этих кампаний, перетасовок, в результате которых одни кон­куренты были устранены, другие впали в немилость, в 1950—1952 гг. Маленков становится вторым человеком в партии. Анализируя причины такого доверия Сталина, западные авторы обращали внимание на то, что Маленков «соединял в себе острый ум с величайшим самооблада­нием и осмотрительностью»; «он умен и осторожен, как дикий кот»; «он производит впечатление скрытного, осторожного и болезненного

человека, но под складками жирной кожи, казалось бы должен жить совсем другой человек, живой и умный, человек с умными, проница­тельными черными глазами».

Сын Маленкова Андрей Георгиевич указывал на его своеобразную маскировку: «...Чтобы сохранить доверие Сталина, крайне подозритель­ного человека не вызвать его зависти, отцу приходилось постоянно подчинять свое поведение строжайшему самоконтролю и самодисцип­лине, которые стали его второй натурой. Именно это предельное само­обладание. сокрытие эмоций создавали впечатление об отце как о не заметном человеке, позволили ему скрыть яркие стороны своей раз­носторонней натуры, не вызвать у Сталина зависти».

В начале 50-х гг. Маленков контролировал партаппарат; его перво­очередным делом стало руководство сельским хозяйством в частности реализация «сталинского плана преобразования природы» ускоренное развитие животноводства по «трехлетнему плану» и т д. Но в этой сфере он не добился успеха, его интересы были далеки от сельского хозяйства.

Показательным является тот факт, что Сталин поручил ему подго­товку XIX съезда партии, состоявшегося в октябре 1952 г. Маленков выступил на нем с Отчетным докладом ЦК, выдержанным в традици­онном стиле и духе. Это означало что Маленкова следует рассматри вать как преемника Сталина. К тому же он получил право подписи за Сталина.

XIX съезд избрал новый состав ЦК, список которого был одобрен Сталиным. В соответствии с новым Уставом вместо Политбюро ЦК из­брали Президиум ЦК и Бюро Президиума из 9 человек. Из них Сталин определил для руководства страной «пятерку»: Сталин, Маленков, Берия, Хрущев, Булганин. В Секретариате ЦК ведущая роль была от ведена Маленкову

Тем временем здоровье дряхлевшего вождя ухудшалось и высшее руководство страны принялось за перераспределение властных полно­мочий. Когда 5 марта 1953 г. Сталин умер, Маленков занял наиболее важный в то время пост Председателя Совета министров СССР, недо­оценив, подобно Троцкому, роли поста секретаря ЦК КПСС в партий­ном государстве. Это назначение не могло решить окончательно во­проса политического лидерства В стране разразился кризис власти, протекавший на фоне сложной социально-экономической ситуации. Восстановительные процессы тормозились диктатом политики над эко­номикой. тотальным планированием, громоздкой и неэффективной бю рократической машиной, идеологическим и политическим контролем над людьми, милитаризацией и ядерной гонкой в условиях холодной войны, напряжением и растерянностью людей после смерти Сталина.

Кризис власти принял затяжной характер и из-за отсутствия меха­низма передачи этой власти. Узок был круг претендентов они прина­длежали к партийно-элитной верхушке, отобранной по принципу лич­ной преданности. Среди этой замкнутой группы политиков практически не мог быть взращен общенациональный лидер. Разнобой в высшем эшелоне партийной элиты предопределял и «дворцовый» характер кад­ровой политики, череду временных и ненадежных объединений пре­тендентов на власть.

В первое время после смерти Сталина Маленков был действительно первым лицом в государстве и партии, руководил госаппаратом, пред­седательствовал на заседаниях Президиума ЦК, с ним согласовывались все решения директивного характера, его слово было решающим. Од­нако положение Маленкова не было, да и не могло быть стабильным, ибо на первые роли были и другие претенденты. Особую активность развил Л.П.Берия, ранее выступавший в союзе с Маленковым. Он стре­мился совершить «дворцовый переворот» с целью захвата власти.

Но Маленков прибег к тайному сговору с Н.С.Хрущевым, благодаря которому Берия был смещен и арестован. Июльский (1953) Пленум ЦК КПСС одобрил принятые Президиумом ЦК меры, продемонстрировав равновесие сил, «единство» верхов. Решением этого же Пленума кара­тельные органы были поставлены под контроль ЦК и прежде всего секретариата, а следовательно, Хрущева. Это не позволило Маленкову использовать МВД — МГБ в качестве опоры своей власти, как это делал Сталин.

К июльскому Пленуму 1953 г. незаметно, исподволь стала прояв­ляться тенденция ослабления сталинской жесткой политической линии. Маленков тяготел к политической ориентации, обеспечивающей отход от сталинского наследия. На заседании Пленума ЦК КПСС 10 марта 1953 г. он выступил с резкой критикой редакции газеты «Правда», под­черкнув, что многие негативные явления в истории советского обще­ства проистекали из культа личности. Он высказал мнение: «Обязатель­но прекратить политику культа личности». Но критика не была адрес­ной, носила абстрактный характер. На первый план выдвигался принцип «коллективности руководства». На совещании по вопросам кадровой политики в ЦК КПСС в ноябре 1953 г. Маленков резко выступил против коррупции и морально-бытового разложения партаппарата, вызвав страх и возмущение партаппаратчиков, а также негативную реакцию Хрущева, заявившего, что «все верно, но аппарат — наша опора».

Возглавив советское правительство, Маленков много работал, встре­чался с видными экономистами, просил С.М.Кржижановского внести «любые предложения» с целью улучшения положения в экономике, т е. предпринял попытку выработать элементы новой политической линии.

Самой яркой страницей политической биографии Маленкова стало выступление в августе 1953 г. на V сессии Верховного Совета СССР по экономическим проблемам Он предложил новые подходы, суть кото­рых заключалась в «повороте экономики к человеку», ее социальной переориентации: перераспределение капиталовложений, направляе­мых в тяжелую промышленность, в пользу легкой и пищевой промыш­ленности, чтобы не только преодолеть диспропорцию в промышлен­ности, производившей преимущественно средства производства и во­оружения. но и направить освободившиеся фонды на выпуск нужных населению потребительских товаров. Позже на XX съезде КПСС Н.С.Хрущев вменил ему это в вину.

Маленков стремился к обновлению политики и в сельском хозяйст­ве отменил налоги на личное крестьянское имущество, предложил зна­чительно снизить налоги с крестьянства и аннулировать прежние долги колхозов и колхозников, укрепить личные подсобные хозяйства. В об­ласти социального обеспечения предполагал повысить размеры пенсий, снизить розничные цены в госторговле и т.д

Эти меры принесли Маленкову популярность в народе, особенно среди крестьян, которые почувствовали облегчение жизни В фолькло­ре 50-х гг. это обстоятельство нашло отражение. Люди старшего по­коления помнят народную присловицу: «Пришел Маленков — поели блинков».

С именем Маленкова связывается попытка разграничения функций партийных и советских органов, опоры на государственную, а не только на партийную власть, сокращения управленческого аппарата, активи зации общественных, советских, комсомольских организаций.

С его ведома начался процесс реабилитации, так и не ставший мас­совым до середины 50-х гг.; снимались обвинения с осужденных по «делу врачей», «ленинградского дела»; были освобождены видные пар­тийные, государственные деятели, ученые, артисты, такие, как А.Ков­шов, Л Штерн, Л.Русланова и др

Маленков заботился о создании благоприятных внешних условий для реализации своих замыслов, выношенных еще в сталинские времена и названных некоторыми авторами «реформами Маленкова». Он считал возможным объединение Германии и невозможной победу в третьей мировой ядерной войне и т. д.

Однако спокойствие на политическом Олимпе «взорвал» Хрущев К ноябрю 1954 г. он практически «завоевал» аппарат ЦК КПСС, посте­пенно формируя по привычному сценарию из своих сторонников «груп­пу поддержки».

Смещение Маленкова произошло быстро и без тяжелых для него последствий. 24 января 1955 г. в газете «Правда» была опубликована статья Д.Т Шепилова «Генеральная линия партии и вульгаризаторы

марксизма», в которой содержались критические замечания в адрес Маленкова, но без упоминания его фамилии. А 25 января Пленум ЦК принял решение освободить Маленкова от обязанностей главы прави­тельства. Характерно, что он не стал бороться за сохранение своей власти, ведущего положения в партийно-государственной номенклату­ре, да и критика в его адрес не отличалась резкостью. Маленков был назначен министром электростанций СССР, одновременно оставаясь членом Президиума ЦК КПСС до 1957 г. Так закончилась очередная фаза политической борьбы за власть. НС.Хрущев стал первым челове­ком в партии, а пост председателя Совета Министров СССР с 1955 по 1958 г. занимал Н.А.Булганин. Изменился баланс политических сил. от­крылись новые возможности перемен в общественно-политической жизни страны.

