КУЛЬТУРА И БЫТ СЕВЕРНОЙ РУСИ
В период раздробленности по мере ослабления страны усобицами в литературе все настойчивее ставился вопрос о необходимости восстановления русского единства.
Уникальным памятником древнерусской литературы, одним из шедевров мировой культуры явилось «Слово о полку Игореве».
Совершенство художественной формы «Слова» сочеталось с мощным духовным, общественным пафосом. Неизвестный по имени автор[†††] сумел подняться над местнической узостью, выдвинув высокую идею единения русских земель. Поэтичный образ героической в прошлом Руси с ее силой, богатством и могуществом вдохновлял патриотические чувства современников автора и их потомков во многих последующих поколениях.После установления на Руси ордынского господства ведущей в литературе стала тема борьбы за государственно-политическое единение страны. Распространенным приемом разработки этой темы было обращение к героическому прошлому Киевской державы, что находило отражение и в устном творчестве — в былинах и песнях, и в письменной литературе. В традициях народцых «плачей» было написано «Слово о погибели Русской земли», прославлявшее и величие Руси, и могущество ее князей в прошлом. Родина в произведении представлена как осязаемо-живая субстанция: «О, светло-светлая и украсно- украшена земля Русская! И многими красотами удивлена еси...». Народная трагедия, вызванная иноземной агрессией, стала темой многих поэтических и эпических повестей (повесть об Александре Невском, повесть о рязанском разорении и др.). И гражданская, и церковная литературные мысли обращались к патриотическим мотивам, которые сами по себе стимулировали творчество. Церковными литераторами разрабатывался жанр «житий», в которых
описывались подвиги князей, сражавшихся с захватчиками, на примерах православных подвижников пропагандировалась христианская нравственность.
Русская культура в то время не страдала ни замкнутостью, ни изолированностью.
Она была проводником православной традиции, т. е. будучи враждебной к католическому Западу, одновременно открывалась влияниям, идущим из Византии, Болгарии и Сербии. Русская литература заимствовала у южных славян и греков прежде всего стилистическую манеру, связанную с повышенной торжественностью и эмоциональностью. Культурное общение Руси с Византией и югославянскими народами не прерывалось и в период раздробленности и борьбы за независимость: на Афоне и в Константинополе действовали русские колонии, немало югославянских проповедников и книжников приезжало на Русь. В свою очередь русская литература стала оказывать сильное влияние на развитие болгарского языка.В содержательно-идеологическом плане мощное воздействие на русскую культуру оказала «школа Сергия Радонежского». Так называлось мировоззренческое направление, сложившееся во второй половине XIV века в результате деятельности преподобного Сергия — игумена Троице-Сергиевой лавры, способствовавшего утверждению варианта православия, неразрывно связанного с русским патриотизмом. В рамках этой школы открылись новые возможности для дальнейшего расцвета книжности, иконописи, зодчества, литургии. Новые струи в развитии культуры были вызваны и активным возрождением интереса к отечественной истории, проявившимся после Куликовской битвы.
При распространении грамотности на Руси огромным преимуществом было применение родного языка в качестве государственного и литературного. В летописании и церковной литературе преобладал также русский язык. Обращение к старославянскому языку при ведении канонических богослужений ничуть не ограничивало развитие русского разговорного языка, а — напротив — обогащало его. В католических же странах Европы официальным языком на всех уровнях была ставшая мертвым языком и малодоступная широким массам латынь, что затрудняло распространение грамотности там. На Руси самая широкая грамотность стимулировалась связью обучения с живым разговорным языком.
В православных монастырях сосредоточивалось непрерывное богословское образование, на базе которого подготавливались кадры высшей церковной администрации.
Монастыри являлись также центрами летописания. Оно, выступая в качестве одного из жанров литературы, в то же время несло немалую идеологическую нагрузку. В период раздробленности летописание потеряло возможность создать общерусский свод, равный по значимости «Повести временных лет» и стало носить областной характер.В областных летописях события в других землях освещались тенденциозно. Показательно, однако, что при этом тема признания исторической общности русских земель постоянно просачивалась через сепаратистские тенденции во всех местных-летописаниях. В XIV веке идею общерусского единства наиболее последовательно проводило московское летописание.
Духовная культура Руси в результате ордынского нашествия не снизила свой потенциал, ее диапазон даже расширился за счет идей национального освобождения и патриотизма. Другое дело, что пострадало материальное воплощение этой культуры. Как писал после батыева погрома проповедник Серапион Владимирский, «величьство наше смирися, красота наша погыбе, богатство наше врагам в корысть бысть, труд наш погани наследоваша...». Были истреблены или уведены в плен лучшие ремесленные и художественные силы страны, что заметно снизило качество мастерства и ремесленного искусства. Упал размах храмового строительства. При бесчинствах завоевателей в огне пожарищ были уничтожены многие храмы, а с ними — многочисленные литературные памятники. Более чем вероятно, что среди них могли быть шедевры, близкие по уровню к «Слову о полку Игореве».