Далее последовало развенчание культа личности Сталина на XX съезде КПСС в 1956 г., неоднозначно воспринятое в обществе С одной стороны усилились реставрационные ортодоксальные сталин­ские настроения; с другой — выявились достаточно реальные возмож­ности обновления общества в пределах, допускаемых системой, ибо сама она пока оставалась незыблемой

На фоне этих противоречивых тенденций опять заявил о себе кризис в верхних эшелонах партийной власти. Часть «консерваторов» стреми­лась к смешению Хрущева.

Развязка кризиса наступила в июне 1957 г., когда Маленков на за­седании Президиума ЦК КПСС, опираясь на своих сторонников Моло­това, Кагановича, Булганина и «примкнувшего к ним» Шепилова, пред­ложил освободить Хрущева от обязанностей генсека. 21 июня партий­ная общественность узнала о противоборстве в высшем руководстве. Хрущеву удалось созвать Пленум ЦК, предварительно заручившись под­держкой среднего и высшего эшелонов партийных руководителей, а также силовых ведомств.

Неудачная попытка низложения Хрущева закончилась удалением навсегда из политики Маленкова и других членов «антипартийной труп пы», хотя это разоблачение не привело к физической расправе над ними. Так закончилась политическая и государственная карьера Ма­ленкова. Он был исключен из Президиума ЦК и из ЦК КПСС, снят с ответственной работы в Совете Министров СССР, лишен всех наград и привилегий.

Маленкова назначили директором Усть-Каменогорской ГЭС, постро­енной в верхнем течении Иртыша. Позже его перевели директором Экибастузской ГРЭС. Возглавляя трудовые коллективы электростанций, он проявил себя либеральным директором по отношению к рабочим, что однажды стало предметом разбирательства на заседании обкома КПСС.

В 1961 г. Маленкова исключили из партии. После выхода на пенсию в 1968 г. он получил разрешение вернуться в Москву. В январе 1988 г. в возрасте 86 лет Маленков умер.

Таким образом, начав политическую карьеру при Ленине, успешно продолжив ее при Сталине, Маленков пережил трагическую и страш­ную сталинскую эпоху, сумел взойти на политический Олимп и был низвергнут с него В начале политической биографии он увлекся ре­волюционными идеями, прошел школу внутрипартийной борьбы, осво­ил ее «технологию», приобрел богатый опыт партийных интриг. Нахо­дясь в верхнем слое партийно-государственной элиты, способствовал становлению тоталитарной диктатуры Сталина. Бесспорно, на его фор­мировании как политического деятеля сказалась неограниченная власть вождя-диктатора, собственная громадная власть а также страх не только потерять власть, но и быть уничтоженным в случае невы­полнения приказа. Сталинский режим заставил его, как и многих дру­гих, прибегать к репрессивным методам. И за это он в ответе перед народом, Отечеством, историей. Он был типичным представителем ста­линской генерации руководителей.

Однако Г.М.Маленков сумел почувствовать и осознать пагубность сталинского режима, еще в сталинские времена вынашивал идеи об­новления. После смерти Сталина предпринял попытку корректировки сталинского курса, поставив во главу угла своих преобразований при­мат экономики над политикой. Осознав необходимость перемен, сумел бросить взгляд в будущее.

довищные преступления Сталина. Хрущев сам как-то сказал, что разо блачение культа личности было его глубокой внутренней моральной по­требностью. Следует учитывать и то, что Хрущев собственными глазами наблюдал историю страны в 20-х — начале 50-х гг. и видел ее фальси­фикацию Сталиным. Наконец, Хрущев был смелым человеком. Об этом свидетельствуют люди, знавшие, как он вел себя на фронте.

Он не выступил против Сталина при его жизни по разным причинам. Сказалось то, что многого все же он не знал. Кроме того, Хрущев был расчетливым, прагматичным, трезвомыслящим человеком. Он понимал, что жертва окажется напрасной, и ни народ, ни партия не поддержат его и не узнают правды о нем. К тому же при жизни Сталина он не освободился полностью от преклонения перед сильной волей логикой, умом Сталина. В 1956 г. у Хрущева тоже был громадный риск. Но он знал, что был и шанс победить, и здесь смелость взяла в нем верх над осторожностью.

В чем состояла огромная мощь доклада Хрущева на XX съезде «О культе личности и его последствиях» и (частично) принятого 30 июня 1956 г. соответствующего постановления ЦК⁷

Во первых, в докладе была нарисована страшная картина мас­совых репрессий против партийных, советских, хозяйственных работ­ников военных против целых наций и убедительно доказано, что ини циатором, теоретиком и главным практическим организатором произ­вола и беззакония являлся Сталин. Хрущев сделал доклад с большой эмоциональной силой. Крутизна, неожиданность, быстрота поворота в оценках Сталина, ужас нарисованной в докладе картины мук ни в чем не повинных людей произвели на делегатов съезда огромное впечат­ление Во время доклада в зале стояла мертвая тишина, несколько де легатов упали в обморок.

Во-вторых, сказав, что в руках Сталина сосредоточивалась неог­раниченная власть, Хрущев косвенно признал: по существу речь шла о единоличной тиранической диктатуре.

В-третьих, Хрущев привел убедительные факты, свидетельствую­щие, что Сталин был творцом культа собственной личности, что он собственной рукой вписывал в свою биографию обширные строки, про славляющие его.

В-четвертых, Хрущев объявил ошибочным физическое уничто­жение участников партийных оппозиций. По существу, Хрущев вплот ную подошел к тому, чтобы признать неверным даже исключение из партии бывших ее идейных противников, осудивших свои прежние взгляды

В пятых, Хрущев убедительно раскрыл вину Сталина в тяжелых поражениях советских войск 1941—1942 гг., в разрыве отношений с Югославией, осложнении мирных отношений с рядом других стран, в

33-382

тяжелом положении сельского хозяйства после войны, в игнорирова­нии коллективности руководства, голом администрировании, насажде­нии безынициативности, шаблона, страха, бюрократизации аппарата, оказенивании партийной и советской деятельности, «шпаргалочных» выступлений даже на самых небольших совещаниях и заседаниях.

В-шестых, Хрущев похоронил миф о «великой дружбе» Ленина и Сталина, доведя до сведения делегатов тщательно скрываемое в те­чение многих лет от партии и народа предложение Ленина о смещении Сталина с поста генсека, а также письмо Ленина Сталину с требова­нием, чтобы Сталин принес извинения за оскорбление Крупской, и уг­розой, что в противном случае он порвет со Сталиным отношения.

В-седьмых, Хрущев на конкретных фактах показал, как Сталин принижал Ленина, проявлял неуважение к его памяти.

Доклад Хрущева, постановление ЦК от 30 июня 1956 г. были гигант­ским, но лишь первым шагом на сложном пути низвержения идолов и догм. Время наложило на эти документы свой глубокий отпечаток. С позиций современной посттоталитарной эпохи, с высоты нынешнего уровня общественных наук ясно видны историческая ограниченность, узость, неполнота, субъективизм многих положений рассматриваемых материалов.

Во-первых, весьма неглубоким, поверхностным было объяснение причин появления культа личности. Они сводились лишь к сложной внутренней и международной обстановке и некоторым личным каче­ствам Сталина. Утверждалось, что культ личности порожден лишь оп­ределенными историческими условиями, которые уже ушли в прошлое, что источник культа нельзя искать в природе советского обществен­но-политического строя, в его недемократичности. Более того, объяв­лялось, что постановка руководителем итальянской компартии П.То- льятти вопроса о том, не пришло ли советское общество «к некоторым формам перерождения», не имеет никаких оснований. Известно, одна­ко, что культ личности наличествовал во всех социалистических стра­нах, наблюдался в известной мере (в виде элементов) в последний пе­риод деятельности Хрущева, усиленно насаждался при Брежневе и не успел широко проявиться при Андропове и Черненко лишь вследствие их быстрой кончины. Самое же главное заключалось в том, что все генеральные и первые секретари компартий, стоявших у власти, неза­висимо от степени их восхваления являлись неограниченными власти­телями в своих странах. Между тем внутренняя и внешняя обстановка была иной, чем в 20—40-е гг. Да и в личностном отношении новые деятели во многом отличались от Сталина. К единоличной диктатуре везде и всюду вела монополия партии на власть, на собственность, на истину.

Во-вторых ни в докладе Хрущева, ни в постановлении ЦК от 30 июня 1956 г. не нашлось ни одного слова об ответственности пар­тии, ее ЦК и Политбюро за торжество культа личности. В постановле­нии ЦК говорилось: «С его (Сталина) именем стали неправильно свя­зывать все наши великие победы». Но ведь делали-то это не какие-то безликие персонажи, а все партийное руководство, вся партия.

В-третьих, умалчивалось что чудовищным насилиям и издева тельствам подверглись не только руководящие кадры, но и весь народ Всячески возвеличивались и прославлялись как единственно верные сталинские индустриализация и коллективизация, которые в действи­тельности осуществлялись на костях и крови народа.

В-четвертых, по-прежнему клеймились как враги троцкисты и бухаринцы.

В-пятых, говорилось, будто Сталин был убежден, что все его дей­ствия направлены на защиту интересов партии, рабочего класса, тру­дового народа, социализма. «В этом истинная трагедия¹» — воскликнул Хрущев на XX съезде. Истинной трагедией, однако, была судьба народа, ставшего жертвой преступника, для которого превыше всего было со­здание, укрепление и сохранение режима личной власти.

И все же в целом содержание доклада Хрущева было разоблачи­тельным. Однако примерно с середины 1956 г. Хрущев начал несколько смягчать свои формулировки о Сталине. Это отразилось уже в поста­новлении ЦК от 30 июня 1956 г, дух и тон которого были куда менее обличительными чем доклад Хрущева на съезде. В январе 1957 г. Хру щев сделал следующий шаг, отвергнув понятия «сталинизм», «стали нист». Он сказал «Противники коммунизма нарочито изобрели слово «сталинист» и пытаются сделать его ругательным. Для всех нас, марк­систов-ленинцев. имя Сталина неотделимо от марксизма-ленинизма».

Подобные шараханья имели сложную гамму причин: неприятие зна­чительной частью советского общества образа Сталина тирана, поправ шего ленинские заветы; проблемы и трудности в коммунистическом движении, в социалистических странах, возникшие после XX съезда партии (особенно восстание в Венгрии в октябре — ноябре 1956 г.); необходимость для Хрущева оглядываться на влиятельные силы стали­нистов в ЦК и его Президиуме; то, что сам Хрущев освобождался от тенет сталинизма долго, мучительно и трудно (но так и не освободился полностью).

В середине 50-х гг. существенную роль в этом плане играло и опа­сение ухудшить отношения с маоистским руководством Китая. Не слу­чайно, что именно в речи на приеме в посольстве КНР в честь Китай ской правительственной делегации 17 января 1957 г. Хрущев, мимохо­дом сказав о «некоторых отклонениях, отрицательных качествах и се­рьезных ошибках Сталина», тут же счел необходимым подчеркнуть: «В

33*

основном же, в главном, — а основное и главное для марксистов-ле­нинцев — это защита интересов рабочего класса, дела социализма, борьба с врагами марксизма-ленинизма, в этом основном и главном, как говорится, дай Бог, чтобы каждый коммунист умел так бороться, как боролся Сталин».

Процесс обеления Сталина приостановился в июне 1957 г. в связи с разоблачением «антипартийной группы» Молотова, Кагановича, Ма­ленкова. А уже в 1961 г. на XXII съезде партии критика культа личности вдруг вспыхнула вновь — это был ее настоящий «девятый вал». Совер­шенно ясно что вдохновителем и организатором этого процесса был Хрущев.

В чем состояло новое в подходе к этой проблеме на XXII съезде по сравнению с XX съездом? Хрущев нарисовал мрачную картину того, что стало бы с партией, со страной, не будь осуждения культа лично­сти: произошел бы отрыв партии от масс, от народа, продолжались бы и усиливались серьезные нарушения советской демократии и за­конности, замедлились бы темпы экономического развития, снизился уровень благосостояния трудящихся, ослабли бы позиции Советского Союза на мировой арене, ухудшились отношения с другими странами. Хрущев подчеркнул, что антипартийная группа Молотова, Кагановича, Маленкова хотела вернуться к политике и методам культа личности. На XXII съезде было принято решение о невозможности оставления гроба с телом Сталина в мавзолее В.И.Ленина. Кроме того, Хрущев более определенно, чем на XX съезде, высказав предположение о при­частности Сталина к убийству Кирова и указав на то, что беззакония творились сознательно, вплотную подошел к тому, чтобы назвать Ста­лина преступником (правда, прямо он сделал это, уже будучи на пен­сии). На XXII съезде Хрущев заявил о необходимости сооружения в Москве памятника, увековечивающего память видных деятелей партии и государства, ставших жертвами произвола.

В 1953—1964 гг. был осуществлен (или намечен) ряд определенных мер, направленных на недопущение повторения культа личности, на развитие внутрипартийной и советской демократии, на укрепление за­конности и улучшение работы госаппарата.

Во-первых, острейшая критика культа личности в известной мере размывала возможность для его повторения. Ярко, эмоционально, убе­дительно нарисованные Хрущевым уродливые картины прославления Сталина, жуткие сцены расправ над людьми постепенно создавали в народе отвращение к восхвалению лидеров страны. Не случайно по­пытки создания элементов культа Хрущева не получили поддержки в массах. Антикультовый процесс стал необратим.

Во-вторых, на XXII съезде партии Хрущев заявил: «Надо, чтобы в партии было всегда такое положение, при котором любой руководи­

тель был подотчетен партии, ее органам, чтобы партия могла сменить любого руководителя, когда она сочтет необходимым».

В-третьих, в целях исключения возможности чрезмерного сосре­доточения власти в руках отдельных работников и предотвращения слу­чаев выхода их из-под контроля коллектива на XXII съезде было введено в практику систематическое, в определенных пропорциях обновление состава всех выборных органов партии. В частности, было установлено, что на каждых очередных выборах состав ЦК КПСС и его президиума обновляется не менее чем на одну четвертую часть, а члены президиума могут избираться, как правило, не более чем на три созыва подряд. Но введению принципа ротации в высших эшелонах власти было оказано яростное сопротивление, и Хрущеву с его авторитетом, упорством и настойчивостью пришлось кое в чем уступить, Так, два срока, перво­начально намеченные в проекте программы КПСС, были заменены на три, а в программу и устав было включено следующее положение: «Те или иные деятели партии, в силу их признанного авторитета, высоких политических, организационных и других качеств могут быть избраны в руководящие органы подряд на более длительный срок». Это была лазейка, в известной мере обесценивавшая принцип обновления. Прав­да, такой подход предусматривался лишь как исключение из правила. Сходные нормы обновления устанавливались и для советских органов.

В-четвертых, в программе КПСС указывалось, что принцип вы­борности и подотчетности перед представительными органами и изби­рателями постепенно следует распространить на всех руководящих ра­ботников государственных органов^

В-пятых, Хрущев критически относился к существующим в систе­ме советов «выборам без выбора». «Разве так можно! — возмущался он. — Какие это депутаты! Кого подсовывают, того и выбирай!» В ходе подготовки новой Конституции Хрущев предложил выдвигать не одного кандидата, а нескольких, чтобы люди могли выбрать лучшего.

В-шестых, в 1954 г. расширена компетенция местных органов уп­равления. Эта мера была направлена на ограничение сложившейся при Сталине сверхцентрализации. Дело доходило до анекдотических слу­чаев, когда вопросы об утверждении в штате райисполкома должности кочегара вместо истопника, о передаче старого котла из одной боль­ницы города в другую решались на уровне Совета Министров РСФСР.

В-седьмых, в 1954 г. был существенно сокращен государствен­ный аппарат. Всего было упразднено 10 тыс. главков, отделов, трестов и других организаций. Одновременно развернулась борьба с канцеляр­ско-бюрократическими методами в работе аппарата.

В-восьмых, были восстановлены в своих правах репрессирован­ные народы, значительно .увеличена компетенция союзных республик. В их ведение были переданы многие промышленные предприятия. Не­

маловажное значение имело массовое выдвижение национальных кад­ров в центральный аппарат Союза. Это укрепляло национальную гор­дость и повышало доверие нерусских народов к центру

В девятых Хрущев впервые поставил вопрос об инакомыслии в партии. В чем суть его подхода? Внутри партии, особенно на перелом­ных этапах, возможно появление различных мнений, но по отношению к тем, кто стоит на других позициях, должны применяться не репрес­сии а методы убеждения и разъяснения Те, кто признает свою вину, свои заблуждения, могут быть восстановлены в руководстве партии. С позиции сегодняшнего дня можно охарактеризовать эти взгляды Хру­щева как узкие, ограниченные, непоследовательные. Хрущев ставил во­прос только об инакомыслии внутри партии, в безусловно обязательных рамках принципов марксистко ленинской идеологии. Хрущев не допу скал, что меньшинство может быть право, что выражать интересы на­рода или его социальных слоев лучше, чем коммунистическая партия, могут или беспартийные, или те или иные общественные организации, или даже другие партии, что потребности общественного развития спо­собны объективнее, точнее, полнее воплотить немарксистские идейные течения. Мягкость, терпимость, лояльность к временно заблуждающим­ся коммунистам — вот к чему свел дело Хрущев.