В сохранении культурного наследства видную роль сыграли Псков, Новгород и другие северо-западные города, которым‘удалось уберечься от монгольского погрома. Важнейшее значение для охраны русской духовной культуры имела деятельность православной церкви. Так, в 1274 году церковный собор во Владимире вынес постановление о сборе и сбережении уцелевших от гибели рукописных книг. Во многом благодаря церкви удалось сохранить русскую культурную традицию, пережить трудные времена раздробленности и потери государственной независимости и заложить прочные основы для расцве
та культуры в период национально-освободительного подъема.
В XII — XIV веках заметную эволюцию пережил обиходно-бытовой уклад русских. Главным и наиболее характерным для бытовой сферы того периода было ее «оцерковление», когда активно вытеснялись из быта элементы язычества или происходила их адаптация к новому мировоззрению. Церковь охраняла христианскую нравственность. Занимая влиятельные позиции в древнерусской юрисдикции, она вела все дела, связанные с семейным правом: преследовались разводы, двоеженство, хищение невест, изнасилование, браки в близких степенях родства. Защищалась женская честь, в том числе — и рабынь. Церковный устав предусматривал наказание за побои женщины или девушки, за изгнание жены из дому, за измену ей. Категорично выступала церковь против проявлений кровной мести, занималась делами об оскорблении чести и достоинства людей.
Имея немалые денежные средства за счет выплачиваемых в ее пользу штрафов в рамках церковносудебной практики, а также в результате хозяйственной деятельности и за счет пожертвований, дарений, православная церковь их получение не считала самоцелью. Масштабными были и затраты — прежде всего на нужды благотворительности. Церковь опекала и содержала сирот, больных, увечных, помогала пострадавшим от пожаров, наводнений, вражеских, набегов, строила -школы, больницы, приюты. Духовенство осуждало продажу людей в рабство, призывало князей и бояр «миловать челядь». И хотя призывы далеко не всегда доходили до адресатов, православная церковь выполняла функцию «социальной отдушины», помогая удерживать общественное равновесие.
Несмотря на желание покончить с языческими пережитками (кровной местью; жертвоприношениями, связан^ ными с кровью; элементами полигамии и т.п.), церковь не могла вытеснить язычество из- быта и сознания людей полностью. Отдельные стороны языческих представлений не были враждебны православию в его русском варианте.
Христианский календарь на Руси формировался в тесной связи с земледельческим циклом, сложившимся за века до крещения. Некоторые явления, переместившиеся в русский быт из языческого прошлого — почитание предков, празднование масленицы, парные бани — цер
ковью не осуждались.
Разного рода игрища, охота, скоро- мошничество хотя и порицались, но на практике фактически не преследовались. Осуждались пиры, однако в их осуждении церковь не шла дальше воспитательных проповедей.В целом, за XII — XIV века влияние православной церкви на повседневный быт людей возросло до значительных масштабов. Семейная мораль, физиология, гигиена— все это оказалось в сфере кураторства со стороны духовенства. Характерным для этого времени явилось широкое внедрение в быт людей христианских постов, имевших, кроме обрядового, и глубокий гигиенический смысл.
При этом быт людей — как никакая другая сторона их жизни— тяготел к традиционным формам. Многие элементы в нем (постройки, жилища, одежда, утварь) оставались устойчивыми, существенные изменения в них накапливались постепенно и в течение длительного времени
ЛИТЕРАТУРА
Греков И. Б., Шахмагонов Ф. Ф. Мир истории: Русские земли в XIII — XV веках. М., 1986.
Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М., 1989.
Воинские повести Древней Руси. Л., 1985.
История СССР с древнейших времен до конца XVIII века. Под ред. Б. А. Рыбакова. М., 1975.
История Отечества: люди, идеи,* решения. Очерки истории России IX —начала XX в. М., 1991.
Каргалов В. В. Монголо-татарское нашествие на Русь. М., 1966.
Каргалов В. В. Свержение монголо-татарского ига. М., 1973.
Ключевский В. О. Курс русской истории. Соч. в 9-ти томах. Т. I. М., 1987.
Нестеров Ф. Ф. Связь времен. М., 1987.
Новосельцев A IL, Пашуто В. К, Черепнин А В. Пути развития феодализма. М., 1977.
Павленко Н. И„ Кобрин В.Б., Федоров ВА История СССР с древнейших времен до 1861 года. М., 1989.
Павлов-Сильванский М. П. Феодализм в России. М., 1986.
Памятники литературы Древней Руси. XIII век. М., 1981. Полубояринова М. Д. Русские люди в Золотой Орде. М., 1978. Пушкарев С. Г. Обзор русской истории. М., 1991.
Рыбаков Б. А Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1982.
Рыбаков Б. А Мир истории: начальные века русской истории. М., 1987.
Соловьев С. М. История России. Кн. I. М., 1960.