В современной Хрущеву практике положение о допустимости ина­комыслия почти не получило применения. Правда, Молотов, Каганович, Маленков, будучи выведенными из состава ЦК, а позднее в 1962 г. ис­ключенными из партии, в 1957 г. получили новую работу, а затем спо койно жили на пенсии. Однако в других случаях инакомыслие (осо­бенно в культуре) продолжало преследоваться. Вопросы внутрипартий­ной борьбы в 20-е гг. в исторической литературе, в пропаганде осве­щались часто в сталинском духе И хотя Зиновьев, Каменев, Бухарин, Рыков в свое время признали свои «ошибки», Хрущев не реабилитиро­вал их и посмертно не восстановил в партии. В своих воспоминаниях он писал, что сделал это по просьбе лидеров западных компартий П.То­льятти и М.Тореза Они считали, что такая реабилитация создаст не­вероятно трудные условия для компартий, особенно для тех, предста­вители которых присутствовали на процессах 30-х гг и засвидетельст­вовали в своих странах справедливость приговоров.

Все это так, но не надо забывать, что после десятилетий «рабьего молчания» и всеобщего попугайского повторения изречений вождя хру­щевская постановка вопроса была революционным прорывом, истори ческим событием. Хрущевские высказывания будили мысль «шестиде сятников», способствовали формированию поколения тех, кто во вто­рой половине 80-х гг. возглавил бурные перестроечные процессы.

В десятых, важнейшим проявлением либерализации режима яви­лись ликвидация многочисленных нарушений законности, освобожде

ние из тюрем и лагерей миллионов людей, восстановление в своих пра­вах прокурорского надзора.

Экономическая политика. Аграрная политика. Перед Хру­щевым, естественно, встал вопрос: с чего начать экономические ре­формы? Хрущев решил начать с сельского хозяйства, поскольку поло­жение в аграрном секторе экономики было особенно тяжелым. Заяв ление Маленкова на XIX съезде партии о том, что «зерновая проблема решена с успехом, решена окончательно и бесповоротно», было бле­фом. В 1949—1953 гг. урожайность и валовой сбор зерновых были лишь немного выше, чем в 1909—1913 гг., а в 1953 г. они оказались ниже, чем в 1913 г. В городах выстраивались очереди за хлебом. Жуткой была ситуация в животноводстве. Во многих хозяйствах привязывали обес­силевших от бескормицы коров, чтобы те не упали, с крыш сараев снимали на корм солому. Колхозные фермы часто напоминали «коро­вьи Освенцимы». Кроме того, сказывались и экономические пристрас­тия Хрущева. «Сельское хозяйство — это моя слабость», — говаривал он. Хрущев понимал, что самой первой, самой насущной, самой боль­шой потребностью трудящихся является потребность в продуктах и, следовательно, самая главная задача — накормить народ

Но чтобы осуществить преобразования в аграрной сфере было не­обходимо бесстрашно, открыто сказать народу правду о тяжелом по­ложении в сельском хозяйстве, определить причины сложившейся си­туации, указать пути и средства подъема этой отрасли.∙∖B некоторой степени все это было сделано Хрущевым в 1953—1958 гг., особенно на сентябрьском (1953) Пленуме ЦК КПСС. После многих лет болтовни о зажиточных, богатых, процветающих колхозах Хрущев впервые чест­но заявил, что сельское хозяйство бедствует. Были вскрыты и причины этого. Важнейшей из них являлся длившийся десятилетиями грабеж крестьянства, изъятие из деревни не только всего прибавочного, но и части необходимого продукта с помощью системы обязательных по­ставок колхозами продуктов государству по крайне низким ценам, фак­тически бесплатно.

В числе причин отставания сельского хозяйства Хрущев назвал также: 1) отсутствие принципа материальной заинтересованности кол­хозников в результате низких заготовительных цен «Если мы четыре копейки за килограмм картофеля будем платить, никакая резолюция сельскому хозяйству не поможет», — говорил Хрущев в июле 1953 г.; 2) нарушение принципа правильного сочетания личных и обществен­ных интересов колхозников, выражавшееся в гонениях на личное под собное хозяйство, в огромных налогах на него. «Когда подсчитать все, что сдает колхозник за корову, — заявил Хрущев, — то получится, что ему остается только навоз»; 3) удушающую централизацию планиро­

вания сельского хозяйства (колхозы ежегодно отчитывались по 10 тыс. показателей).

Хрущевым были разработаны и реализованы пути развития сельско­го хозяйства Резко увеличились государственные капитальные вложе­ния в эту отрасль. В четвертой пятилетке они составили 25.1 млрд руб., в пятой — 64 млрд руб , в 1956—1958 гг. — 67,4 млрд руб. Были по­вышены заготовительные закупочные цены. На этой базе произошел рост материальной заинтересованности колхозников в результатах труда. Реальные доходы крестьян в 1958 г. составили 184 % по отно­шению к 1950 г. В колхозах ввели такие экономические категории, как хозрасчет, себестоимость, рентабельность, заработная плата Заметим, что до 1956 г. эти категории для колхозов считались антимарксистски­ми. Хрущев стал требовать от руководителей хозяйств считать расходы и доходы. Он ссылался при этом на зарубежный опыт, отмечая, что, если бы западные фермеры вели хозяйство так расточительно, как председатели наших колхозов, они давно бы вылетели в трубу.

Несколько расширилась хозяйственная самостоятельность колхозов в планировании, в разработке своих уставов. В 1955 г. было принято постановление, согласно которому колхозы могли сами определять, сколько и что сеять, какие виды скота и в каких количествах содержать, а доводить до них лишь задания по заготовкам сельскохозяйственной продукции. В 1956 г. колхозы получили право изменять свои уставы. Резко уменьшился налоговый пресс на приусадебные хозяйства, были отменены обязательные поставки с него. Было осуществлено освоение целинных и залежных земель. При всех многочисленных ошибках, из­держках, спешке эта мера в какой-то степени оправдала себя. За 20 лет (1954—1974) целина дала стране 500 млн т зерна, был создан ряд прогрессивных технологий (раздельная уборка хлебов, строительство крупных птицефабрик и т.д.). Хрущев сделал немало ошибок в повсе­местном насаждении кукурузы, но нельзя забывать, что эта культура в 1953—1958 гт. сыграла огромную роль в обеспечении животноводства кормами

В эти же годы реорганизованы машинно-тракторные станции (МТС), их технику продали колхозам Сама по себе необходимая мера, она была проведена ультрастремительными темпами. Затратив огромные средства на покупку техники, многие колхозы подорвали свою эконо­мику. К тому же жизнь показала, что целесообразнее было не ликви­дировать большинство МТС. а преобразовать их в машинно-прокатные или машинно-технические станции.

В 1955—1958 гг. осуществлялся курс на интенсификацию животно­водства. Хрущев остроумно высмеял политику решения проблем жи­вотноводства только за счет увеличения поголовья, в результате кото­рой колхозы и совхозы вынуждены были годами не выбраковывать

«коров-навозниц». Хрущев процитировал в этой связи В.Маяковского: «Если тебе корова имя, у тебя должно быть молоко и вымя, а если ты без молока и без вымени то черта ль в твоем коровьем имени»

Аграрная политика Хрущева дала значительные результаты в 1953— 1958 гг. За пять лет прирост сельскохозяйственного производства со­ставил 34 %. Таких темпов коллективное сельское хозяйство никогда не знало. Но в конце 50-х гг Хрущев по многим направления повернул на 180°. Администрирование, командование колхозами вновь приобре­ло чудовищные размеры. Колхозников в массовом порядке принуждали продавать своих коров колхозам. Вновь главной задачей было объяв­лено увеличение поголовья В результате развитие сельского хозяйства опять стало крайне вялым.

Промышленная политика. В этой области Хрущев также предпринял ряд прогрессивных шагов. Благодаря ему произошла все­общая «экономизация» страны в том смысле, что повсюду на предпри­ятиях развернулась экономическая учеба и страна была втянута (осо­бенно в начале 60-х гг.) в водоворот экономических экспериментов. Хрущев пресек демагогию последних лет сталинского периода, когда все советское объявлялось лучшим передовым когда была запрещена какая бы то ни было пропаганда достижений науки и техники на Западе. Было принято специальное решение о всемерном использовании не только отечественного, но и западного передового опыта. Хрущев видел техническое отставание советской промышленности от запад­ной, медленное развитие советской индустрии. В июле 1955 г. состо­ялся специальный Пленум ЦК КПСС, посвященный техническому про­грессу. Была осуждена нелепая теория о том что преимуществом со­циализма является отсутствие морального износа техники что при со­циализме техника должна работать до полного физического износа.

Анализируя развитие индустрии на Западе, Хрущев выявил тенден­цию ускоренного роста химической промышленности, связанную с ее исключительно высокой экономической эффективностью Он взял этот опыт на вооружение и выдвинул лозунг химизации народного хозяйства. Среднегодовой прирост капитальных вложений в химическую инду­стрию в 1958—1963 гг. в 3 раза превышал такой прирост в целом по народному хозяйству. Огромные капитальные вложения в химическую отрасль были намечены и на последующие годы. В результате в 1965 г. по сравнению с 1950 г. производство минеральных удобрений увели­чилось примерно в 6 раз синтетических и пластических масс — в 13 раз, химических волокон — в 17 раз.

Хрущев сломил сопротивление консерваторов, цеплявшихся за па­ровозную тягу на железнодорожном транспорте. Главным их идеологом был Л Каганович провозгласивший: «Я за паровоз. Я против тех кто говорит что паровоза у нас не будет» Хрущев же, отметив что элект­

рическая тяга в 4 раза экономичнее паровозной, предложил в 1956 г. принять генеральный план электрификации железных дорог сроком на 15 лет. План был успешно осуществлен, и уже в 1967 г удельный вес паровозной тяги на железнодорожном транспорте составлял лишь 7,6%.

Однако Хрущев не понял важного обстоятельства- технический про­гресс на Западе (информационная революция, внедрение компьютер­ной техники, передовых технологий) ведет к интенсификации произ­водства и экономии сырья и материалов, к ликвидации необходимости наращивать объемы производства многих видов продукции в прежних масштабах. Игнорируя это, программа КПСС, принятая XXII съездом (1961) на длительную перспективу, намечала колоссальный количест­венный прирост объема производства: в течение 20 лет — в 6 раз.

Хрущев не заметил не только некоторых ведущих тенденций в раз­витии производительных сил Запада. Он не сумел понять необходимо­сти коренной перестройки производственных отношений, отказа от ко­мандно-административной системы, перехода к экономическим мето­дам управления, к конвергенции и многоукладное™ экономики. Хрущев возлагал главные надежды на организационную перестройку. Одной из таких мер была ликвидация большинства промышленных и строитель­ных отраслевых министерств и создание территориальных органов уп­равления промышленностью и строительством — совнархозов. К этой мере Хрущева подтолкнул ряд причин.

Гигантские масштабы производства делали невозможным управле­ние им из одного центра. Ведомственный подход вел к нерациональ­ному использованию оборудования. На предприятиях одних ведомств имелось много неиспользуемых машин, в то время как рядом находив­шиеся предприятия других ведомств нуждались в них. Большим злом являлись нерациональные перевозки. К примеру, одни министерства везли сборные дома из центра в Красноярский край, а другие — из Красноярска в центральные районы.

Надо сказать, что совнархозы сделали много: создали общие для ряда отраслей ремонтные заводы с более высоким производственно­техническим оснащением; наладили территориальные связи и устра­нили часть нерациональных перевозок; развили производство товаров народного потребления для местных нужд. В известной мере благодаря реорганизации в 1958 г значительно увеличился прирост националь­ного дохода. Укажем, что с точки зрения нынешних дискуссий о правах регионов создание совнархозов не было совершенно бесперспектив­ным делом.

Но возник ряд проблем. Было потеряно управление отраслью как целым. Часто в совнархозе имелось лишь одно-два предприятия отрас­

ли, квалифицированно руководить которыми работники территориаль­ного органа не могли. Колоссально развилось местничество.

На завершающем этапе своей политической деятельности Хрущеву стало ясно, что перестройка управления промышленностью и стро­ительством не дала ожидаемого экономического эффекта. И Хрущев обратился к лучшим представителям экономической науки, предлагав­шим принципиально иные подходы к делу У него нашли поддержку идеи харьковского экономиста Е.Либермана о расширении самостоя­тельности предприятий и повышении роли прибыли. Но до практиче­ской реализации этих предложений дело не дошло.

Социальная политика. Для Сталина человек был лишь средством к достижению целей Великой заслугой Хрущева было то, что центром, целью политики он стремился сделать человека. Уже на июльском (1953) Пленуме ЦК Хрущев заявил: «А какой же коммунизм, если нет лепешек и масла?»

Хрущев немало сделал в социальной области: увеличил минималь­ный заработок в государственном секторе на 35%, удвоил размеры пен­сий для рабочих и служащих, ввел в масштабах всей страны пенсионное обеспечение колхозников (правда, весьма скромное). Но, пожалуй, наи­большей заслугой Хрущева в социальной сфере было коренное улуч­шение жилищных условий народа. После снятия Хрущева стало мод­ным издеваться над «хрущебами», рассказывать анекдоты о «наследст­ве», оставленном Хрущевым: разделенных обкомах и совмещенных сан­узлах. Многие быстро забыли, что в начале 50-х гг. большинство людей жило в коммунальных квартирах, бараках и подвалах, что у десятков миллионов горожан все удобства были во дворе. Было предано забве­нию и то, что при Хрущеве развернулось гигантское жилищное стро­ительство индустриальными методами, что по его темпам страна вышла на первое место в мире, что с 1955 по 1964 г. городской жилищный фонд увеличился на 80% и в 1956—1965 гг. половина населения полу­чила новые квартиры. Очевидцы свидетельствуют: тем, кто после мы­тарств в коммунальных «вороньих слободках» вселялся в «хрущобы», они казались дворцами.

Хрущев сделал первые шаги в борьбе с привилегиями Вышедший из рабоче-крестьянской среды, хранивший в душе идеалы первых послеоктябрьских лет, помнивший о скромном образе жизни партий­ных работников начала 20-х гг., он внутренне так никогда и не принял многочисленных благ, дарованных СтЖТйным партийной номенклатуре. Он пытался если не отменить их, то хотя бы ограничить. Хрущев от­менил дополнительную «закрытую зарплату» для партийных чиновников (так называемые «конверты»), которая была в 2—3 раза выше «откры­той» и с которой не платились ни налоги, ни взносы. Он резко сократил количество персональных автомобилей

В конечном счете, однако, одолеть привычки, нравы громадного «вязкого» слоя партийной аристократии Хрущеву не удалось. Партий­ная иерархия взяла верх. Но самой серьезной неудачей социальной политики Хрущева было то, что он не смог ликвидировать дефицит снабжения населения продуктами питания. В 1954—1958 гг. такой де­фицит был существенно смягчен, но вновь резко обострился в конце 50-х и особенно в начале 60-х гг. в результате ошибок аграрной поли­тики Хрущева 1959—1963 гг.

Вопросы идеологии. Хрущев пытался внести свежую струю в идео­логическую работу. Он подверг ее острой критике за отрыв от жизни, начетничество, политическую трескотню. Он высмеял буквоедов-цитат­чиков, «которые вместо того, чтобы изучать жизнь современного об­щества, творчески развивать теорию, пытаются выискать у классиков цитату о том, как поступить с машинно-тракторной станцией в таком- то районе». Однако все это осталось декларацией. На практике ника­кого творчества в идеологической работе не было. Да иначе и быть не могло, ибо рядом с подобными суждениями у Хрущева стояли требо­вания повысить бдительность в идеологической работе и строго обе­регать чистоту марксистской теории. Страх подвергнуться разносу, ост­ракизму, быть пригвожденным к «идеологическому кресту» сковывал мысль обществоведов. Монополия на новое слово в теории по-преж­нему принадлежала первому лицу — главе партии. А он оставался в мире утопий о скором торжестве коммунизма и продолжал свято ве­рить в правильность всех марксистско-ленинских идей.

Политика в области культуры. Хрущев как-то сказал: «Умру я. На одну сторону часов положат люди мои добрые дела, на другую худые». Такое сочетание добрых и худых дел было у Хрущева и в сфере куль­туры. Перечислим сначала то прогрессивное, что совершил в этой сфере Первый секретарь ЦК. Прежде всего, сказав о том, что творилось при Сталине, Хрущев дал возможность целому ряду писателей и пуб­лицистов создать первые правдивые произведения о сталинской эпохе.

Без прямой поддержки Хрущева без его антикультовой линии не могли бы увидеть свет ни повесть о лагерной жизни «Один день Ивана Денисовича» А.Солженицына, ни оказавшееся пророческим стихотво­рение Е.Евтушенко «Наследники Сталина», ни острая сатирическая поэма А.Твардовского о культовых временах «Теркин на том свете». Хрущев был единственным человеком, который с самого начала высту­пил за публикацию повести Солженицына. «Я горжусь, что в свое время поддержал одно из первых произведений Солженицына», — писал впоследствии Хрущев. А.Аджубей в своей книге «Те десять лет» вспо­минал: «В августе 1963 г. Александр Трифонович читал Хрущеву поэму «Теркин на том свете». Прозвучали последние строки. Хрущев обра­тился к газетчикам: «Ну, кто смелый, кто напечатает?!» Пауза затяну­

лась, и я не выдержал: «Известия» берут с охотой». Поэма была опуб­ликована».

Хрущев помог литературе и искусству и в восстановлении истори­ческой правды о преддверии Октябрьской революции, о гражданской войне и Великой Отечественной войне. Например, о кинофильме «Не­забываемый 1919» Хрущев заметил, что в фильме Сталин изображен едущим на подножке бронепоезда и чуть ли не саблей поражающим врагов, и назвал фильм слащавым и приторным. Об истории публикации повести Э.Казакевича «Синяя тетрадь» Хрущев в своих воспоминаниях рассказывает так: «Разослали книгу всем членам президиума, и вопрос о ней был включен в повестку очередного заседания. «Кто имеет какие- нибудь соображения? Почему эту книгу не следует печатать?» — спро­сил я. «Ну, товарищ Хрущев, — Суслов вытянул шею, смотрит недо­уменно, — как же можно напечатать эту книгу⁷ У автора Зиновьев называет Ленина «товарищ Ленин», а Ленин называет Зиновьева «то­варищ Зиновьев». Ведь Зиновьев — враг народа» Меня поразили его слова. И я заметил: «Но послушайте, они же были друзьями и жили в одном шалаше. Были связаны многолетней общей борьбой против самодержавия. Как иначе они могли называть друг друга?» Книга пошла в печать.

Хрущевым было начато (правда в весьма ограниченной степени) исправление тех чудовищных несправедливостей и оскорблений, кото­рые в 40-х — начале 50-х гг. были допущены по отношению к замеча­тельным деятелям литературы и искусства. В 1957 г. Тихон Хренников сказал Хрущеву, что люди, которые в 1948 г в Постановлении ЦК ВКП(б) «Об опере «Великая дружба» были ошельмованы как антина­родные композиторы, являются признанными во всем мире корифеями музыкального искусства. Надо снять с них это клеймо. Хрущев ответил: «Мы подумаем». И в начале мая 1958 г. появилось постановление ЦК КПСС «Об исправлении ошибок в оценке опер «Великая дружба», «Бог­дан Хмельницкий» и «От всего сердца». В нем говорилось, что в 1948 г. «были допущены некоторые несправедливые и неоправданно резкие оценки творчества талантливых советских композиторов» (Д.Шостако- вича, С.Прокофьева, А.Хачатуряна и других) и что это было «проявле­нием отрицательных черт характерных для периода культа личности».

При Хрущеве стали выходить произведения М.Зощенко и А Ахма тобой. Не случайно А.Ахматова говорила о себе: «Я хрущевка». В этой фразе — признание судьбоносного значения, которое имели позитив­ные дела Хрущева как для страны, так и для нее лично.

Однако, пожалуй, ни в одной сфере деятельности противоречивость хрущевской политики соединение в ней новаторского у реакционного не проявились так наглядно, с такой остротой и силой, как в культуре Хрущев как-то заметил: «В вопросах искусства я сталинист». В этих

словах налицо преувеличение, они сказаны в полемической запальчи­вости, но в них есть немалая доля истины. В чем проявились сталинские подходы Хрущева к проблемам литературы и искусства?

р.Он категорически отверг принципы свободы художественного твор­чества. Он заявил что осуждение культа личности вовсе не означает, что будет ослаблено партийное руководство литературой и искусством и каждый сможет писать то, что ему заблагорассудится} Хрущев под­черкнул: партия будет последовательно, твердо, непримиримо высту­пать против любых идейных шатаний и попыток нарушить нормы жизни нашего общества. При этом «идейные шатания» трактовались весьма широко Разносной критике подверглись те поэты, писатели, публици­сты, художники, которые тогда и не помышляли о покушении на прин­ципы марксистско-ленинской теории и общественной собственности и даже на партийное руководство литературой и искусством, а лишь стремились к искренности в литературе, к развитию в ней многообразия и критического начала, к правдивому изображению действительности, к устранению невежественного вмешательства чиновников в литера­турные дела.

Хрущев по сути дела объявил клеветническими произведения, в ко­торых не господствуют оптимистическое начало, светлые тона, не пре­обладают и не торжествуют положительные герои. С легкой руки Хру­щева стали говорить «дегтемазы» о тех писателях, которые стремятся «выискивать всевозможные пороки и недостатки, игнорируя при этом великие завоевания советского строя», тех, кто входит в жизнь «не с парадного подъезда, а с заднего двора, с черного хода».

Справедливости ради скажем Хрущев не вернулся к печальной па­мяти «теории бесконфликтности», которая проповедовала, что при со­циализме противоречия могут быть лишь между «хорошим и лучшим». Хрущев допускал возможность изображения недостатков в советском обществе, но считал, что они должны показываться лишь как отдель­ные, не типичные. В этой связи характерно отношение Хрущева к книге В.Дудинцева «Не хлебом единым». Книга была заклеймена Хрущевым как умышленно сгущающая краски, злорадствующая по поводу недо­статков, стремящаяся показать действительность в кривом зеркале.

_u3aτo Хрущев восславил известного лакировщика, штатного изобли чителя всего живого и совестливого в литературе поэта Н. Грибачева как «поэта-солдата», «автоматчика», «у которого меткий глаз и который точно, без промаха бьет по идейным врагам».

«Идейной чистоте» литературного творчества, пропаганде им успе­хов в коммунистическом строительстве Хрущев отдавал предпочтение перед его художественной силой, образностью выразительностью, сте­пенью воздействия на умы и сердца В личной беседе с А.Твардовским Хрущев довольно откровенно рассуждал: «Лучше нам плохое, лакиро­

вочное произведение, но наше — оно хоть небольшую пользу сделает, чем талантливое, но не наше». В мае 1957 г., резюмируя итоги встречи Хрущева с писателями, А.Твардовский записал в своем дневнике: «Рады одни лакировщики, получившие решительную и безоговорочную под­держку».

Общий тон выступлений Хрущева по вопросам литературы и искус­ства определил и его позицию относительно освещения недавнего ис­торического прошлого, «периода строительства социализма» и, в част­ности, «лагерной тематики» Касаясь наплыва в журналы и издательства рукописей о жизни людей в ссылках, тюрьмах и лагерях, Хрущев от­метил, что это очень опасная тема и трудный материал, что писать о ней может только человек с большой ответственностью, сумевший со­здать произведение, укрепляющее силы народа и помогающее партии, что нельзя допускать к этому материалу любителей сенсаций, людей, желающих «услаждать наших врагов». «Здесь нужна мера. Если бы все писатели стали писать только на эти темы, что это была бы за лите­ратура!» — подчеркнул Хрущев. После публикации в 1962 г. повести А.Солженицына это был явный регресс, движение вспять.

Хрущев несет ответственность за ту вакханалию оскорблений, ко­торая развернулась вокруг романа Б.Пастернака «Доктор Живаго», за объявление замечательного поэта и писателя «литературным власов­цем», за исключение его из Союза писателей. Правда, публично Хрущев роман не осуждал, но известно, что травля Пастернака была им сан­кционирована.

Хрущев подверг грубым нападкам молодых талантливых поэтов: А.Вознесенского, Е.Евтушенко, Р.Рождественского. Особенно доста­лось Вознесенскому. На одной из встреч художественной интеллиген­ции с руководителями партии Хрущев орал на него; «Клеветник! Пре­датель! Посредник наших врагов! Для таких — самый жестокий мороз' Вон из нашей страны!» Евтушенко Хрущев критиковал прежде всего за стихотворение «Бабий Яр».

Хрущев негативно отнесся к произведениям Ильи Эренбурга: мему­арам «Люди, годы, жизнь» и повести «Оттепель». Ему не понравилось, что писатель не проявил большевистской нетерпимости к представи­телям авангардного искусства, что он «все изображает в мрачных тонах... с позиций постороннего наблюдателя»

Особенно разносной, оскорбительной, грубой критике, более похо­жей на издевательское шельмование, были подвергнуты художники-аб­стракционисты Э.Неизвестный и Б.Жутовский. Хрущев объявил аб­стракционизм одной из форм буржуазной идеологии, а поскольку мир­ное сосуществование с буржуазной идеологией невозможно, считал Хрущев, абстракционизму нет места в социалистическом искусстве.

Хрущев проявил крайний субъективизм в оценке даже такого по­следовательного советского произведения, каким бьи фильм М.Хуциева «Застава Ильича».

Каковы причины многочисленных ошибок Хрущева в вопросах лите ратуры и искусства? Иногда главной из них объявляют невежество Хру щева. Вряд ли можно безоговорочно согласиться с подобной точкой зре­ния. Важнейшие истоки просчетов Хрущева в рассматриваемой сфере иные. Во-первых, он был убежден в партийности литературы и искус­ства и в связи с этим полагал, что ему как главе партии принадлежит роль верховного судьи во всех художественных вопросах Во-вторых (что вытекает из предыдущего), Хрущев считал, что ненужным, вредным в искусстве является все то, чего он сам не понимает. В третьих, ска­залось и то, что некоторые осужденные им произведения он сам не читал, а доверился характеристикам «главного околоточного» — М.Сус- лова; так было, к примеру, с романом Б.Пастернака «Доктор Живаго». В-четвертых, как писал сам Хрущев в воспоминаниях, «решаясь на приход оттепели и идя на нее сознательно, руководство СССР, в том числе и я, одновременно побаивались ее, как бы из-за нее не наступило половодье, которое захлестнет нас и с которым нам трудно будет спра­виться».

£Но хрущевский подход к «провинившимся» писателям и поэтам су­щественно отлучался от сталинского. Суть этих отличий можно свести к следующему' Во-первых, нельзя зачислять критикуемых в лагерь врагов.] В 1959 г. Хрущев заявил: «Дудинцев никогда не был нашим вра гом и не был противником советского строя». В 1963 г. Хрущев назвал Неизвестного «честным и способным» и предложил прекратить его травлю, дать ему возможность показать своим творчеством, «как он служит народу» Во-вторых, людей литературы и искусства, совер шивших ошибки, не следует записывать в безнадежно неисправимые В - т р е т ь и x^j-гадо уметь протягивать руку тем, кто намерен исправить свои ошибки. На III съезде советских писателей в 1959 г. Хрущев под­черкнул: «Лежачего не бьют». «Если в идейной борьбе литератор вы­разил готовность встать на правильные позиции, — говорил Хрущев не съезде, — не отмахивайтесь от него, поймите его, подайте руку, чтобы он мог в ряд встать, вместе работать» В-четвертых, чистить «сад литературы и искусства» надо разумно, не истребляя самого сада. «С теми, кто рубит под корень полезные, плодоносящие деревья, — отметил Хрущев, — нам не по пути. От них доброго не жди».

Такие высказывания Хрущева в известной мере сдерживали нападки «подручных партии» в литературной среде, посредственностей и без дарностей, готовых стереть с лица земли все живое, талантливое, твор­ческое в литературе и искусстве.

Никто из критикуемых Хрущевым авторов не был репрессирован Конечно, это слабое утешение. И сейчас нельзя без боли читать горькие слова из стихотворения А.Галича «Памяти Бориса Пастернака»: «Как гордимся мы, современники, что он умер в своей постели... Ах. осы­пались лапы елочьи, отзвенели его метели, до чего ж мы гордимся сволочи, что он умер в своей постели». И все же хрущевские времена в культуре были другими, чем сталинские.

[_Уже на пенсии Хрущев многое переосмыслил и пересмотрел свои суждения о литературе и искусстве. Вот некоторые из мыслей в его воспоминаниях. О книге «Доктор Живаго»: «Не могу себе простить того, что ее запретили у нас». Об Эрнсте Неизвестном «С моей стороны проявилась грубость, и если бы я встретил его сейчас, то попросил бы прощения». О джазе: «Бороться с тем, что не нравится, нельзя». Глав­ные выводы сделанные Хрущевым в воспоминаниях звучат так. «...Наи­более страдающая категория советского населения — наша интелли­генция... У нас... крайне жестокая цензура... Нельзя... административ­но-полицейскими мерами бороться против того, что возникает в среде творческой интеллигенции: ни в живописи ни в культуре, ни в музыке, ни в чем!.. Нельзя ни с какой музыкой., бороться административными путями. Пусть к ней выразит свое отношение сам народ... Обязательно надо смелее предоставить возможность творческой интеллигенции вы сказываться, действовать творить. Творить!» Приветствуя эти раздумья Хрущева, можно лишь сожалеть, что он пришел к ним не тогда, когда возглавлял партию и государство.

Внешняя политика. Во внешней политике в первые годы после смерти Сталина противоборствовали две стратегии. Первую защищал В.Молотов. Она исходила из тезиса о незыблемости сталинской внеш ней политики, принципиальной основой которой являлись следующие установки: 1) подготовка к третьей мировой войне, которая в перспек­тиве неизбежна (в апреле 1945 г. Сталин во время приема правитель­ственной делегации Югославии сказал- «Война скоро кончится через 15—20 лет мы оправимся, а затем снова!»). Поэтому общий курс на «холодную войну» должен быть сохранен, а «железный занавес» должен оставаться непроницаемым, 2) осуществление полного и безоговороч ного диктата Советского Союза по отношению к другим социалиста ческим странам, насаждение в них точной копии сталинского «социа­лизма», 3) проведение политики недоверия и даже враждебности к странам «третьего мира», особенно к Индии (Сталин считал Индию им­периалистической марионеткой и направлял Индийской компартии ин­струкции о свержении «реакционного правительства Неру»),

В противоположность этим установка^ Хрущев выдвинул и рсуще ствил принципиально иную стратегию. Первым ее направле^и- ем была разработка тезиса о возможности предотвращения войн в

34-382

(

современную эпоху и провозглашение мирного сосуществования гене­ральной линией внешней политики Советского Союза. В рамках этого курса были улучшены отношения между великими державами, заклю чен мирный договор с Австрией и выведены войска с ее территории (1955), установлены дипломатические отношения с ФРГ и Японией (1955—1956), подписан договор о запрещении испытаний ядерного ору­жия в трех средах (1963), приоткрыт железный занавес, осуществлены многочисленные визиты Хрущева в капиталистические страны, в том числе в CI1IAJ

^Вторым направлением хрущевской стратегии явилось предоставление социалистическим странам большей самостоятельнос­ти, признание за ними права учитывать свои экономические, полити­ческие, культурные и национальные особенности при определении форм и путей перехода к социализму, В этой связи в 1955 г были нор­мализованы отношения с Югославией. Китай в 1954—1955 гг. стал при­вилегированным союзником СССР. В принятой в октябре 1956 г. Дек­ларации правительства СССР говорилось, что страны социалистичес­кого содружества «могут строить свои взаимоотношения только на принципах полного равноправия, уважения территориальной целост­ности, государственной независимости и суверенитета, невмешатель­ства во внутренние дела друг друга».

Наконец,[третьим направлением в стратегии Хрущева стало осуществление исторического прорыва в развивающиеся страны. Визит Хрущева и Булганина в Индию (1955) носил триумфальный характер. Индии были предоставлены крупные кредиты. Египет, Сирия, Алжир стали союзниками СССР

Но во внешней политике Хрущева было и немало принципиально не­верного. ошибочного, авантюристичного. Хрущев, твердо убежденный в мировом торжестве социализма, яростно восставал против мирного сосу­ществования в области идеологии. Содержание и тон его выступлений по внешнеполитическим вопросам часто носили вульгарно-пропагандист­ский характер Заявляя о необходимости «закопать капитализм», расхва­ливая и всячески преувеличивая советскую военную мощь он объектив­но запугивал обывателя на Западе и помогал крайним воинствующим силам в западных странах осуществлять гонку вооружении, проявлять неуступчивость. Хрущевская авантюра с размещением советских ракет на Кубе поставила мир на грань ядерной катастрофы.

В значительной мере декларативными оказались обязательства Хру­щева не вмешиваться во внутренние дела социалистических стран. Хру щев (правда, после долгих колебаний) силой подавил народное восста­ние в Венгриц^Он обрушился с грубыми нападками на программу Союза коммунистов Югославии, в которой отстаивался и пропаганди­ровался югославский путь к социализму. Экономическая помощь Хру­щева развивающимся странам часто была чрезмерной, расточительной,

оказывалась не тому, кому надо. Советская страна потеряла на этом многие миллиарды рублей.

Особо следует сказать о роли Хрущева в советско-китайских отно­шениях. В нашей литературе иногда проводится мысль о равной ответ­ственности Хрущева и Мао Цзэдуна за ухудшение этих отношений. Ут­верждается, что Хрущев взирал на Китай свысока, что он в Пекине в 1958 г. не проявил мудрости, гибкости, такта. Да, Хрущев не был образ­цом дипломатического искусства в отношениях с китайским руководст­вом. Но главная вина за ухудшение советско-китайских отношений ле­жала все же на Мао Цзэдуне Позиции маоистского руководства по принципиальным вопросам внешней политики были таковы, что, будь Хрущев даже гениальным политиком, будь он архитерпимым, сверхос­торожным и предельно лояльным, ухудшение советско-китайских отно­шений в то время было все равно неизбежным, поскольку Мао не мог согласиться с критикой культа личности Сталина, ибо она выбивала почву из-под ног у него самого. Хрущев, по существу, смотрел в корень, когда, возвращаясь из Китая, бросил грубоватую фразу: «Со «старой ка­лошей» договориться трудно. Он не может простить за Сталина». Кроме того, естественное и законное стремление руководства великого Китая проводить самостоятельную политику у Мао переросло в великодержав­ность, в территориальные претензии на значительную часть территории Советского Союза на Дальнем Востоке и в Центральной Азии. И, нако­нец, маоисты выступали против политики мирного сосуществования. Мао делал заявления о необходимости во имя уничтожения империа­лизма и торжества социализма во всем мире пожертвовать в термоя­дерной войне половиной человечества.

Смещение Хрущева. Деятельность Хрущева постепенно стала вы­зывать все большее недовольство почти всех высших чинов партии и государства. Созрел заговор с целью снятия Хрущева. Какими мотивами руководствовались заговорщики⁷ Полагаем, что недовольство субъек­тивизмом, волюнтаризмом, поспешностью, единоличными решениями важнейших вопросов, унижающей человеческое достоинство грубос­тью Хрущева по отношению к членам Президиума ЦК, хотя и имело место, не являлось для участников заговора первостепенным, корен­ным Самым важным и глубоким было другое/ Ряд осуществленных и намечавшихся Хрущевым реформ «твердокаменные» цекисты считали ревизионистскими. Сталинский по своей сущности ЦК и особенно его верхушку тревожило углубление и развитие Хрущевым кротики культа личности. Партийные верхи не могло радовать и введение норм обнов­ления партийных органов утрата перспективы оставаться пожизненно на своих постах. Наконец, брежневскую клику весьма беспокоило то, что у Хрущева стала все Отчетливее проявляться тенденция к устране­нию своих ошибок. Об этом свидетельствовали его высказывания о не

34*

//

обходимости чистых паров в засушливых зонах, о возможности там, где целесообразно, отдавать предпочтение пшенице перед кукурузой, о недопустимости вмешательства первого лица партии и государства в споры между учеными, и т. д.

Заговорщики действовали профессионально. Главным орудием дис­кредитации Первого секретаря ЦК они избрали кампанию его восхва­ления, прекрасно понимая, что на фоне усугубляющихся экономичес­ких неурядиц это раздражает народ. Они отговорили Хрущева от вве дения двух выходных в неделю. Они «приняли меры» к тому, чтобы перед смещением Хрущева с полок магазинов исчезли продовольст венные товары (после 14октября 1964 г., хоть и ненадолго, все сразу появилось).

Существует точка зрения что антихрущевский заговор возник не в 1964 г., а в 1962 г. и что именно Шелепин, Брежнев, Подгорный, Се­мичастный, Игнатов и другие участники заговора с целью опорочить Хрущева уговорили его повысить цены на мясо и масло, спровоциро­вали и организовали новочеркасские события, расстрел рабочих этого города, добились от Хрущева решения о размещении советских ракет на Кубе. Безусловно, это пока всего лишь версия.

Брежнев предлагал председателю КГБ Семичастному несколько ва риантов устранения Хрущева: арестовать по возвращении его из Шве­ции устроить авто- или авиакатастрофу, отравить. Но Семичастный на это не пошел. В конце концов был избран «легальный» способ смеще­ния. 13—14 октября 1964 г. на заседании Президиума ЦК КПСС, а затем 14 октября 1964 г. на Пленуме ЦК было принято решение об освобож дении Хрущева от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и Пред­седателя Совета Министров СССР «в связи с преклонным возрастом и ухудшением состояния здоровья». Если Хрущев преподал народу пер вые уроки правды, то новый этап в жизни страны начался, таким об­разом с бессовестной лжи ЦК КПСС стране и миру.

Первым секретарем ЦК КПСС был избран Л.И.Брежнев,

* * *

Деятельность Хрущева оставила глубокий след в жизни народа. Вместе с тем многие его начинания были робкими, половинчатыми, нерешительными часть реформ потерпела неудачу, а сам он был сме­щен. Причин здесь несколько. Во-первых, огромную роль играла сохранившаяся тоталитарная политическая система. Во-вторых, само общество еще не созрело для перемен В третьих, как свиде­тельствуют факты, Хрущев часто уступал давлению своего окружения, а сопротивление окружения было затаенным, но мощным. Инициативы Хрущева нередко вязли в тине старых привычек, заскорузлости, догма­тизма, отвращения ко всему передовому, неумения работать и жить

по-новому. В-четвертых, Хрущев был дитя своей эпохи. Верно, что он многое пересмотрел, от многого отрекся, многое проклял. Уже на­ходясь на пенсии, будучи вызван в Комитет партийного контроля при ЦК по поводу своих воспоминаний, он гневно бросил в лицо своим обвинителям: «Я освободился от Сталина, а вы нет». Но Хрущев за­блуждался. Даже его «Воспоминания» свидетельствуют, что «убить Ста­лина в себе» до конца он так и не смог.

Пожалуй, самым главным из жившего в Хрущеве сталинского на­следия была его переоценка субъективного фактора, его фанатичная вера во всемогущество партии и государства. Отсюда его стремление к бесконечным реорганизациям аппарата, его уверенность, что он най­дет, наконец, те оптимальные аппаратные формы, которые позволят ему перевернуть все, достигнуть невиданных успехов. Те же корни у убежденности Хрущева во всесилии лозунга, декрета, резолюции.

Хрущев клялся в верности ленинизму. Но он в основном восприни­мал ленинизм в сталинской интерпретации. К тому же он в чисто ста­линском духе отвергал любое покушение на ленинские принципы. Более того, идеи о возможности возрождения в современных условиях нэпа, кооперации, поддержки частной собственности в деревне каза­лись ему чуть ли не бредовыми. Хрущев, как и Сталин, считал госу­дарственный, тоталитарный социализм высочайшим достижением че­ловечества, строем, обладавшим огромными преимуществами перед капитализмом. Именно поэтому Хрущев в 1961 г. в программе КПСС выдвинул совершенно нереальную задачу: в 1970 г. превзойти США по производству продукции на душу населения, а в 1980 г. подойти вплот­ную к осуществлению принципа распределения по потребностям и в основном построить коммунистическое общество.

В-пятых, Хрущев был человеком невысокой политической культу­ры. Это не позволило ему увидеть и взять на вооружение новые явления в капитализме, поддержать ряд замечательных творений советских пи­сателей и художников. Наконец, в-шестых, Хрущев как своими про­грессивными шагами, так и многочисленными ошибками оттолкнул от себя практически почти все слои общества.

Время — лучший судья. Оно убедительно показало, что эпоха, при­шедшая на смену хрущевской, оказалась намного более мрачной, тя­гостной, безрадостной, заунывной, тоскливой; торжество серости до­стигло апогея. Время отвергло воскурение фимиама Хрущеву, ореол его непогрешимости, отбросило позолоту и мишуру, окружавшую когда-то его личность, сурово осудило просчеты. Но оно не зачеркнуло его заслуг, а, напротив, высветило их, позволило по-настояшему оце­нить то доброе, светлое, что сделал Хрущев для людей. Поэтому земная слава Хрущева не канула в Лету.

С 1964 г. минуло треть века. Новые поколения, не превращая Хру­щева в божество, видя в нем «грешного и святого» земного лидера не забывают и никогда не забудут, что он был предшественником гряду­щего поворота в стране, что он создал для такого поворота немало предпосылок А то что он не осмелился на более решительные шаги, не столько его вина, сколько беда.